Уйти в себя или остаться здесь. Отшельникам даруют "даждь нам днесь", прощение и ничего такого. Лежать на сене, жечь календари в какой-нибудь деревне Пустыри писать про государство Облаково.
Стать незаметным, сделаться никем, нырять в траву, простыть на сквозняке, лечиться мятой, вереском, шалфеем. И делать вид, что это всё не зря, завидуя немного косарям, и кобзарям, и деревенским феям.
И чтобы воздух сладкий, как сироп. И домовые паутинных троп гадали на ромашковой гадалке.
Уйти в себя, в насмешники, в шуты, молиться только правильным святым: реке, дороге, пугалу на палке.
Ведь Умный Джек был пугалом. Пойми, иные не рождаются людьми, и некоторых это раздражает. Джек доблестно отпугивал ворон, чтобы они не нанесли урон стабильно небывалым урожаям. Однажды ночью — ну вообще ни зги — у Джека сами завелись мозги. У Джека ноги отросли. И руки. Джек сочинил подсолнуховый блюз, вступил в один соломенный союз, воронами прославленный в округе. Союз уже лет пять устаревал. Джек гладил спину плюшевого льва, подобранного возле сеновала. Лев ожил, начал Джека сторожить. И мухи совершали виражи, и змей шипел, и мышь не приставала. Придумал Джекки музыки ещё, для тех, кто от беды не защищён, для тех, кто грустен или чем-то болен. Вот только если Джек заходит в сеть, ему ни жить не хочется, ни петь, а хочется на тыквенное поле.
***
Стать мудрой, молчаливой, как дольмен. Вернуться в мир, а там без перемен, на западных фронтах и на восточных. На северных. Представь, что наяву и без сердец, и без мозгов живут. Так и живут. Я проверяла. Точно.
Но вдруг проснется некий господин, один, возможно, даже не один, а у него мозги и тяга к блюзам. Послушай — надо только подождать. И Джек поёт, и небо, и вода небесная течёт небесным шлюзом.
(с) Наталья Захарцева (Резная Свирель)
[525x700]
