1.
Сегодня встал я в пять часов в семь часов в восемь часов 42мин. Всевышний дарит диаманты откровений, смарагды ума и сапфиры мудрости только таким рано проснувшимся, как наша дорогая редакция нынче, иными словами не всем, а ток избранным, исключительным, у которых утром прекрасное настроение, в глазах искорки блещут, в руках все горит, звенящий стояк говорит о том, что ты еще жив, поцан. Вощем как сказал один поэт, вы его не знаете
Думы с утра - высоки и легки,
Словно из юности что-то воскресло.
2.
Но не всегда и не всем получается обрести сии бесценные дары. Бывает и так, что утром люди совсем другие. Задумчивые, тихие, пришибленные, настроение ниже плинтуса, стояк висит, искры не блещут, ручьи не звенят, песня Алябьева "Соловей" на стихи Дельвига не поется.
В такие часы многие поцоны, оглядываясь назад, в прошлое, полагают, что жизнь - это ущелье между двумя вечностями и вспышка молнии среди двух черных туч, короткий росчерк света в грозовом небе. А еще им приходит в голову, что жизнь - это скала в пустыне небытия, и что существуют истины, которые бесполезно знать и полезно не знать. А еще они думают, что жизнь - остров в море одиночества и уединения и есть в мире вещи, разумение которых не приносит пользы, а непонимание их не приносит вреда. Вот потому мечты нельзя отдавать в банк под проценты. Мечты бумаги неверные; да и проценты - пустяшные.
Мы смертью платим долг природе что ни год,
Я уплатил, а дальше твой черёд.
3.
Такие ленивые философы утром более одиноки чем обычные люди. В этом влажном воздухе никакое их пробуждение не располагает к иллюзиям, а фантастические и загадочные вещи-в-себе приобретают досадную тенденцию к реальности и трансцендентальному единству апперцепции.
В подобные часы не верится, что накануне, вечером мы собирались вместе, пили вино и водку, играли в нарды и в маджонг, слушали Вивальди, Баха, King Krimson, Майлса Девиса и говорили, что эта музыка прекрасна. Ночью пряталась от беспилотников, любовались небесными огнями или спали с воспомоществованием пальцевидных беруш и всемогущих таблеток.
Затем наступает утро и получается, что утром ты встаешь другим человеком, почти удивляясь, что тебя зовут по-прежнему. Ну а потом привычная жизнь неизбежно берет свое.
4.
Зато сейчас у меня тут полный песд хапинез и все такое прочее, включая движуху самопознания и прочие явные паттерны скорого всенародного песдеца со смыком. Посему на основе всего выше сказаново (и вышенаписанново) мы пришли к логичному выводу, что наша дорогая редакция такой невыразимо прекрасный Homo Ludens, который наконец то научился слышать кавычки в пригульной речи и теперь никогда не будет играть чужими страпонами и дилдами. Слышите? Никогда! И даже не просите, все равно не соглашусь.
Миру мурр
