В лицее Пушкин написал несколько французских стихотворений. Вот подстрочник одного из них, датированного 1814 годом: 

Известны две попытки перевести этот текст. Но и Генрих Сапгир, и Нонна Слепакова не поверили самому Пушкин, сообщающему, что он блондин (les cheveux blonds). Сапгир перевел: «С курчавой шапкою волос, /Румяный без излишка, / Я до Вильгельма не дорос, /Но и не коротышка», а Слепакова: «Не вырос молодцом / Высоким, величавым, / Зато я свеж лицом / И родился курчавым».

По воспоминаниям современниц, и у взрослого Пушкина были именно русые волосы (после тридцати – темнорусые).

Однако дело даже не в этом. Дело в той пушкинской интонации, которую невозможно ни имитировать, ни даже пародировать. Так невозможно спародировать норму, так пьяный никогда не сыграет трезвого. Это лишь кажется, что Пушкин «легко пишет».

Пушкинисты знают, какой это труд – разбирать его многослойные черновики.

Поскольку французского я не знаю, а детских стихов не пишу, консультировал меня старинный мой питерский друг, поэт и переводчик франкоязычной классики Михаил Яснов.

Что вышло, судить читателю. И тому поэту, который сумеет сделать эту работу лучше.

      MON PORTRAIT

Vous me demandez mon portrait,

Mais peint d'après nature;

Mon cher, il sera bientôt fait,

Quoique en miniature.

Je suis un jeune polisson,

Encore dans les classes;

Point sot, je le dis sans façon

Et sans fades grimaces.

Donc il ne fut de babillard,

Ni docteur en Sorbonne –

Plus ennuyeux et plus braillard.

Que moi-même en personne.

Ma taille à celles des plus longs

Ne peut être égalée;

J'ai le teint frais, les cheveux blonds

Et la tête bouclée.

J'aime et le monde et son fracas,