Мир привык менять одежду,
Что ни день — уже в другой,
Так что нет различий между
Господином и слугой.
Показал толпе бумагу,
Где печать и вензеля,
И, глядишь, тебя, бродягу,
Все сочли за короля.

Пропустил стаканчик лишку,
Покуражился слегка,
И, глядишь, тебя, трусишку,
Все сочли за смельчака.
Изменил хотя бы просто
Выражение лица,
И, глядишь, тебя, прохвоста,
Все сочли за мудреца.

Но, подняв бокал кларета,
Скажем добрые слова
В адрес тех, кто делал это
Только ради озорства.
Кто, служа перу и кисти,
В мире пестрой мишуры
Не знавал иной корысти,
Кроме радости Игры.

Кто, — блефуя всенародно,
Потешаясь над толпой,
Был порою кем угодно,
Но всегда — самим собой!.





© Леонид Филатов


[525x700]

Читать далее...

Читать далее...

Читать далее...

Читать далее...

Читать далее...

Вас будут помнить только благодаря двум вещам: проблемам, которые вы разрешаете, и проблемам, которые вы создаете.

(с) Майкл Мердок
[700x393]

Боже, какое блаженство
Видеть рассвет после тьмы.
Это небес совершенство,
Данное людям взаймы…
Воздух морозный вдыхая,
Новые встряски стерплю…
Утро… а значит, живая…
Верю… Надеюсь… Люблю…

Боже, не верится даже…
Не разучилась мечтать…
Грабли с проверенным стажем
Ждут, что начну наступать…
Я обойду, отпуская
Прошлых ошибок вагон…
Утро… а значит, живая…
Верю, что это не сон…

Боже, спасибо за шансы
Те, что равнялись нулю…
Слёзы бежали авансом...
Верю… Надеюсь… Люблю…
Только теперь понимаю…
Прошлое – это урок.
Утро… а значит, живая…
Не разуверился Бог…

Боже, а раньше казался
Слишком привычным рассвет…
Тот без рассвета остался,
В ком благодарности нет…
Боже, с душой не играю…
Сколько по силам, терплю…
Утро… а значит, живая…
Верю… Надеюсь… Люблю…


© Ирина Самарина-Лабиринт
[393x700]

У каждого из нас – своя цена,
Мы стоим столько, сколько дарим близким.
И если ценность ваша не видна,
Возможно, и расценки ваши низки?

Одни живут, сияя для людей.
Они – дороже всех богатств несметных.
Такие люди - выручат в беде,
Их добрые дела всегда заметны!

Другие, как пустышки, стоят – грош;
Дешевые поступки их ничтожны.
Им душу без остатка отдаешь,
Они же платят подлостью и ложью.

С такими привыкаешь к пустоте.
Других воспринимаешь как награду.
Но лишь когда вокруг – и те, и те,
Ты сможешь оценить достойных рядом!


© Оксана Карцева Рыбкина
[559x700]

Я не одна. Я с добрым утром,
С его небесным перламутром,
С его непрочной тишиной,
Что вся досталась мне одной.

Как этим всем распорядиться?
От счастья умереть? Родиться?
Родиться вновь на белый свет
В начале дня, на склоне лет?




(с) Лариса Миллер
[393x700]

Хранитель времени скучал. Принцессы спали на горохе. Прошла ревизия эпохи — нашли четырнадцать начал и краснокнижного бобра. Бобра назвали Сигизмундом. Очеловеченным секундам вручили бронзовые бра — слегка подсвечивать с высот лицеприятные моменты. Цвели (махрово) суккуленты. Какой-то маленький сексот к полé пристрачивал донос. Искусство требовало кружев, ничем себя не обнаружив. Пророки делали прогноз то наобум, то наугад, то пальцем в небо номер восемь. Яга вздыхала: бьётся оземь архетипичный агрегат.

Хранитель тоже повздыхал. На всякий случай — вдруг поможет? Который век совместно прожит. Над веком вроде опахал куда-то плыли облака. Прошла инспекция соседства — застали два счастливых детства, бидон парного молока, удачный карточный расклад и неудачное коленце. У лифта в банном полотенце топтался Цезарь — не салат. Ключи от Рима позабыл. Хранитель сдуру крикнул "аве", потом подумал, что не вправе, прибавил шаг, убавил пыл. Закрылся дома. Сел на пульт (неразбериха доконала), открыв подобие канала и развенчав какой-то культ.

Звонил разгневанный Нерон. Шкаф не понравился скелету. Грустил Хранитель — кануть в Лету, ну или кануть в Ахерон? Развесил звезды по местам, добавил фтора и азота. Направил к лешему сексота. Пошёл на улицу — а там произрастала благодать крапивы, мяты, чистотела. Подумал: вон какое дело — зла тоже может не хватать. Ещё Яге менять тосол, еще Создатель милосерден. Опять же, вспомнил, что бессмертен. К тому же вспомнил, что не зол.

Ползли минуты по стеклу, и море высекли в граните. Смеялся времени Хранитель, но перепрятывал иглу.






(с) Наталья Захарцева Резная Свирель
[466x700]

Как тебе сейчас живется,
Ты все так же молода,
Между нами мили, версты,
километры и года.

Между нами наша юность,
И прощальные полдня,
Ты мне грустно улыбнулась,
чтоб поплакать без меня.

Жизнь ушла и воротилась,
Вечным сном наедине,
Оказала ты мне милость
тем, что помнишь обо мне.

Значит все-таки любила,
потому что в те года,
Все у нас впервые было,
Только жаль - не навсегда.

Как тебе теперь живется,
Предсказал ли встречу Грин,
Повторяются ли весны,
Те, что мы не повторим.

(с) Андрей Дементьев
[700x700]