Ты знаешь, как непривычно точно быть посреди океана в марте? От суши до суши равное расстояние волн - коридор, разделяющий чьи-то вчера и завтра. В глубине мерцают медузы, смеются дельфины. Там есть всё, и это всё очень даже красиво - эссенция бытия: только я и моё сегодня - галт, фарватер, бакштаг и стаксель. На борту есть тунец и рис, за бортом - плавники касаток. Чуть впереди - хвосты молчаливых китов, что идут на север; острова, что засыпал пепел.
Дальше - воды окутывают этот шар.
Где-то взойдет рассвет,
но ты меня потерял.


...
Horta, Azores, Portugal


© Имириэль
[525x700]

«а ты пахнешь оранжевым, зеленым, красным и желтым…»



Чувствуй меня всей кожей, пальцами, слухом, взглядом…так как другой не сможет,
так как другим не надо
чувствовать ритм сердца, что так на твой похож.

Чувствуй меня. Я рядом.

Дай своим мыслям волю, чтобы сорваться с криком чайкой в полет над морем… Хочешь, я стану бликом, рвущим на части солнце, звуком летящим в окна, что в твоей песне льется,сердцу не дав иссохнуть?

Чувствуй на грани мысли, множь на меня пространство, если я стану смыслом- будет значенье в клятве. Хватит цепляться к слову- мысли сейчас дороже.(Чтоб воплотиться снова- нужно родиться дрожью).

Чувствуй на плане неба, образы вылив краской. Я твой решенный ребус, корень из сумм пространства.

Чувствуй меня, я рядом,

слышишь?

Я рядом, рядом…




© Кирилл Кучеренко
[390x700]

Если быть откровенной до рёбер - под ними ад, а под адовым пламенем вечный бесстрастный лёд. Для тебя в небесах прозвучит громовой раскат, если время однажды сравняет меня с землёй. Для тебя одного - общей правдой средь общей лжи, общей ношей и общей привычкой рубить сплеча. Если быть откровенной - пока мне даруют жизнь, я держу твою руку.

В аду и в раю молчат.


© Ксения Кольт
[400x700]

Я жить для себя не умела сроду, и часто срывалось с губ: - Осанна прошедшим огонь и воду,
страшащимся медных труб.
Вослед уходящим за славой бренной шепталось:
- Идёшь - иди, хотя непонятно, какого хрена найдёшь на таком пути.
А если жалелось, "а мне бы... с ним бы...", тотчас вспоминалось мне: подземный ломбард принимает нимбы по очень смешной цене...


© Ксения Кольт
[535x700]

Я когда-то желал чтобы каждый вдох
был как последний. Пророчишь - сбудется.
Это не бог, да причем тут бог...
вот оно - чудо - идет по улице,
давит улыбку и держит взгляд,
как бы свинцом ты его ни встретил.
С богом про это не говорят -
он-то и стал бы тут лишним третьим.
Если у этого есть цена
я согласился веков за десять
чтоб - пандемия, любовь, весна,
чтобы тебя, моё чудо, встретить.


© Петелина Мария


[393x700]

Дочитать до конца и вздрогнуть.
Полушария помнят и полнятся
ощущением тягостным, ровным,
как утренняя любовница,
обнажившая плечи, готова взлететь
выше влажного тела — вздернув петлю.
И на этой распластанной высоте
дерзко выкрикнуть: «не люблю».

Дочитать до конца, до буквы, до звука;
и память — в огонь.
А потом — из огня — спасенного не спасти.
Дочитать и бегом, и бегом, и бегом,
сочинять догорающий стих.
Всю его форму и содержание
ощутить в сплетённых руках.

Вот такое чёртово обожание,
где мне без тебя — никак.

Дочитать. И поверить. И свериться:
На моих — за полночь. На твоих?
Под ногами земля утомленная вертится,
пока мы завершаем бои.
Пока мы прощаемся и цепляемся
рукавом за медный крючок.
Мы останемся? Мы останемся.
Прошепчешь громко: «хочу ещё».

Вот и плавится, проявляется
на случайных текстах твое лицо.
Как свершившееся таинство
для успевшего сыном стать и отцом.
На укутанной нежностью пристани
догорает рассвет — цвет выбери сам.

Как прицелишься — выстрели
обо всём, что писал.



© Татьяна Ткачева-Демидова
[688x700]

Нежность сорвана с якоря,
словно катер, отчалила.
В голове моей якает
молодое отчаянье –

просто впрыгнуло в голову
белым тигром бенгальским.
Это страшно и здорово –
левым двигаться галсом,

вместе с нежностью-ласкою
оккупировав катер,
и по Спасской – колбаскою,
и дорога мне – скатерть.

Все приметы хорошего
буду тралить, как мины,
подрывая всё прошлое,
или нет – половину.

Небо кружится чайками,
небо просит посадки…
Наливаюсь отчаяньем –
молодым, полусладким.




© Ника Невыразимова
[393x700]

И кто я – ведьма или красавица,
и как мне плохо и хорошо,
тебя теперь уже не касается,
и не царапает, и не жжёт.
Ты знал, что делал. Знаком с расценками
на эту яму и этот крест.
Но что-то маленькое и цепкое
в груди бушует, как полтергейст:

тебе подсовывает видения,
луну сажает на твой карниз,
кричит котёнком, который с дерева
никак не может спуститься вниз,
терзает нервы бессонной полночью,
расставив тени по всем углам…
И всё разложенное по полочкам
теряет смысл, превращаясь в хлам.

Ах, ты бы выпил сейчас… без содовой,
под металлический чуждый рок.
Но не с кем выпить. По связи сотовой
ты шлёшь про это мне пару строк.
И все таблички вокруг, и вывески –
всё об одном и в одном ключе!
И ты не знаешь, как это вынести.
И пишешь: «Как ты?» – Бог весть, зачем.




© Ника Невыразимова
[392x700]

Разве это мы звали любовью?
А. Блок
----

Вот и закончились розы и рыцарство –
смена эпох. Значит, лучше не рыпаться.
Лучше не дёргаться, лучше не гневаться.
Я ускользаю из рваного невода.
Всё, что мы звали… неважно, как звали, –
загнано в рамки, и в чёрном овале –
в толще воды… Лёд плывёт по поверхности.
Как-то нелепо при этом – о верности…

Всё, что мы звали и что нам ответило,
было так празднично, горько и весело –
раны, тараны, смешные дурачества…
Где это званое? Где оно прячется?
Где, презирая и сеть, и корыто,
ждёт нас оно, как собака, зарыто?
Разве что в памяти - кожной и мышечной,
в ноте духов под серебряной крышечкой...



© Ника Невыразимова
[525x700]

[554x700]

Ты еще веришь в бессрочность любовных виз?...
Не ожидай невозможного,
согласись на облегченную версию - обними!...
Если у этого трафика есть лимит,
будет легко исчерпать его до ноля...
Надо ли нам доходить до безумств и клятв?
Прозу моих откровений ночных узнав,
вычеркни несколько самых ванильных глав
из ненаписанной книги про нас с тобой...
Надо вот так...

Но в программе системный сбой -
где-то внизу живота многократный страйк...
сердце, как теннисный мячик, летит за край
верности...
(поздно ему говорить: "остынь...")
ниточка здравого смысла - струною: "дзынь!"
время разлуки сгустилось в смертельный яд...
множатся жаркие выдохи "мой/моя",
без вариантов затягивая в петлю
хрупкие, колкие, первые буквы ~ЛЮ...




© Елена Ломакина
[604x420]

Автор музыки Борис Мокроусов
Автор слов: Анатолий Софронов
Исполнитель - Юрий Колесник
Ольга Исмаилова – гитара
Дарья Тодорова – гитара

Мне не хотелось забывать, но время не переставало
влачиться, течь, идти пешком, порой переходить на бег, –
меня несло от снов к словам, и даже их осталось мало,
но я хранила твой мираж, проклятье, горе, оберег.

Потом – вина, гниющий гнев, изнанка рваного рассудка –
мне не хотелось забывать? – хотелось выжить из ума
и выжечь память о тебе, страницу каждого рисунка,
и превратить свирепый шторм в спокойный утренний туман.

Мне не хотелось вспоминать. Воспоминанье не награда,
оно – отнятая нога, бессрочный преданный фантом
пустой агонии, едва ты выбираешься из ада,
маниакальный режиссёр спектакля, что придёт потом.

Не всё пройдёт, моя любовь, (хотя она как раз иссякла),
и сослагательные дни ещё приходят по ночам,
но краски твоего лица текут в небытие по каплям:
да будет проще моего
висок у твоего плеча.




© Соня Пащевская
[604x414]

Аспиранты усядутся в круг.
Вечеринка в душнильском разгаре.
И закат, приготовленный в кляре,
нас пытается взять на испуг.

Бесконечное лето ушло,
оставляя следы на асфальте.
Новогодье проделало сальто.
Постарайся запомнить тепло.

Просто быть. Просто здесь и сейчас.
Посреди невозвратных глаголов.
Под ключицей заноет осколок,
и от льдинки зачешется глаз.

Очень странно, но, как ни крути,
мы в себе. И слегка даже дома.
А февральская порция брома
лишь отточит сиятельный стиль.

Все, что нужно, мы носим внутри,
чтоб осталось причудливо-нашим,
сохраняем в затейливой чаше
с элементами шинуазри.

Затянулась игра в города.
На Неве, сопряженной с Дунаем,
мы, конечно, друг друга узнаем —
точно между «нигде» и «всегда».




© Катерина Молочникова
[482x700]

...А может я придумала тебя
В тот летний вечер в улочках Арбата?

Сгустилась ночь над мостиком горбатым
Над сонною рекой… и месяц, пьян,
Качался под мелодию твою,
Под голос, задевавший за живое,
А небо – бесконечно голубое –
В глазах твоих стремилось к сентябрю.
И эта синь, и голос, и душа
Мне были удивительно родными,
Я слушала... А город, не спеша,
Раскрашивал окошками цветными
Фасады обезличенных домов,
Текла река людей куда-то мимо,
Терялась постепенно средь дворов,
Неся свой груз забот неутомимо.
Та песня, мелодична и проста,
Про дом и про огонь, зажжённый нами,
Звучала откровеньем и признаньем…
И всё хотелось с чистого листа
Начать и прежней девочкой шагнуть
В объятья, что сжимали гриф гитары…
Арбат, многоголосый, людный, старый
Лежал меж нами, словно к сердцу путь.
Потом метро… дорога на вокзал…
Наверх по эскалатору ступеньки…
– До встречи! – на прощанье ты сказал,
А я сдержала слёзы: – Эх ты… Женька!
Вернуть бы жизнь назад на двадцать лет…
Наполнить календарь ещё листками…
Летела песня между облаками,
Давая нам на всё простой ответ.





© Полонина Ирина
[466x700]

Опять уходишь...
И ни тени, ни звонка,
ни дыма
от любимых сигарет.
И льётся,
непростительно легка
мелодия
счастливых
прошлых лет,
где только - фото.
Брешь в моей судьбе -
воронка
для измученных ветров.
А я опять
стихами о тебе.
А я опять
про жизнь
и про любовь.


© Лариса Чистотина
[604x604]