Начиная с зимы 1941 года Ленинград медленно умирал.

Сначала с улиц исчезли бродячие собаки. Потом голуби. Потом дошла очередь до домашних питомцев. К марту 1942 года в городе на Неве, по свидетельствам выживших, не осталось ни одной кошки.

Их съели.


Кто осудит? Людям давали 125 граммов хлеба на детей и служащих, 250 – на рабочих. В домах не было дров. Водопровод замёрз, и единственным источником тепла оставались люди друг у друга – пока в человеке ещё теплилась жизнь. Но она теплилась всё хуже.

Весной 1943 года у запертой двери коммуналки на Большой Подьяческой улице, 11, собралась необычная толпа. Люди плакали. Приходили смотреть на чудо.

Это была история о коте который выжил вопреки всему.

*****
В комнате номер пять, за высоким окном с двойными рамами, заклеенными бумажными полосами крест-накрест, жила семья Вологдиных.

Вера Николаевна, её мать и дядя.

В первую блокадную зиму, когда кончились последние запасы, дядя, в мирное время добродушный, уравновешенный человек, начал требовать кота на съедение. Не просить. Именно требовать, с горящими глазами и дрожащими руками, иногда почти с кулаками. «Кот это мясо», - повторял он в голодной горячке, и в этой фразе не было ничего бесчеловечного. Это была правда. Самая горькая из возможных.

Он делал это не со зла.

Это был голод. Настоящий, животный, когда мозг перестаёт подчиняться, когда человек превращается в набор инстинктов. Голод сделал с ним то, что делает со всеми: снял верхний слой. Под ним оказалось что-то другое.
Читать далее