После зимы, полной холода и темноты, весна принесла немного надежды. Электричество постепенно возвращалось, но с перерывами. Мы выучили расписание отключений: знали, когда можно зарядить телефон, когда успеть приготовить еду, когда запустить бойлер, если повезёт. Казалось, даже наша бытовая жизнь теперь подчинялась графику войны.
Сын пошёл в школу. Не в ту, что рядом — она была закрыта, как и многие другие. До ближайшей нужно было идти приличное расстояние. И не раз по пути начиналась воздушная тревога. Сирена — и всё. Остановка, паника, поиск, куда бежать. Мы своими глазами видели ракеты в небе. Они летели над головами, и мы бежали в сторону укрытий — не рассуждая, не думая, просто по инстинкту. Лишь бы успеть. Лишь бы не здесь, не сейчас.
Обстрелы продолжались. Били уже не только по инфраструктуре — били в самую душу города.
Особенно страшным был удар по Спасо-Преображенскому собору. Это не просто храм — это символ, память, история. И его разрушение отозвалось в каждом одессите, как будто нас ударили лично.
Но страдали не только памятники. Жилые дома тоже попадали под обстрел. Там жили люди. Обычные семьи, такие же как мы. Кто-то не успел добежать. Кто-то не успел проститься. Мы жили с мыслью, что любая ночь может стать последней.
Но продолжали — несмотря на всё — жить. Ходить. Есть. Учиться. Говорить. Дышать.
Потому что иначе — никак.
Осенью началась новая фаза войны — удары по критической инфраструктуре. Каждый день несли угрозу не только жизни, но и самому быту. Одесса страдала от отключений электричества, воды и отопления. Особенно тяжёлой была зима 2022–2023 годов.
Ракеты и дроны били по портам, электроподстанциям, складам. После каждой атаки мы ждали: дадут ли свет? Будет ли вода? Будем ли мы вообще жить?
Чаще всего — нет. Мы сидели в темноте. Без электричества. Без отопления. Без связи.
Мы приспосабливались. Готовили еду на газовой плите, пока был газ. Отапливать квартиру на последнем этаже было невозможно в связи с отсутсвием электричества. Мы ходили по дому в зимних куртках, в тёплой одежде, спали под несколькими одеялами.
Сын носил шапку и перчатки дома. Иногда, чтобы хоть как-то согреться, мы просто обнимались и сидели вместе на кухне — в самом «тёплом» углу квартиры.
Воду покупали в магазине — пятилитровые бутылки стояли вдоль стен. Мы рассчитывали каждый литр: на еду, на умыться, на чай. Иногда в доме не было воды совсем. И в магазинах тоже.
Связь пропадала. Интернета не было. Жили при свечах. Мобильный телефон держали включённым в «режиме ожидания» — чтобы не разрядился раньше времени. Каждое сообщение — как из другой реальности. Каждое короткое «я жив» — как дыхание мира.
Я училась экономить, терпеть. Сын научился молчать, когда слишком холодно, и шутить, когда слишком страшно.
Мы не жили — мы выживали. Но держались. Потому что другого варианта у нас не было.
Наше жилище находится на последнем этаже. Дом стоит примерно в трёх-четырёх километрах от одесского порта — цели, которая, казалось, стала магнитом для ракет и дронов. Мы слышали взрывы почти каждый день.
Сначала они пугали до дрожи, потом стали фоном, но не привычкой. Их невозможно принять — только терпеть. Каждый новый «прилёт» отзывался в теле волной напряжения. Я напрягалась даже от громкого хлопка двери.
Мы с сыном ложились спать в одежде — так было быстрее, если вдруг придётся бежать. Спали в коридоре, в середине квартиры, стараясь соблюсти хоть какое-то «правило двух стен».
Убежище у нас было, но далеко — примерно в четырёх кварталах. И часто оно было под замком. В первые недели я пыталась туда ходить, потом поняла, что с ребёнком и тревожной сумкой, среди ночи, под звуки сирены — это почти невозможно. Страх выйти на улицу и не успеть добежать пересилил всё.
Так мы остались в нашем доме. Дом, ставший нашей крепостью — но и ловушкой одновременно.
Каждый раз, когда вдалеке взрывался очередной снаряд, я думала только об одном: лишь бы не сюда. Лишь бы мимо. Лишь бы ещё один день, ещё одна ночь — и всё.
24 февраля. Утро, которое я никогда не забуду
24 февраля 2022 года стало для меня шоком. Мы до последнего не верили, что это действительно начнётся. Хотя в новостях были предупреждения, всё казалось слишком нереальным. Но когда около пяти утра мы услышали первые взрывы — страх стал реальностью.
Началась паника. Непонимание. Что делать? Куда идти? В нашем городе мгновенно выстроились огромные очереди к аптекам, магазинам, банкоматам и заправкам. Я вышла на улицу — просто чтобы понять, что происходит. И увидела: сотни машин, набитых вещами, выезжают из города. Кто-то уезжал за границу, кто-то — на запад Украины, а кто-то, как я, остался.
Я была в растерянности. В полном ступоре. Моё тело двигалось, но ум будто замер. Хаос вокруг отражался внутри меня — и я не могла собраться.
К тому же я была одна с сыном. Мой муж умер от ковида в начале 2021 года. Мы прожили с ним 16 лет вместе. После его смерти вся тяжесть жизни и забот о ребёнке легла на меня одну.
Я за год до войны наконец-то купила квартиру. Это была наша мечта — уют, безопасность, свой дом. Мы копили, экономили, надеялись. Но он умер. А теперь — война. И мечта, в которую было вложено всё, висела на грани разрушения.
Уезжать я не могла. Не из-за чувства безопасности — его не было. А потому что не хватало ни сил, ни средств, ни внутренней опоры. Я никогда раньше не покидала Украину. Боялась потерять всё, что у меня осталось и ехать в неизвестность.
Так я приняла решение остаться. Оно не было героическим — оно было просто единственно возможным на тот момент. Мы с сыном остались в Одессе. Не потому, что здесь было безопасно, а потому что я была сломана, опустошена, и у нас не было моральных ресурсов.
какими бы тебя не окружали епископы и дьяконы,
не выходи из своей раковины.
Отвечай вежливо и по существу,
не раскрывай сердце вдоль и в поперек большинству.
Старайся в эмоции не вдаваться и энергетически не обнажаться,
ведь для этого и используют любые провокации,
чтобы облучить тебя своей радиацией,
украсть твою сладость, выпить твой сок,
а потом швырнуть в угол как драный носок.
Еще не пришло время, думаю что через месяц напишу. Зреет, пока что внутри меня греет. Если коротко о жизни - я все так же в Одессе. И никогда столько искренне не молилась практически каждую ночь. Мы устали стоять так близко к смерти и репетировать, репетировать ее. Моя ошибка в том, что я слишком легка и позитивна и была уверена что все вот-вот закончится. Но теперь есть обратное ощущение - все только-только началось.
Здесь кто нибудь бывает, заходит? Потому что скоро я вам буду рассказывать удивительную историю
Какие же мы все в интернете красивые, в пространственно-временном формате
Сплошь все великие, реализованные и в материи и в духе, не имеющие ни одной складки на своем платье.
Не знающие людских пороков, имеющие совершенное тело, не поддающееся изменениям времени
Срочно научить остальное человечество жить как я - единственное наше бремя.
Ведь один лишь я понял мироустройство, могу быть советником для всех планет -
только надену бронежилет, ведь вокруг много зависти, все окружающие полны ненависти и умственной отсталости.
Все философы и поэты призывали нас помнить о том свете,
помнить о смерти, о том что тело не вечно и ценить только то что бесконечно,
но этот мир стало кренить и с философией этой была порвана нить,
сейчас пошел обратный процесс - мы слишком помним о смерти, о том что жизнь - короткий процесс,
мы каждый день держим ее в голове, будто день был дарован, сотворен в волшебстве
словно всем давно пора уходить, удивительно то, что мы продолжаем жить.
Не забывай благодарить! Сам себя, волшебство и ту самую нить
Быть собой, без спектакля
Что то совершенно редкое,
Защитно-амулетное, вроде пентакля.
На мне есть древние печати, руны, магические заклятия,
священные струны звучат, сердце бьет набат.
Как и любая духовная частица,
я есть чистый свет, есть душа,
временно-пространственная зарница.
Я есмь то и это, теплая зима, холодное лето.
Бесконечный танец добра со злом. я не ум, я есмь полный АУМ!
не могу отвечать на сообщения, сайт просит подтвердить почту. На момент создания лиру дневника у меня была почта mail.ru, но все эти баны и запреты, почту я сменила лет 12 назад. И вот для того чтобы подтвердиться здесь на сайте, требуется почта, к которой уже нет доступа. А сейчас я только проверю, доступны ли публикации.
Нужно уяснить ситуацию в одном важном вопросе, для некоторых людей мы как лактоза, запускающая фазу поноса. Словно огурец с молоком, как капуста с ананасом - вызываем своим видом брожение словно у кваса. Тебя режут глазами на кусочки, чтобы съесть , только после этого в уборную побегут раз двадцать шесть. Потому что число это ничего не значит и тот кто тронет тебя- сам заплачет. Сам себя одурачит, поставит на лбу клеймо - твоя жизнь для меня как в глазу бельмо.
Тонкий план, великий переход, глубинные процессы - все эти фразы лишь показатель лжедуховного абсцесса. Истинний дзен в другом - не усугублять всеобщий дурдом. Часовые лекции о высших вибрация - это лишь продукт для пипла, это словесная мастурбация. Не называй любую шизу медитацией и не меняй свою ориентацию!