Size: 35.5 MB, Rus, Free
Автор: Скотт Мюллер
Название: Модернизация и ремонт ПК 18-е издание
Издательство: Вильямс
Год: 2009
Страниц: 1512
Формат: pdf
Язык: русский
Качество: отличное
"Модернизация и ремонт ПК" - это исчерпывающее руководство о принципах работы персонального компьютера. Независимо от того, устанавливаете ли вы более производительный процессор или более емкий жесткий диск, пытаетесь найти источник проблемы или просто хотите разобраться в том, как взаимодействуют компоненты компьютера, книга станет для вас бесценным источником информации. Она давно превратилась в стандарт де-факто в среде компьютерных специалистов во всем мире.
Рената Литвинова
ОФЕЛИЯ, БЕЗВИННО УТОНУВШАЯ
НОВЕЛЛА
(«Три истории»)
Регистратура в больнице родильного отделения. За стеклом, за столом сидит девушка, главная героиня, как все ее здесь зовут – Офа, и объясняется кокетливо с очередным отцом, ожидающим новорожденного:
– Ну что ты! Нет, нет, нет, я не касаюсь детей, я даже не имею такого образования – вытаскивать их из чрева! Я касаюсь только бумаг, только бумаг! – и она улыбается мужчине. Тот проходит мимо нее в коридор, она встает и второй женщине, стоящей у стеллажей с картотекой, быстро и приветливо говорит:
– Я скоро вернусь. Я на минутку!
Поднимается наверх, надевает марлевую маску на лицо. Входит в одну из палат – там сидит девушка на кровати в расстегнутой рубашке, значит, только что кормила ребенка.
Офа: Где же твой ребеночек, Таня? Унесли? Ну, как тебе? Что ты думаешь, Таня? Что ты решила, Танечка? Не молчи, не молчи, Таня, это все обернется против тебя. Я же знаю. – Она говорит мягко и любезно, но с тайным нажимом. Таня эта не реагирует на ее слова, сидит с отрешенным лицом, ничего не отвечает… – Таня, Таня, Таня!.. – продолжает Офа, – не делай того, что я не советую тебе, я пока тебе друг, не превращай все в обратное, слушайся меня. Одну только меня! Никого не слушай, а только мой голос, Таня!.. – Она хочет взять Таню за руку, но та с ненавистью отнимает руку и отталкивает белую, чистую, красивую Офу. Лицо у Офы страдальчески морщится, она что то еще готова сказать, но в палату входит другая роженица, и Офа словно пугается и, поспешно отшатнувшись от Тани, быстро выходит из палаты, сдирает на ходу марлевую маску.
На лестнице ее догоняет парень, молодой врач. Они закуривают у окна.
– Офа, милая, красивая Офа! Как вы неожиданно мне встречаетесь, я так влюблен в вас, в ваш голос, в вашу походку, по которой вас можно определить издалека, вы всегда одна, загадочная Офа, куда вас можно пригласить? Куда вы любите ходить? Что я должен предпринять, чтобы вы не отказали мне? Говорите!
Офа засмеялась, не отвечая и затягиваясь сигаретой.
– Я должен знать, что вы любите есть, пить, какое время суток вы предпочитаете, какой сезон в природе, погоду, цвет, запах, какого персонажа и из какого произведения вы видите в своем воображении, когда вы засыпаете или вот когда вы так покуриваете, глядя непонятно?
Офа улыбаясь помолчала и тихо ответила:
– Да, ну вы же знаете, и все знают, что я люблю Офелию, безвинно утонувшую… – отметила она в конце фразы и замолчала, разглядывая доктора. – И нет прекраснее и чище ее!
Доктор засмеялся, ведь все это звучало как шутка: насмешливо, иронично.
– Поэтому вас сократили до Офы, хотя ваше имя иное?.. – сказал он.
– А я не против, а я не против, между прочим… – Она затушила сигарету, делая движение уйти. Он схватил ее за руку:
– Не уходите, вы пришли в мое отделение ведь не просто так?
Офа: Не просто так…
Он: А чтобы увидеть меня, так, Офа?
Офа (невинно): Почему?..
Он: Вы никогда не касаетесь палат, вы заведуете бумагами…
Офа (нахмурившись): Да, я пришла увидеть вас.
Он: Ну?
Офа: Я увидела. Пойду. Руку отпустите, доктор.
Доктор: Милая, любимая Офа, не играйте со мной, я же действительно без ума от вас!
Офа: Идут! Сюда идут! (Пытается вырвать руку, но он оглядывается: видит, что она его обманула, что никто не идет.) Доктор: Вы что, боитесь меня? Никто не будет любить вас так, как я.
Офа: Ах!.. Встретимся в семь после смены.
Он отпускает ее. Улыбается. Она ему тоже улыбается, быстро убегает, снизу с лестничного пролета спрашивает:
– А что мы с вами будем делать?
push
[346x500]
М. ВЕЛЛЕР, "ВЕЛИКИЙ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС"
( книга написана в 2005 году. а в этом году названа в числе 10 лучших книг года)
На мой взгляд, эта книга - смесь научного труда и революционных прокламаций.Нно читала я её не отрываясь, и переворошила она мне всю душу.
Вот несколько цитат из неё:
"И нет такого идиотства, которое они (правительство нашей страны) не совершили бы за 5 лет своих трудов и дней. Нет такой тропы в малиннике, которую они бы не обгадили безо всякого слабительного. Нет такой глупости, которую они не сделали бы по собственной инициативе. Это что-то страшное..."
А дальше автор перечисляет 15 причин, почему буквально все население нашей страны ( от нищих пенсионеров до олигархов) и всего мира ( от Америки до Израиля) является их врагом.
Ещё: "В течение нескольких лет, ничего, в сущности, не сделав, власть сумела наладить дело так, что стала нежеланна всем."
" На этот раз воры официально именуются правительством России. Наконец-то грань между мошенником и министром стёрта начисто"
Ну, хватит. Так можно процитировать всю книгу, настолько я согласна со всем тем. что пишет Веллер.
А тем. кто это ещё не читал. мой совет: бегом в Флибусту!
Это время дорогого шика, почти безвкусной глобализации моды, засилья популярных марок одежды и идеологии истеблишмента. В целом модная эстетика 80-х была яркой и вызывающей. Эпоха спортивной одежды и радужных цветов Disco Couture, Arthur Elgort, Bruce Weber, The Great Outdoors, Brooke Shields и Calvin Klein.
В конце 70-х годов начался очередной экономический подъем, определивший облик модной жизни восьмидесятых – десятилетия прагматизма и культа материальных ценностей.
В мировой политике олицетворением неоконсерватизма стала «железная леди» М.Тэтчер, ставшая в 1979 году премьер-министром Великобритании. А по ту сторону Атлантики в 1980 г. президентом США был избран Р. Рейган, ставший символом подъема американской экономики. В это же время, на Дальнем Востоке, во главе с Японией, Южной Кореей и Тайванем, появляется новый экономический центр. Эта была эпоха беспечной траты денег, лихорадочным наслаждением жизни, оптимизма, вызванного горбачевской Перестройкой, концом «холодной войны» и, впоследствии, крахом «империи зла».
В 1985 году Всемирная организация здравоохранения объявила о начале эпидемии СПИДа. Это стало началом конца сексуальной революции, что требовало изменения стереотипов поведения, так как свободный секс уже стал нормой жизни.
Модные журналы наперебой удовлетворяли всемирный интерес к блеску и материальности. Идеалы красоты продолжали меняться. К концу десятилетия возникает культ супермоделей – «пробирочных» образцов физического совершенства: Синди Кроуфорд, Наоми Кэмпбелл, Линда Евангелиста, Кристина Тарлингтон, Стефани Сеймур.
[показать] [показать] [показать]
Альтернативой классической красоте стала индивидуальность. «Мальчики на постерах», который придумал Брюс Вебер (а также фотографы, похожие на него по стилю – Херб Ритц и Роберт Мэпплторп) стали примерами мужской сексуальности в рекламе. Журналы новой волны, такие как The Face, i-D, Blitz документировали контркультуру. Впоследствии, именно они стали субстратом, на котором взросла новая генерация фотографов моды 1990-х гг.– Ник Найт, Дэвид Ляшапелль, Корина Дей.
Лицо эпохи 80-х – образы, созданные Ньютоном. Сильные, эротичные, уверенные в своей привлекательности женщины бросили вызов идеям женственности и гендерных ролей.
[показать] [показать] [показать]
push
BRUCE WEBER (Брюс Вебер)
Без сомнения, одна из самых влиятельных фигур в фотографии моды 1980-х. Он родился и вырос в маленьком шахтерском городе Гринсбург в Пенсильвании. Его отец был успешным бизнесменом и увлекался фотографией, снимая свою красивую жену на лужайке у дома. Мальчик рос довольно одиноким ребенком, «аутсайдером» в типичной Америке «среднего класса», не разделяя большинства интересов своих сверстников. Он был замкнут, почти не имел друзей и жил в мире своих фантазий. Модные журналы, такие как Vogue, которые читала его мать и которых всегда было много в доме, занимали будущего фотографа. В своем интервью для газеты Observer Вебер вспоминал себя 17-летним юношей. Когда мать торопила его принять душ и переодеться к обеду в клубе, куда он ходил плавать, юноша мог сделать только после того, как уйдут все остальные подростки. Эта история помогает понять внутренний мир Вебера, мир его фотообразов. Он сам неоднократно говорил: «Мы иногда фотографируем тех, кем сами не можем стать».
[показать] [показать] [показать]
push
PAOLO ROVERSI (Паоло Роверси)
Паоло Роверси впервые взял в руки фотоаппарат, путешествуя с семьей по Испании. В 20 лет стал работать фоторепортером и много снимал «для души». В 1971 г. он приехал в Париж по приглашению Петера Кнаппа (арт-директора Elle, впоследствии тоже успешного фотографа моды) и стал работать его ассистентом. Некоторое время был ассистентом Лоуренса Сэкмана в Лондоне. Дальше Elle, Marie Claire, Depeche Mode.
Первые модные фотографии Роверси были сделаны для Depeche Mode в 1975 году. В 1979 году он провел неделю в Ланцароте по заданию Marie Claire, где снял серию фотографий на фоне безудержно синего неба, которую почему-то называет своим «фиаско». Он вернулся в Париж, полный решимости переделать серию в студии, и с тех пор стал редко снимать на улице. До этого поворотного момента его работы были простыми, прямолинейными и не очень отличались от других журнальных снимков.
[показать] [показать] [показать]
push
PETER LINDBERGH (Питер Линдберг)
Он начал работать в Париже примерно в то же время, что и Паоло Роверси. Но его стиль развивался в совершенно другом направлении: его резкая, контрастная черно-белая фотография отражает то, что он сам называл «своей тяжелой немецкой экспрессионистской стороной». Он больше интересуется индивидуальностью и пластикой своих моделей, их «внутренним миром», нежели надетыми на них костюмами от престижных модных домов, которые, собственно, и заказывают Линдбергу фотосерии. Фотограф получил художественное образование и начинал как абстракционист. Он умело пользуется цитатами из истории искусства, а также истории фотографии, кино и танца. Драматический повествовательный стиль Линдберга «укоренен» в его интересе к кино: он часто ссылается на режиссеров от Фрица Ланга до Джима Джармуша и отдает должное таким разным фотографам, как Жак-Анри Лартиг и Эрвин Блюменфельд. Линдберг почти сразу имел успех и в США, где стал ведущим фотографом в американском Vogue, редактор которого Анна Винтур назвала его работы «современными, сексапильными, актуальными». Он всегда отстаивал свои «прямолинейные» работы. Его профессиональный рост, однако, не мог продолжаться вечно в нью-йоркских рамках. В восьмидесятые он активно сотрудничает со всеми европейскими журналами мод. Легко узнаваемый почерк (крупный план лица – это в какой-то мере портрет, а также бесстыдные «ню») с трудом укладываются в каноны модной фотографии.
[373x550]
Решила, прогуляется на сайт издательства Альфа книги, может там, что новенькое появилось, и появилось, прям только, только вышло. "Путь демона" я прочитала уже давно, и меня не мог не заинтересовать сиквел к нему. Сначала меня как всегда напрягло, начинать читать историю с новым персонажем, особенно после заявления, что это сиквел. Но все равно я взялась прочитать, во первых времени это отнимет не много, объемом книги автора похвастаться не могут, во вторых мне осень понравился эльф на обложке, больно симпатичный и волки тоже лапы, в третьих название очень романтичное "Сердце вьюги", красиво звучит.
Поскольку ждать я не хотела, то прочитала вариант, взятый на СИ, вряд ли в книге будут какие ни, будь радикальные перемены. Честно скажу, чрез первую часть книги продвигалась со скрипом, что поделаешь дело привычки, одно дело когда "наши там" и совсем другое когда "ихние тут" (мне было дико)! Потопом ничего, втянулась, да и знакомые персонажи стали встречаться, всегда приятно встретить старых знакомых, даже если их плохо помнишь (или вообще не помнишь, и в правду "Путь демона" читала очень давно). А в конце все так закрутилось, что ужу все равно, что было в самом начале, можно сказать там все только началось.
Аннотация:
Когда некуда отступать, судьба и древний талисман дарят тебе новый мир. Кем ты станешь в нем, ледяной принц почти уничтоженного народа снежных эльфов? Ты мечтаешь вернуться и возродить свой народ, но для этого нужно набрать силы, стать могучим магом… Что непросто, очень непросто сделать в мире машин и науки, странном, безумном мире под названием Земля. Но ты не отчаиваешься, ведь по прихотливой улыбке судьбы, именно в этом мире ты обрел то, чего тебе так не хватало на родине: родичей, друзей, надежду… И горе тем, кто попытается отнять это у тебя!
«Эви́та» (англ. Evita) — фильм Алана Паркера, основанный на одноименном мюзикле Эндрю Ллойда-Уэббера и Тима Райса.
Фильм основан на биографии Эвы Дуарте, которая, приехав в 15-летнем в возрасте в Буэнос-Айрес, сумела стать знаменитой актрисой и выйти замуж за полковника Хуана Перона, ставшего впоследствии президентом страны. Эва, используя свое природное обаяние, стала величайшей личностью в истории страны, отношение к которой в Аргентине до сих пор крайне неоднозначно: Эва, ставшая впоследствии духовным лидером нации, проводила крайне популистскую политику, активно помогая беднейшим слоям населения, но с другой стороны она способствовала установлению тирании и диктатуры в стране, что позже привело к краху политики перонизма, проводимой мужем Эвы.
Режиссер стремился отразить в фильме одновременно и святость, и беспощадность главной героини, которая жестоко подавляла инакомыслие, при этом щедро одаривая деньгами дескамисадос (безрубашечников), категорию населения из которых происходила Эва. История Эвы — это история борьбы за власть, за славу, за социальную справедливость, породившая одну из самых ярких страниц в истории Аргентины.
Фильм был благосклонно принят и зрителями, и критиками. Сборы от проката только в США порядка 50 миллионов долларов, сумма сборов по всему миру составляет 143 миллиона. «Эвита» стала главным фильмом в фильмографии Мадонны, впервые ее работа была высоко оценена: за свою роль артистка была удостоена престижной премии «Золотой глобус».
Благодаря фильму Мадонна установила мировой рекорд (внесённый в книгу рекордов Гиннеса) по количеству костюмов, использованных в одном фильме. Прежний рекорд принадлежал Элизабет Тейлор (фильм «Клеопатра»), которая на протяжении фильма меняла костюмы 65 раз. В «Эвите» Мадонна меняла костюмы 85 раз; в числе прочего в реквизит входило 39 шляпок, 45 пар обуви и 56 пар серьг).
Madonna, фотограф Mario Testino
для Vanty Fair (1996)
[200x317]
Ричард Йейтс
О человеческих взаимоотношениях можно читать, читать, читать.
Это, действительно, лучшее из того, что прочла за последний год.
Это борьба, это порывы, это жажда перемен, это на грани, это сомнения, это как стоять на краю пропасти на носочках. Раскачиваясь. До головокружения.
Фильм мягче, но просмотр фильма не мешал читать книгу. Напротив, герои имеют свою оболочку, свой облик. Не нужно придумывать, как они выглядят.
Им сочувствуешь, симпатизируешь, ужасаешься, но осознаешь, что в жизни так часто и бывает.
Это поиск лучшего, другого, непохожего, которое и не обязательно оправдается и принесет то удовлетворение, в поиске которого готовы, нацепив розовые очки, бежать сломя голову.
Я рада, что открыла для себя эту книгу
Далеко-таки не первый раз я обращала внимание в магазинах на заманчивую обложку (о горе мне, именно на обложку!), а если быть точной, то на приглянувшуюся мне иллюстрацию Владимира Эклериса, романа Дэниела Киза «Цветы для Элджернона». Последним аргументом в пользу книги было сравнение с «Собачьим сердцем» Михаила Афанасьевича Булгакова в аннотации.
Умственно отсталый Чарли Гордон, примечательный не столько из-за низкого КИ, сколько из-за отчаянного желания учиться и удивительной детской доброты становится участником эксперимента, который должен помочь ему стать умным.
Что касается личных впечатлений, то первая треть книги, где герой ещё не блещет умом, делится забытыми детскими воспоминаниями, осознаёт, что мир совсем не такой, каким казался ему раньше, написана сильно и... душещипательно, как бы ужасно не звучало это слово. Тем не менее, мне кажется, что автор не пытался давить на особо чувствительных читателей.
Но в одном духе выдержан роман не был, и чем дальше, тем менее впечатляюще. История приобрела какой-то грубовато бытовой характер. Например, мне показалось, что подробный рассказ о проблемах сексуального характера, испытываемых героем, несколько опошляет роман. И постельная сцена, в которой секс Чарли и его учительницы был описан языком дамских романов не самой высокой пробы, действительно опечалила и показалась совсем лишней.
Самая выдержанная и трогательная линия - это не любовные отношения Чарли и не семейные, которые тоже показались мне не совсем удовлетворительными, а дружба Гордона с Элджерноном; от отожествления с последним герой упорно открещивался в течение всей книги, но его, как ни крути, не избежать. Ведь, что не заявлял бы милый Гордон, замысел описавшего историю Киза ему не изменить.
Плохие, на мой субъективный взгляд, книги я обычно ставлю на самую нижнюю полку, чтобы они не мозолили глаза, но роман "Цветы для Элджернона" Дэниела Киза туда точно не попадёт. Эта книга, если и не великолепная, то, по меньшей мере, неплохая - точно.
"Так во всем. Сорви одуванчик,и и гибелью его проделаешь маленькую, бесконечно крохотную дыру в материи, сотканной из всеобщих излучений, дыру, которая почти сразу затянется, - но в тот миг ответная пустота откроется в самом сердце солнца, спящий в Ливийской пустыне лев приоткроет глаза, посмотрит на своего Отца-Солнце и вновь уснет; ничего страшного. Но взмах крыльев бабочки, садящейся на цветок в стране Антиподов, породит лучи, которые после пересечения с лучами, произведенными другими вещами, преломятся и повстречаются с третьими лучами, пока, умножаясь, последствия этих столкновений не приведут к урагану в Фуле".
Джон Краули "Дэмономания".
" Трое в лодке, не считая собаки (англ. Three Men in a Boat (To Say Nothing of the Dog), 1889) юмористическая повесть Джерома К. Джерома. Представляет собой отчет о лодочной поездке по реке Темзе между Кингстоном и Оксфордом.
Прототипами троих являются сам Джером (рассказчик Джей) и его два действительно существовавших друга, с которыми он часто катался на лодке: Джордж Уингрейв (ставший позднее главным менеджером в банке Barclays) и Карл Хентшель (основавший в Лондоне печатное дело и в книге названный Гаррисом). Пес Монморанси — персонаж вымышленный. («Монморанси я извлек из глубин собственного сознания», — признавался Джером; но даже Монморанси позже «материализовался» — собака, как говорят, была подарена Джерому через много лет после выхода книги, в России в Санкт-Петербурге.)
Первоначально планировалось, что книга будет путеводителем, освещающим местную историю по мере следования маршрута. Сначала Джером собирался назвать книгу «Повесть о Темзе». «Я даже не собирался сначала писать смешной книги», — признавался он в мемуарах. Книга должна была сосредоточиться на Темзе и её «декорациях», ландшафтных и исторических, и только с небольшими смешными историями «для разрядки». «Но почему-то оно так не пошло. Оказалось так, что оно всё стало „смешным для разрядки“. С угрюмой решительностью я продолжал… Написал с дюжину исторических кусков и втиснул их по одной на главу». Первый издатель, Ф. У. Робинсон, сразу выкинул почти все такие куски и заставил Джерома придумать другой заголовок. «Я написал половину, когда мне в голову пришло это название — „Трое в лодке“. Лучше ничего не было». " (с)
" Трое в Лодке "- отличная книга, что тут еще скажешь. Даже несмотря на из рук вон плохие переводы- у нас тонкий английский юмор повадились переводить на манер Донцовой, с каким- то абсурдным прихихикиваньем, да и нежизнеспособных, невыносимо нелепых конструкций в русском тексте хватало- да не то что хватало, на некоторые главы смотреть больно. Многие обороты и понятия, явно относящиеся к тому времени, к лексикону XIX века были переведены грубо и пословно- переводчик даже не потрудился уточнить их актуально значение двухсотлетней давности, а перевод книги 1889 года- это не перевод Джефри Чосера, справки навести можно.
В любом случае, " Трое в Лодке "- это был прорыв. Британская литература того периоды была экзотической- привет колониям, героической, пафосной, выспренной. Появление всего одного человека с прекрасным чувством юмора и двух его неуклюжих друзей перевернуло ее с ног на голову: Лондон был в восторге. Джером писал о своих современниках, о джентльменах, не совсем джентльменах и вовсе не джентльменах, которых можно было встретить, просто выйдя на улицу, о лодках на Темзе, пикниках, землевладельцах, барышнях в нарядных платьях, перемежая эти обаятельно рассказанные, житейские- житейские- они могли бы легко случиться здесь и сейчас- истории с историческими зарисовками и нравоучительными вставками философского характера.
Что могло бы быть проще и зауряднее путешествия по Темзе ? Но легче припомнить языки, на которые история этого путешествия переведена не была, чем перечислить все переводы " Троих ".
Одиннадцать из десяти классику английской литературы Джерому К. Джерому и любимым с детства " Трое в лодке, не считая собаки ".
Джим Джармуш
Режиссер, 57 лет
- Его отец работал на шинном заводе Гудиер. Мать до замужества работала журналистом в местном журнале «Маяк», она освещала последние новости шоу-бизнеса и кино.
- Полное имя — Джеймс Р. Джармуш.
Я всегда хотел снять японский фильм, но очевидные обстоятельства препятствуют этому.
Представьте себе будущее, когда люди с Востока приедут, чтобы взглянуть на нашу культуру после заката американской империи — который не за горами. Они пойдут в дома рок-звезд и кинозвезд. Это все, что в конечном счете представляет наша культура.
В детстве мать привозила меня в кинотеатр, где показывали «Слизь», «Атаку гигантского краба-монстра» и «Тварь из Черной лагуны». Мне эти фильмы очень нравились. В 17 лет я уехал из Огайо, оказался в Нью-Йорке и обнаружил, что не во всех фильмах присутствуют гигантские крабы-монстры. Это стало для меня настоящим откровением.
Люди слишком много думают о том, что модно. Для меня это не имеет никакого значения. Все, что становится модным, в любом случае принадлежит прошлому.
Из Жан-Клода Ван Дамма, Стивена Сигала и Дольфа Лундгрена я предпочитаю Дольфа. Он похож на робота и не делает вид, будто его герои стоят перед моральными дилеммами.
Мне кажется, терроризм больше не эффективен в Америке или Европе, потому что его так легко обратить в оружие государства против всякой критической деятельности.
Понятие независимости — относительное. Вас нельзя назвать независимым, если вы не снимаете кино за свой собственный счет, чего в здравом уме никто не делает.
Мы испортили нашу планету из жадности. В известном смысле что-то делать на этой планете настолько поздно, что мне важнейшими кажутся самые простые вещи, такие как беседа, или прогулка с кем-нибудь, или манера определенного облака проплывать мимо.
В кино паузы важнее слов, минутная тишина — важнее диалога. Потому что так в жизни.
Зрители должны понимать, что к ним относятся пренебрежительно, кормят говном на лопате. Сколько молодежных фильмов о потере девственности надо посмотреть, пока до вас не дойдет: «Черт! Кажется, здесь есть какая-то формула».
Мне нравится, как Тарантино структурирует свои истории. Но его саундтреки ужасны. Это началось до него: давайте, мол, купим попсовую песню во дворе и засунем ее в фильм.
Я люблю женщин. В исключительно мужском обществе я чувствую себя односторонне.
Однажды я пошел с Роберто (Бениньи. — Esquire) в рабочую столовую в Риме. Там стояли длинные столы, где все сидели вместе. Мы обедали с этими людьми в голубых комбинезонах. Роберто говорил с ними о Данте, Ариосто и итальянских поэтах XV века. Теперь поезжайте в долбаный Вайоминг, отправляйтесь в бар и произнесите слово «поэзия» — вам тут же засунут в задницу пушку.
Учеба — это 95% выброшенного времени и 5% чего-то по-настоящему важного.
Меня не интересует разделение на страны, национальности, временные отрезки. Сначала были битники, потом хиппи, панки и так далее — это всего лишь волны. Если посмотреть на них сверху, вы даже не сможете их сосчитать, они часть одного океана, они постоянно прибывают, пересекаются и влияют друг на друга.
Я искренне ненавижу кино,
- Что вино – кровь Господня, это мне ясно. Но, что хлебцы – тело Его? Тут такие у меня сомнения… Ладно, коли перст Господен мне в просвире попадется али ланиты, али пуп. Ну, а если срам Господен? Срам в уста брать разве не грех?
Отец Логгин выпучил глаза.
- Срам Господен?!
- Есть же у Него уды межножные? Он ведь человеком рожден от обычной матери? А у человека всегда жила подпупная есть, – затараторила Феодосия. – Но, коли, рожден по образу Божьему, то и у Боженьки жила становая есть? Али нет? Вот ведь загвоздка для меня… Ежели нет у Господа срама, то, как он до двенадцати лет, пока с матерью жил, мочу сцал? Али была елда у отрока, а у мужа отпала вместе с муде? Где тогда мощи его, срамные, хранятся? Вот бы приложиться! Али с собой на небеса унес? А, ежели, я на причастие срам Господен вкушу, будет ли в том грех? Или у Господа уды безгреховные?..
Последние словеса очень выручили несчастного отца Логгина, который в ужасе подбирал нужные аргументы.
- Тело Господа суть бестелесное, – строго произнес отец Логгин. – И срам его бестелесный. И семя его беспорочное. И кушать его не есть скверно. Просвира – сиречь только образ тела. Гм… Аллегория!..
- А почему же, когда только мыслишь в уме уды мужские, то уже грешишь? Ведь, елда в голове – ненастоящая, а только образ?
Перед тем как взяться за серию "Семь братьев", я решила почитать отзывы других читателей, поскольку аннотации не доверилась, и правильно сделала. Аннотация не особо отражает суть книги, а русские обложки вообще не из той степи, за такие аннотации и обложки убивать надо. Вот родные обложки реально подходят, их сюжеты отражают события книг. Так вот отзывов было немного, и большинство были положительными, хотя встречались и отрицательные, и я решила прочитать.
Что выделило серию среди многих мною прочитанных, выделило её то, что впервые я читала такое как бы сказать, "азиатское" фэнтези, в смысле антуража. Читая, я постоянно проводила параллели с древним Китаем, кочевыми племенами Гуннов Центральной Азии (общее название всех кочевых племен, так меня учили на древней истории), Средней Азией, такой караванно-пустынной. Я конечно не знаток мифологии этих стран и территорий, хотя подозреваю знатока в писателе, прочувствовала их дух, и прониклась магией и верованиями. Не могу не отметить, что мне понравилось развитие героя, происходившее плавно и правдоподобно, конечно в рамках концепции мира. И вообще серия целостная, ни чего к ней прибавлять, или убавлять не надо.
А вот что не понравилось так это отвратительный перевод, особенно второй книги, три разных приводчика словно решили на этой серии отдохнуть, авось никто не прочитает. Особенно запомнилось, как в первой книге копье вдруг стало, мечем. По моему мнению, во второй целые куски можно отправлять для правки, человеком, а то я сомневалась, что разумное прикасалось к ним. А в третьей книге стало раздражать постоянные авторские напоминания деталей повествования, так и хотелось воскликнуть, я помню как чаша появилась у ГГ, не надо напоминать об этом третий раз за книгу провалами в памяти я не страдаю. Все это, портит общее впечатление от несомненно хорошей серии, но я не жалею что прочитала, было интересно погрузится в столь необычный для фэнтези мир.
Гордый народ фибов, веками пребывающий в рабстве у жестоких кочевников-гарнов… Седьмой сын древней царской династии фибов Льешо — юноша, которого считают непревзойденным ловцом жемчуга. Такой раб не имел бы цены… но ему часто являются опасные видения о его истинном происхождении и завещанном долге возмездия! Об этом становится известно слишком многим — и жизнь Льешо висит на волоске. Только чудом удается ему бежать — и начать долгий, трудный путь к Поднебесной Империи Шан. Там его ждут ответы на многие вопросы… Там ему предстоит стать мужчиной, воином и мстителем!..
Diane Kruger, фотографы Mert Alas и Marcus Piggott
для Interview (сентябрь, 2009)
Несмотря на провакационное название, книга Владимира Мединского преследует обратную цель, нежели можно себе представить по названию. Не знаю, государственный ли это заказ, инициатива ли автора, но вот что написано в аннотации:
"Люди склонны думать о себе хорошо. Обычно даже лучше, чем они есть на самом деле. Это относится и к целым народам, всегда старающимся сформировать о себе самое положительное мнение. Но только не к русским, с удивительным мазохизмом культивирующим о себе самые негативные стереотипы, причем со ссылкой на классиков: все, мол, «пьют», «воруют» (Карамзин), «ленивы и нелюбопытны» (Пушкин), хотят, чтобы у них, Емель, все было «по щучьему веленью»…
Так правда ли это все или мифы? Откуда это пошло? Сами про себя придумали, или подсказал кто? Есть ли у этих утверждений историческая основа и какая? А как с теми же проблемами обстоит дело в «цивилизованных» Европе и Америке? И главное – в чем опасность такого поразительного самоуничижения для современного ДУХА НАЦИИ, для нашей сегодняшней жизни?"
Скажу сразу, что книга читается легко и непринуждённо, хотя в ней много исторического материала: факты написаны явно для нас, обывателей, которым голый и скупой материал не будет интересен. Автор - депутат Госдумы и член Генсовета "Единой России", именно поэтому сначала я отнеслась к книге весьма настороженно. Хорошо, что самые плохие предчувствия не оправдались. По крайней мере, у меня не сложилось впечатления, что В. Мединский попытался вселить в читающий книгу народ квасной патриотизм, наоборот, факты, приведённые в ней, могут заставить посмотреть на историю нашей нации в другом, более объективном ракурсе.
7 из 10