Курортный город на рассвете, не осквернëнный суетой.
Зевают окна. Дремлет ветер, и сон пока ещё шестой,
а впереди ещё четыре. Навряд ли чествует труды
лепëшка, ждущая в тандыре печальной участи еды.
Капризно фыркает глушитель, вздыхает юный меломан.
Какой-то местный долгожитель, какой-нибудь Абдурахман, познав немало виноградин, не дотянулся до вершин,
поскольку быт уже халатен, поскольку тëрт уже кувшин.
В саду давно раздолье осам, в ходу опять фруктовый лëд.
В серьёзных контрах с пылесосом ковëр, который самолёт.
Шныряют ящерки, бесхвосты. А ночью — маленький каприз:
мигают рисовые звезды, кислит фонарный барбарис.
Вселенной сыто и солово. К шайтану томную бриошь.
Во всех известных смыслах плова мир возмутительно хорош.
Так, на столе весёлый ситец и обхохочешься бокал.
Однажды тайный небовидец, неочевидный аксакал
поднимет планку или ворот. От предвкушенья трепеща,
умоет руки, спрячет город в карман халата ли? плаща?
и, рассыпаясь на сезамы, исчезнет в розовом дыму.
И будет час. Счастливый самый. Ни для чего, нипочему.
И станет жаловаться тортам подешевевший пармезан:
над новым городом-курортом висит начищенный казан.
(с) Наталья Захарцева (Резная Свирель)
[544x700]