Мама настойчиво звонит беспрестанно. Интересуется, почему Вика ей не отвечает. Я русским разговорным языком ей сообщил: Вика тебе не ответит. Даже не пытайся до неё дозвониться. Эта простая информация выше её понимания. Почему не ответит?! Она в горах в Болгарии сидит. Ну и что? Там связи нет. Как это нет?! Ты не поймёшь, даже не старайся. Старость не радость. Меня это лет через 20-30 ждёт.

Вика уехала в Болгарию оставив меня без денег. Её прекрасно понимаю. Ему деньги не нужны. Что, вощемта, справедливо. Но лучше бы, если они были.

Чехов не был самым высокооплачиваемым писсателем россии. Леонид Андреев гораздо большие гонорары 

получал. А самым высокоопласиваеемои писателем России был Максим Горький. Вот он понаписал кучу всякой маловразумительной хуйни.

Являюсь ли панком. Несомненно. Это невооружённым глазом видно. Но я себя никогда не причислял к панк-культуре. Скорее, к индастриалу. Это постпанк. Тем не менее, я не постригаюсь и не причёсываюсь. Нафига оно нужно. Как меня люди терпят. Терпимо. А мне ващето кроме мнения Вики ничего неинтересно. А она одобряэ.

Мама рассказывает, что в мою квартиру в подмосковном Королёве кто-то вломился. Причём железную дверь срезали болгаркой. А там квартиранты-таджики живут. У них взять нечего. Ржунимагу. Даже если меня искали, вот они обломались. Я никому ничего не должен. Идите сосите хуй у таджиков.

Если кто не заметил, я в блогах веду себя тихо и прилично. Ни с кем никогда не конфликтую и не задираюсь. Оно мне нужно. Мне кагбэ Вики хватает.

В немецком переводе Библии Иисуса часто называют "фюрером". Это значит, вождь, учитель, духовный наставник. Ну согласен. Хайль, Иисус!

Вика интересуется: "Как ты себя чувствуешь?" Честно отвечаю: "Болею". "Отчего болеешь, от абстинентного синдрома?" Авторитетно поясняю: "Абстинентный синдром это не болезнь, это симптом болезни, алкоголизма" Такие дела.

Вчера только отпидарасил кухню до блеска. Сегодня опять всё угваздано. Опять нужно мыть и чистить. О! Житиё моё!

Только вымоешь посуду,

Глядь: уж новая лежит.

Уж какая тут свобода,

Тут до старости б дожить.

 

Впрочем, можно и не мыть,

Да вот тут приходят разные,

Говорят: "Посуда грязная".

Где уж тут свободе быть!

 

А ко мне даже не приходят. Я просто представляю, как придут. Мне этого достаточно.