|
Во время своего первого путешествия по Европе Исаак Левитан посетил Италию и остановился в небольшом приморском городе Бордигера. Именно здесь появилась одна из самых необычных его работ — «Берег Средиземного моря».
|
|
Выйди на кровлю. Склонись на четыре |
|
|
Елена КАСЬЯН Мне кажется, август янтарного цвета. Цвета мёда и яблочного варенья. А ещё цвета зрелого винограда – сине-бордового, изумрудно-зелёного... Август медленный и тягучий, как древесная смола, как полуденная нега.
Его внутренняя тишина и ясность неспешно проступает сквозь слепоту лета, чтобы к осени обрести новый голос, созревший и глубокий. |
|
[показать] |


![1600x1200_301023_[www.ArtFile.ru] (700x525, 492Kb)](http://img0.liveinternet.ru/images/attach/d/5/166/271/166271184_1600x1200_301023_wwwArtFileru.jpg)








Скульптура Собачка Манюня изготовлена на Императорском фарфоровом заводе из мягкого фарфора в технике ручной подглазурной росписи.

СТАЛИНГРАД ДО ОГНЯ. На снимке — красноармейцы проходят возле здания Центрального универмага в центре Сталинграда.
Особенно ценна эта фотография тем, что на ней хорошо виден довоенный, почти первозданный облик здания. Ещё целые стены, окна, фасад, городская улица — всё то, что совсем скоро окажется в эпицентре одной из самых страшных битв в истории.
Центральный универмаг был не просто магазином. Это было заметное городское здание в самом центре Сталинграда, часть мирной городской жизни: витрины, покупатели, обычные будни большого советского города.
Но война превратит этот район в руины. Во время боёв за Сталинград здание сильно пострадает. А его подвал войдёт в историю: именно там в январе 1943 года будет взят в плен штаб 6-й немецкой армии во главе с фельдмаршалом Фридрихом Паулюсом.
В этом и сила кадра. Мы видим место ещё до того, как оно стало символом разгрома немецкой группировки. Красноармейцы идут мимо обычного городского здания, не зная, что совсем скоро эти стены окажутся среди главных свидетелей конца армии, которая пришла брать Сталинград — и сама оказалась в ловушке.
А пока что целый фасад, мирная улица и ещё несколько мгновений до катастрофы.

На снимке — Константин Черненко, Леонид Брежнев и Андрей Громыко. Сегодня такой кадр может выглядеть почти комично: два пожилых советских руководителя целуются при встрече, а рядом спокойно стоит Громыко — человек с лицом дипломата, который видел уже, кажется, вообще всё.
Но для советской политической культуры это было нормально. Такой поцелуй был не бытовой странностью, а публичным знаком товарищеской близости, доверия и принадлежности к одной политической системе.
В позднем СССР подобные кадры становились частью официального языка власти: объятия, рукопожатия, приветствия, улыбки, садовая дорожка, строгие костюмы.
И всё же фотография интересна не только этим.
Перед нами три фигуры позднесоветской эпохи.
Брежнев — руководитель страны, с именем которого связали целый период стабильности, застоя, большой военной мощи, социальных гарантий и поздней советской уверенности.
Черненко — человек из ближнего круга Брежнева, будущий Генеральный секретарь, один из последних руководителей старой партийной школы.
Громыко — легендарный советский дипломат, многолетний министр иностранных дел, которого на Западе называли
