Когда хромая ведьма умерла, деревня облегчëнно загалдела.
Увы, никто не обнаружил тела. Спалили дом. Естественно, дотла.
К делам всегда подходим с огоньком. Традиция в селении такая.
В подробности особо не вникая, отметили кончину коньяком
и расползлись. Вестимо, кто куда: кто по кривым дорожкам,
кто по жëнам. Один мясник казался раздражëнным, орал,
что это полная бурда, что ведьме невозможно умереть.
Она и зверь, и дерево, и птица. И если уж кому развоплотиться,
то вряд ли ведьме. Четверть или треть из нашенских послушали его.
Потом перевели в разряд гипотез. Мы это, кровь от крови-с,
плоть от плоти-с, мы сушим на верёвке бельевой не простыни,
а сразу облака, считая прачку дьявольской клевреткой.
Поэтому под яблоневой веткой нам место застолбят наверняка.
Со вторника мы стали замечать, что странные у нас творятся вещи.
И взгляд на вещи, кажется, зловещий.
Поставит, значит, булочник печать,
чтоб плюшками легально торговать. Наутро: ни печати, ни прилавка.
Приехали товарищи из главка — летает деревянная кровать.
Паук размером с крупного кота. В окно избы анчутки корчат рожи.
Центральный клуб крестами огорожен. И то не так, и это неспроста.
Поскольку здравый смысл за бортом, над крышами всевидящее око.
Но главное — без разных экивоков по просеке сгоревший бродит дом.
Короче, собрались сегодня мы писать письмо турецкому султану,
волкам и лисам, шубе и кафтану.
Включили даже задние умы. Хотели даже запрягать коней —
потом решили: слишком внеурочно. В деревню ведьма требуется.
Срочно. Сойдет любая, лучше пострашней.
Наталья Захарцева
Олег Богданов
Александра Пахмутова,
