Церковь Иоанна Богослова в селе Красное Новой Москвы, поселения Краснопахорского. Интервью с художником Анной Ягужинской, работавшей при этом храме художником с 1992-го по 2000-й годы.
Храм Иоанна Богослова в селе Красное Новой Москвы имеет интересную историю до октябрьского переворота 1917-го года, и об этом рассказано во многих источниках. В интернете они есть, а также, вышли книги и появились статьи об этом храме. Но о том, что происходило там в трудные 1990-е годы, когда этот храм вновь открылся после долгого перерыва (в нём ранее был дом культуры, спортзал, типография и даже жилые помещения), там сознательно умолчали по инициативе г-на Никандрова, бывшего второго настоятеля этого храма с 2000-го года, которого запретили к служению. Поэтому об этом нам расскажет художник-живописец Анна Ягужинская, проработавшая там восемь лет, с 1992-го по 2000-й год при самом первом настоятеле, М. Д. Таране.
- Здравствуй, Анна, расскажи, пожалуйста, о том времени, когда ты работала художником при храме Иоанна Богослова в селе Красное Новой Москвы, поселение Краснопахорское, с чего вся эта твоя эпопея начиналась.
- Здравствуй, Ари. Рада твоему интересу к тому сложному периоду жизни храма Иоанна Богослова в селе Красное тогда ещё - Московской области, Подольского района, а теперь уже – Москвы, поселения Краснопахорское. Это началось в 1992-м году, когда я пришла на 1-й курс Московского Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета. В МПСТГУ были знающие, интеллигентные преподаватели, сильные специалисты, профессора, мне очень нравилось там учиться, и было там много интересного. Училась я там 6 лет – с 1992-го по 1998-й годы.
- А почему ты выбрала именно этот вуз?
- Всё просто, Ари. Я могла бы изрядно покритиковать институт Сурикова, например, но не буду, потому что даже если бы мне бы удалось его закончить, то я бы там получила… образование, а, вот, в ПСТГУ я получила… профессию! Это важно, но дело не только в этом. Вуз для верующих, православных людей, а я верую и задумала расписать храм, а в те годы они массово восстанавливались из руин, поэтому и решила там научиться монументальной живописи (фреске), а церковь я уже присмотрела.
- Анна, а как ты нашла эту церковь?- В 1991-м году друзья привели меня в сельский храм, где я познакомилась со священником, Михаилом Дмитриевичем Тараном, украинцем по национальности, отсюда и его фамилия, и произношение, который стал моим работодателем и непосредственным начальством.
Храм в процессе восстановления с 1991 по
Это - продолжение интервью, а начало куда-то подевалось, потерялось)))))))))))
Скажу вкратце: Анна Ягужинская работала в этом храме с 1992-го по 2000-й годы. Вот её первые работы, выполненные там:
 |
 |
У меня была очередная сезонная депрессия, да и с работы уволили, а другую я ещё не нашёл. И вот, я решил по совету приятельницы посетить дельфинарий, так как смотреть на дельфинов полезно при заболеваниях нервной системы. Пока я ждал троллейбуса, чтобы туда доехать, на остановке какая-то молодая женщина, похоже, ненормальная или только что спятившая от какого-то стресса, истерически рыдала, произнося вслух какие-то отрывочные фразы, из которых я понял только то, что её то ли обокрали, то ли за работу не заплатили, и мне хотелось взять её с собой, чтобы успокоить, но я вовремя остановился. Мало ли что. Лучше не связываться, а то прилипнет, потом не отвяжешься, да и денег у меня нет лишних, чтобы ей билет покупать. Сам без работы второй месяц сижу, случайными заработками перебиваюсь.
Итак, прибыл я в этот дельфинарий. Вода была голубая-голубая! Но я волновался за юную белуху, у которой в этот день был дебют, она впервые в жизни вышла ко зрителям, и нам сказали, чтобы мы не издавали никаких звуков, иначе это может помешать животному выступать. Нам объяснили, что она пока ещё сероватая, так как молодая, а потом она станет белой. И выступать она сейчас будет не быстро, из-за отсутствия опыта. И вот, началось выступление. Белуха прыгала через обруч или тренер, стоя, катался на её спине. Я смотрел на это, и еле сдерживал слёзы – так жалко мне было это животное! Читать далее
Людмила Малова была, что называется, хорошим человеком, то есть, она имела все качества, которые это понятие объединяет – ум, доброта, чуткость, понимание и сострадание ближнему. Внешне девушка была очень красивой, рослой, длинноногой большеглазой, с тонкими чертами лица и роскошной шевелюрой вьющихся медно-каштановых волос, но ей надо было родиться в позапрошлом веке или раньше, тогда бы считаться абсолютной красавицей. Художники писали бы с неё богиню любви Афродиту. В наше же время столь богатое тело считают красивым, разве что, люди с очень хорошим вкусом, а таковых, к сожалению, немного. Большинству же современных людей такие статные дамы не нравятся. Поэтому обладательницы пышных форм, если не исповедуют, так называемый, «боде-позитив», то садятся на драконовские диеты да истязают себя в спортзале.
И вот, Людочка, устав слушать «тактичные» советы о том, что ей не мешало бы похудеть, решались-таки сесть на диету. Первая её диета прошла в страшных мучениях, так как есть хотелось просто безумно, особенно кексов или сметанного торта и крепкого чая с лимоном. Диету эту Малова героически выдержала, но, как только она с неё соскочила, так сразу же вернулась к своему прежнему виду. Вторая диета была какой-то мудрёной и тоже стоила Людмиле многих трудов. Последний день этой диеты был самым голодным. Только бокал белого вина и кусок сыра. Она, бедная, еле выдержала этот день, а к вечеру так проголодалась, что не удержалась и поела жаренной картошки в кафе «Вкусно, и точка». Читать далее
Моя любимая тётя Рита работала в музее Пушкина на Волхонке. Я не понимала того, причём здесь Пушкин? И это при всей моей любви и уважению к этому великому поэту, к тому же одной со мной расы, а значит - другу по несчастью. Мой отец родом из Мавритании, приехал сюда учиться ещё при СССР, женился на моей маме, в результате чего мне доставалось в школе и во дворе за то, что я – «негра», как меня дразнили, хотя я не негритянка, а мулатка, если на то пошло. Впрочем, я отвлеклась. Мой рассказ совсем не об этом. Музей построен архитектором Клейном по инициативе Цветаева, так причём же здесь Пушкин-то? Тем более, в Москве уже есть музей Пушкина, который действительно имеет к поэту прямое отношение, но почему тогда вот это назвали именем поэта, который к этому музею не имел никакого отношения. Его и построили-то гораздо позже, чем Пушкин был убит. Впрочем, ладно, Пушкин так Пушкин. Пусть будет Пушкин. Не Ленин же, в конце концов, не Дзержинский, не Калинин и даже не Луначарский! Читать далее
Тридцатилетняя Инна Васильевна Полякова, дебелая девица со светло-рыжей шевелюрой носила смешные круглые очки, из-за небольшой близорукости, да ещё и была левшой. А найти работу левше не легко, так как все станки, швейные машины, музыкальные и не только, инструменты сделаны под правую руку. Ножницы же и прочие инструменты, изготовленные специально для левшей, стоят гораздо дороже, чем обычные, что Инна считала несправедливостью и дискриминацией.
Более невезучего человека, чем бедная Инна, трудно было себе представить. Острая боль в зубе настигала её в самые неподходящие моменты её жизни, на свиданиях, например. Голуби выпускали с провода ей на голову белую каплю, а когда она была в гостях, то кошки драли её новые колготки или гадили ей в туфли. У неё дважды воровали всю зарплату, то сорвав сумку, то просто порезав сумку бритвой в автобусе. Она вляпывалась в жвачку в новой юбке и травилась пирожками. Конечно, и в личной жизни у неё были сплошные неудачи. То она с шумом выпустит газы при ухажёре и от стыда сбежит, то лопнет резинка, и упадёт на пол её розовая, кружевная нижняя юбка, а то и трусики. Или сама она что-нибудь брякнет, не подумав… Читать далее
Ангелина долго была одна, но тешила себя надеждой на то, что хорошенько выучится, найдёт хорошую работу («Вот встану на ноги…» - как не раз говорила она), сделает карьеру, а уже потом озадачится замужеством и составит удачную партию. Но мать говорила ей: «Всё надо делать быстро! И учёба, и карьера эта твоя, и муж, и дети! Всё сразу, так как время бежит семимильными шагами, а ты становишься всё старше. Поторопись, иначе разберут всех женихов, пока ты будешь грызть гранит науки да подниматься по этим своим ступенькам карьерной лестницы!» Так и случилось, всех женихов расхватали, потому что Ангелина так и не смогла научиться делать сразу несколько дел одновременно, как это умели Юлий Цезарь и, окружающие Лину, русские женщины.
Еле закончив учёбу в ПТУ (больше никуда поступить не получилось), она устроилась на работу маляром-живописцем (была во времена СССР такая профессия) и на станциях метро расписывала под мрамор фанерные вставки на месте утраченных мраморных плит. Кроме того, она покрывала поталью керамические барельефы, с которых со временем стёрлась позолота, или рисовала орнаменты по трафарету. Работа оказалась грязной, мучительной для Ангелины, и началась у неё жизнь скучная, очень тяжёлая, серая, сложная и ни к чему не ведущая. Читать далее
Я спою тебе песню грача
Чтобы ты не грустил, не скучал,
Слышишь, грач то ворчит, то кричит,
Тарахтит и гудит и скрипит,
Будто чайник ворчливо кипит!
Громко клювом по ветке стучит!
Грач мурлычет, как ласковый кот,
Он весну нам как может зовет!
Странной песне грача удивись
И грядущей весне улыбнись!
Пятидесяти-шестилетняя Елена Игоревна вот уже 25 лет, как состояла в браке с не просыхающим запойным алкоголиком. Как и многие женщины, надеющиеся перевоспитать благоверного, она так и не решилась на развод и попытку найти себе другого мужа, наивно веря в сказку, и первые годы супружеской жизни глупо ожидала того момента, когда муж бросит пить, но он, естественно, не бросал, а всё пил, пил и пил. С годами он поддавал всё больше и чаще. Ему было хорошо, а Елене Игоревне было плохо. Очень плохо. И так продолжалось несколько лет до тех пор, пока её терпение не лопнуло, о чём будет написано ниже. Банальная такая история. На этом можно было бы и закончить её. По логике вещей, это и есть конец сего грустного повествования. И ничего, что он не в конце, а в начале. Да. И это потому что конец всех этих историй известен. Другим он быть не может, потому что алкоголизм непобедим. Даже если волевым усилием или с помощью медицинских процедур алкоголик надолго прекращает пить, пусть даже и на несколько лет, то это не даёт никаких гарантий, так как он может сорваться в любой момент. И момент этот будет самым неподходящим. Поэтому члены семьи алкоголика живут с ним, как на пороховой бочке, пока у них не образуется возможность избавиться от этого невыносимого человека. Пока же он находится под одной крышей с ними, то каждый день может произойти неприятность или даже беда!.. Понадобится кого-нибудь или что-нибудь куда-нибудь отвезти, например, больного ребёнка, а муж вдруг оказался не в форме, или придут гости, а он явится пьяным в стельку и опозорит перед всеми, или придёт пьяный за ребёнком в детский сад, школу и ребёнка бедного там опозорит… это всё и произошло с несчастной Еленой Игоревной не раз и не два. С ней произошло всё, что только могло случиться. Поэтому она, как только это стало возможным сделать, перебралась в бывшую родительскую квартиру, но это будет в конце, который известен, а пока не будем забегать вперёд. Потому что тогда точно рассказа не будет. И так, бедная Елена Игоревна живёт на свете без тех благ, которые доступны другим. Когда-то ей было больно из-за несбывшихся надежд и разочарований. Но со временем эта боль прошла безвозвратно. Как не странно это прозвучит, но Елена Игоревна со временем стала счастлива и спокойна, а о том, почему это случилось, будет написано ниже. Начнём издалека. 1970-е годы…Читать далее
Давно не было меня...
Много что случилось...
Лапку пришлось усыпить, так внезапно...
Была и нету... Я растерян был и подавлен.
Внезапная болезнь и сразу смертельная, пришлось принять решение, чтобы не мучить...
И конечно же начинаешь себя копать, винить: а может надо было так, а может не надо было так?
Тяжело это.
Одно спасает: так хочет Бог.
Я всего лишь его инструмент.
И по Его мудрости и милосердию долго не пришлось мусолить свою совесть, обсасывать ее, словно щенок старую штанину.
Бог послал мне кошку трех недель отроду, у которой погибла мать.
Кошку я назвал Морошка.
Сначала она была прозрачная и жалкая, словно полузатоптанный росток...
А теперь ей уж 4 месяца и она светлая, толстая и веселая, как дымковская игрушечка.
Я снова рад!
А всех, кто Там, я помню, всех помню...
[393x700]
Первым мужчиной Нонны стал её однокурсник, неприятный парень, который воспользовался наивной девушкой и, напоив, сделал её женщиной, а потом бросил. Разрыв этих, первых в её жизни, отношений Нонна пережила крайне тяжело. Без нервного срыва не обошлось.
Она была симпатичной, с красивыми, длинными волосами, очень хорошей фигурой, знала об этом, и понимала то, что дело не в её внешнем виде. Подумав, что у неё что-то не так в сексуальной сфере, она заинтересовалась техникой интимных отношений между полами, и принялась изучать этот вопрос, читая специальные книги, например, Либиха и Кона. Там было написано о том, как целоваться, правильно ласкать, получать максимум удовольствия и доставлять это удовольствие партнёру. Усвоила множество всяких приёмчиков, повышающих это удовольствие… Читала, смотрела, но книга не даёт того, что может дать практика, и чтобы этому научиться, Нонна даже нашла себе мужичонку-тренажёр, так называемого «секс-инструктора», страшненького женатика-бабника, на котором она отрабатывала всё прочитанное на практике. Кончилось это плохо. Мужичок этот ей изменил, а она, бедняга, в него, зачем-то, влюбилась и снова страдала. Нонна не имела понятия о жизни, о том, что действительно важно в отношениях между мужчиной и женщиной, как потенциальными супругами. Но она считала, что всё дело именно в сексе, так как её бросали именно после него. Конечно же, этот аспект тоже имеет значение, но не только в этом дело. А если и в этом, то надо ещё и понимать то, в какой момент то или иное должно делаться, в какой последовательности, с какой длительностью, интенсивностью. Всё это имеет значение, и умеют это те, которые хорошо чувствуют партнёра. Например, легендарная Мэрилин Монро, которую называли «секс-страдивариусом». А Нонна партнёра не чувствовала от слова «совсем», да ещё и брезговала до рвоты языком да пенисом партнёра. Из-за этих потрясений и состояния невроза, впечатлительная Нонна перестала влюбляться. Стала бояться снова пережить стресс и страдать. Читать далее
Сегодня была гроза...
Ворчало, хмурилось, пугало собак. Отражалось темными облаками на малахитовой листве вишень...
Собаки ярились, лаяли в небо, обещали страшное небесам...
Небеса улыбнулись, и поддали парку в эту июньскую баньку.
Небеса не настрашишь грозным лаем))
Хорошо, хорошо, прямо и честно: нихрена не получается ни у кого напугать небо)
Растения знают про это, и смирно растут, если их поливать, конечно.
Мир так прост!
Все что собиралось выжить и дать плоды - выжило и дало нам что вышло. Как получилось у Живых.
Муравьи построили империю под плитками в беседке, а мы их отравили. Если честно - мы стыдились. И возносили молитвы муравьиному божеству...
Кто бог муравьев? Кто-то знает его имя? А так мир хорош. Это мы загнались))
[700x700]
У Киры Юрьевны Кожевниковой, рождённой в период, так называемой, хрущёвской «оттепели», времени новых стихов, картин, фильмов, походов с палатками и песен под гитару, сначала была большая, дружная семья порядочных, культурных, милых интеллигентных людей – ещё живые дед с бабушкой, старший брат и две сестры, но родители больше всех любили именно Киру, потому что она была, что называется «неудачная». Девочка была из двойни, выходила первая, придушенная пуповиной, её тянули щипцами и, вероятно, повредили ей голову, да и задохнуться она могла, что тоже повлияло на то, что она потом слабо училась, плохо общалась с другими детьми, была вялой, не активной, ленивой и на несколько лет отставала в развитии. А её сестра, Лена, выходила после, родилась сама, в результате чего, не была проблемным ребёнком, была абсолютно нормальной, здоровой, весёлой, общительной, доброй, умной и очень хорошо училась, как и другие дети Кожевниковых – старший, Кирилл, и младшая Наташенька. Но любят-то, как правило, больше всех, почему-то, именно неудачных детей, несчастных тугодумов, лентяев и двоечников. Родители, дед и бабушка утешали свою неспособную девочку, которую ругали горе-педагоги и дразнили дети сначала в детском саду, а потом – в школе. Они окружили Киру заботой и любовью. Брат и сёстры тоже ей искренне сочувствовали, несмотря на то, что иногда обижались на взрослых членов семьи, уделявших им не так много внимания, как Кире, именно потому что с ними у тех не было проблем…
Приходилось нанимать репетиторов и сидеть с Кирой самим – необходимо было следить за тем, чтобы та делала уроки, а не, задумчиво глядя в потолок, ковыряла в носу и ела козявки.
Девочка была болезненной, к ней часто каталась скорая помощь, она была завсегдатаем различных больниц. То в инфекционном отделении, то в хирургии, то ещё где. Кира часто простужалась, и, обычно, с ней сидела бабушка, пока остальные члены семьи развлекались, так как Кожевниковы любили куда-нибудь закатиться после работы или в выходные, например, пойти на лыжах или сходить в театр или в гости, в музей, консерваторию, на выставку или концерт. Сидеть дома они не любили. Другое дело – Кира. Уж её хлебом не корми – дай только поспать до обеда да старенький, со скруглёнными углами, ещё черно-белый телевизор «Старт» посмотреть. Она могла так всё воскресение просидеть, так как по субботам школьники и студенты учились.
Потом умерла бабушка, а дедушка ушёл вскоре, так как не смог и не захотел жить без любимой жены. Очень тосковал, потерял интерес к жизни и быстро «сгорел». Денег стало не хватать, так как занятия с репетиторами для Киры требовали немалых затрат. Вместо путешествий в отпусках, семья теперь отдыхала только на профессорской даче, оставшейся от дедушки, экономили на всём, на книгах, культурных мероприятиях, еде и одежде, лишь бы хоть как-то вывести в люди бедную Киру. Брат и сёстры смирились с этим и терпели все эти неудобства до конца.
Кира еле-еле, с «нарисованными» тройками («три пишем – два в уме»), окончила 8-мь классов и пошла в ПТУ, где два года её безуспешно пытались научить работе на телефонной станции. Распределили девушку в пригород, куда приходилось ехать с другого конца Москвы, и профессионально непригодная Кира там измучилась. Платили мало. Коллектив состоял из простых женщин средних лет, которые разговаривали о тяжёлом быте да болезнях, и слышать это девушка была не в состоянии. Ей было плохо от этих разговоров, трудно работать, так как она всё время неправильно соединяла, люди из-за неё постоянно не туда попадали, и ей не хотелось туда приезжать каждое утро. Мать выпроваживала её на работу со скандалом, но сама понимала то, что это не работа, когда приходится так долго ехать. И вот, всеми правдами и неправдами ей удалось устроить Киру посудомойкой в пельменную недалеко от их дома, на улице Усиевича, на углу. Поначалу ей нравилось то, что можно не тратить деньги и время на дорогу, а по пути
Двадцатидевятилетняя Алла Петрова больше десяти лет работала в бухгалтерии Союза Художников, куда её устроили знакомые родителей. Сидя на этом тёплом, но скучноватом месте, за своим рабочим столом у компьютера, она, то и дело, засыпая, клевала носом. Девушке было невыносимо скучно сидеть в одной комнате с очень полными, тоскливыми женщинами постклимактерического возраста, и она с завистью смотрела на художников, приходивших платить членские взносы и делать прочие платежи. Эти интересные, странноватые люди были какие-то беззаботные, хорошо выглядевшие, часто лет на десять моложе своего возраста, смело, затрапезно (свитер-джинсы) или стильно одетые, кто во что, а говорили они, почему-то много и в полный голос. Часто смеялись, очень весело и тоже громко. Иногда они даже позволяли себе капризничать как избалованные маленькие дети. Это было забавно или, как говорится, «прикольно». Сразу было видно то, что они не привыкли работать в коллективе. Это были, в основном, мужчины, которым было за пятьдесят лет, но было и достаточно молодых, и женщины там тоже встречались. Особенно Алла завидовала своим ровесницам, многие из которых были красивыми, стройными и с устроенной личной жизнью. При этом у них была интересная творческая жизнь. «Счастливые!..» - думала девушка, и ей тоже хотелось работать творчески, но она не смогла никуда поступить. Специально она брала отпуска и ездила на предэкзаменационные просмотры, но до экзаменов её не допускали. В творческие техникумы и вузы вообще поступить крайне трудно, даже очень подготовленным абитуриентам, особенно, если на актёра собираешься учиться, впрочем, и в литературный, и в музыкальный, и в художественный тоже поступить практически невозможно. Алла Петрова собиралась учиться на художника, но почти не имела должной подготовки кроме художественной школы и частной изостудии, где художник серьёзно готовил своих учеников к поступлению, но у Аллочки получалось слабо, и педагог никаких прогнозов не давал и честно отговаривал Аллу от её затеи, предлагая идти на прикладника. Девушка попыталась, было, обучаться народным промыслам, но у неё оказались неловкие руки, и это у неё выходило ещё хуже, чем в студии у живописца. Вот Алла и кисла в бухгалтерии, целыми днями просиживая за столом и отращивая себе зад, а в выходные занималась любимым хобби. Она рисовала, хоть и плохо, но все её знакомые и родственники были одарены её «шедеврами». Читать далее
Названия, имена и фамилии вымышлены, и все совпадения случайны.
Был ещё 1988-й год, последние спокойные месяцы жизни в Москве при СССР. Цветущие дамочки, от 35-ти до 45-ти лет, трудившиеся в маленьком, уютном цеху киностудии, обсуждали то, когда и как состоится празднование очередного дня рождения. На сей раз обсуждали грядущий день рождения у новенькой, недавно пришедшей сотрудницы - невысокой, субтильной Майи, которая не хотела его справлять, так как не любила всё то, что напоминало ей о возрасте. Она усиленно молодилась, со своей комплекцией смотрелась девочкой, говорила, что ей 19-ть лет, и давно дни рождения не справляла. Однако, на новой работе, как говорится, «что-то пошло не так». Читать далее
Названия, имена и фамилии вымышлены, и все совпадения случайны.
Был ещё 1988-й год, последние спокойные месяцы жизни в Москве при СССР. Цветущие дамочки, от 35-ти до 45-ти лет, трудившиеся в маленьком, уютном цеху киностудии, обсуждали то, когда и как состоится празднование очередного дня рождения. На сей раз обсуждали грядущий день рождения у новенькой, недавно пришедшей сотрудницы - невысокой, субтильной Майи, которая не хотела его справлять, так как не любила всё то, что напоминало ей о возрасте. Она усиленно молодилась, со своей комплекцией смотрелась девочкой, говорила, что ей 19-ть лет, и давно дни рождения не справляла. Однако, на новой работе, как говорится, «что-то пошло не так». Неформальный лидер коллектива - рыженькая, конопатая Настя, выросшая в детском доме и жившая по тамошним понятиям, возмутилась:
- Ты что, зажать хочешь свой день рождения, что ли?! Не хорошо ты себя ведёшь. Когда пришла, то не проставилась, что значит, не прописалась, но тебе никто слова не сказал, дескать, не знает девочка. Ты, между прочим, в коллективе живёшь, а это - твоя вторая семья, и празднуем мы, не то, что ты стала старше на год, а тот факт, что ты появилась на свет! Твоё рождение, а не старение! Читать далее