Дивные очи, очи как море
Так же глубоки и тайны полны.
Вы предо мною вечно повсюду,
Вечно, как блеск бирюзовой волны.

Взглядом безбрежным дайте забвенья,
Сердце в страданье, сердце в томленье.
Дивные очи, очи как море,
Вы облегчите долю мою.
О, как я страдаю, что вас люблю.
О, как я страдаю, что вас люблю.

Дивные очи, очи как небо,
Цвета лазури, небес голубых,
То вы грустите, то вы смеетесь,
Знать не желая страданий моих.

В вас вся надежда, в вас упованье,
Жизнь и могила, рай и страданье.
Дивные очи, очи как небо,
Как призрак счастья, взор ваш ловлю.

О, как я страдаю, что вас люблю.
О, как я страдаю, что вас люблю.
"Дивные очи". Старинный неаполитанский романс.
Музыка Луиджи Денца, слова Рокко Пальяра, перевод Сергея Уколова.
Олег Погудин (концертная запись)
Женские портреты Эмиля Вернона.


| |||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Лето, снова город усыпан оранжевыми веснушками – россыпи абрикосов на улицах, на деревьях, в садах!.. Тёплые, ароматные, с бархатистыми бочками, нагретыми солнцем, абрикоски так и приглашают попробовать! А я спешу поделиться с вами восхитительным рецептом, слопав здоровенный кусок пирога с вкраплениями тонких лепестков шоколада и сочного абрикоса и запивая его кофе с молоком…


У каждого из нас есть тот самый «вкус детства». Для меня это бабушкина жареная курочка!




Это действительно очень удачный рецепт, оладьи получаются супер воздушными, пышными, умеренно сладкие, как вкусные воздушные пончики. При остывании не опадают, остаются такими же воздушными и на следующий день.
Их хорошо подать с ягодным соусом, мёдом или сметаной.
Рекомендую приготовить и попробовать.




Засолка огурцов весьма трудоемкий процесс и каждая хозяйка знает, насколько тяжелая эта работа, особенно если погода стоит жаркая. Но нужно помнить, «что летом родится, то зимою пригодится»! Этим летом предлагаю вам рецепт засолки огурчиков на зиму без долгого стояния у плиты. Кисло-сладкий вкус этих огурцов напоминает маринованные огурчики фирмы «Globus». Раньше, когда соленья в магазинах было трудно достать, по этим огурчикам все сходили с ума. Огурчики можно хранить в квартире, единственное, несколько часов желательно их подержать в холодильнике. Готовы огурчики через 3 дня, а если очень маленькие — на следующий день. Итак, маринованные огурчики «как магазинные». Снимайте пробу.


Этот узор выглядит аккуратно, современно и при этом очень прост в исполнении. Он сочетает ажурные дорожки с платочной вязкой, благодаря чему полотно получается фактурным, мягким и не закручивается по краям. Отличный вариант как для начинающих, так и для тех, кто хочет «отдохнуть» на проекте без сложных схем.



https://dzen.ru/a/ahvwfUu6WkRu5ZP6
Почему звезду советского мюзик-холла судили за то, что она выжила в плену
Заносила ей цветы, а потом убежала за кулисы — плакать.
Так говорили очевидцы того вечера. В феврале 1996 года в Театре Сатиры всё никак не могло начаться торжество по случаю юбилея. Зрители ёрзали в креслах. Прошло десять минут, пятнадцать, двадцать. Кто-то уже начал ворчать.
Потом выяснилось: виновница торжества забыла накрасить ногти. Актриса, которой исполнялось девяносто лет, отказывалась выйти к публике с ненакрашенными ногтями.
Когда она наконец появилась — в длинном платье, стройная, с горящими глазами — зал выдохнул. А она улыбнулась и сказала: «Я благодарна всем, кто пришёл посмотреть на уценённый товар, сделанный в 1906 году».
Это была Валентина Токарская. Актриса, у которой было всё — и которая потеряла всё. Дважды.
В тридцатые годы её знала вся Москва. Не из газет и не из скучных докладов — её знали так, как знают человека, мимо которого невозможно пройти. Токарская была примой Московского мюзик-холла. Самой красивой и, по словам современников, самой состоятельной актрисой тогдашней столицы.
По Москве она разъезжала на собственном автомобиле — редкость даже по меркам привилегированной богемы. Жила в квартире с видом на Кремль. Ею восхищались Зощенко, Горький, Ильф и Петров, Катаев. Вальс «Ваша записка в несколько строчек» поэт Павел Герман написал специально для неё, и этот романс не сходил с концертных площадок.
Она вспоминала, что после спектаклей у служебного входа её ждали фаэтоны — богатые поклонники соперничали за право пригласить её на ужин. И она выбирала. Спокойно, без суеты, как человек, который привык к тому, что мир вращается вокруг него.
В 1934 году Илья Ильф, Евгений Петров и Валентин Катаев написали для неё главную роль в спектакле «Под куполом цирка». На премьере сидел Максим Горький. По этой же пьесе позднее Григорий Александров снял фильм «Цирк» — но уже с Любовью Орловой в главной роли. Говорят, Орлова ходила на спектакли Токарской специально, чтобы учиться. Шарм, лёгкость, умение держать зал — всё это она подсматривала у Валентины Георгиевны.
Казалось бы, такую жизнь не сломать ничем.
Осенью 1941 года Токарская вместе с другими артистами Театра Сатиры отправилась на фронт. Культурные бригады ехали к солдатам — поднимать боевой дух, петь, смешить, напоминать о мирной жизни. Предполагалось, что через месяц их сменят.
Немецкие танки прорвали фронт под Вязьмой раньше, чем кто-либо успел перестроиться.
Артисты оказались в окружении вместе с частями армии Рокоссовского. Токарская бежала. Несколько дней скиталась по лесу в осеннем холоде, ела что придётся, не понимала, куда идёт. Полуживая, вышла к людям — и наткнулась на немецкий патруль.
На допросе она призналась, что актриса. И спела, чтобы доказать.
А потом сделала кое-что ещё. Рядом с ней был арестован актёр Театра Сатиры Рафаил Холодов — еврей по происхождению. Для него это означало верный расстрел. Токарская объявила его своим мужем. Немцы поверили.
Это решение, принятое за секунду, стоило ей нескольких лет жизни.
Пленных советских артистов включили в труппу, которая развлекала немецких солдат. С отступающими войсками их гнали всё дальше на запад: Смоленск, Могилёв, Гомель, Барановичи — и дальше, до самой Германии. В Берлине Токарская и Холодов выступали уже для советских военнопленных, работавших на немецких хозяйствах.
В 1945 году она была в Берлине, когда туда вошли наши.
Именно там, в апреле сорок пятого, её впервые увидел молодой артиллерийский офицер Евгений Весник. Сын расстрелянного в 1937 году командира, он пошёл на фронт добровольцем — доказывать, что достоин носить имя отца. Прошёл всю войну. Участвовал в освобождении советских граждан из немецкого плена.
И вдруг — Токарская.
Он хорошо помнил её по довоенному фильму «Марионетки». А перед ним стояла уставшая, постаревшая женщина с потухшим взглядом. Весник где-то раздобыл цветы и сказал: «Я всегда мечтал с вами познакомиться».
Токарская взяла букет — и выронила. Закрыла лицо руками.
|