Кадр из фильма «Храброе сердце»

20 лет назад произошло событие, потрясшее Голливуд, - актер и режиссер Мэл Гибсон, один из самых востребованных на тот момент артистов во всей киноиндустрии, попал в грандиозный скандал, который на многие годы сделал его персоной нон грата. В курьезном конфликте смешались антисемитизм и «Страсти Христовы», пьяное вождение и «сахарные титьки». Что это было?

«Сахарные титьки!» >>>

65 лет назад, в июле 1961 года, небольшой городок Александров во Владимирской области потрясли мощные беспорядки: местные жители атаковали городской отдел милиции. Формальным поводом для столкновений с сотрудниками правоохранительных органов стало задержание двух пьяных солдат-срочников, которое александровцы посчитали несправедливым.

Между тем ранее в том же году мелкие конфликты с милицией перерастали в массовые беспорядки в Муроме и Бийске. Почему в год полета в космос Юрия Гагарина советские провинциальные города захлестнуло насилие?

«Ментов надо проучить!» >>>

Ты такой же, как и я - на все смотришь сердцем, а потому видишь красоту даже там, где другие замечают лишь уродство. Я знаю, как нелегок твой путь, но разве мы когда-то искали легких путей? Мы искали истину, Бога и любовь, и мне кажется, мы нашли. Нам бы успокоиться, притормозить, остаться там, где просто очень хорошо - друг в друге, но душа наша огненная, пламенная снова рвется в дорогу. Я иду с радостью и мне больше не страшно, ведь моя рука в твоей руке, наши ноги идут в одну и ту же сторону, я слышу пульс твоего сердца, который совпадает с ритмом моего. Если я упаду, ты возьмешь меня на руки и понесешь, если устанешь ты, я вдохну в тебя жизнь и сделаю все, чтобы ты снова обрел силы. Вся моя нежность для тебя, вся мудрость для нас и для тех, кому мы очень нужны. Я бы, пожалуй, справилась и сама, но с тобой я могу гораздо больше, ведь все, что я делаю, исходит из самого центра любви - моего сердца.

«Вечные странники Любви»


© Алина Ермолаева
[392x700]

не заплетай мне косы, вечно портишь кончик
в моем посёлке парни на корытах
катают каждой ночью под шансончик
и ловят девок у окон открытых


и сколько ни брыкалась — я отсель
пыталась быть русалкой, чудо-птицей
мальчишек всё звала на карусель
и даже удавалось поживиться


да так, ни то ни сё, живой посёлок
таким тут никого не напугать
я не люблю тебя
и голос мой весёлый
умеет только лгать и лгать и лгать


и синяки, и кровь с губы, и горькие колёса,
я все забыла, посидев в заброшке
я даже высушила будущие слёзы
и стала думать только о хорошем


оно простое, как кусок картошки
ну дерево там, солнце, майский дождь
сирень, пацан в кепарике, дорожка
по ней к ларьку за сигами дойдешь


мне больше не тоскливо, не хреново
и хвост русалочий сменяла на кроссовки


здесь, кстати, очень ценят правильное слово


а я люблю слова
я только их
способна.


(с) Ананасова
[467x700]

Потерялась (или вовсе брошена)
девочка притихшая, хорошая.
Личико чумазое, серьезное.
Белый день. Вокзал. Дитя бесхозное.
На груди у потеряшки-девочки
тряпочная кукла, самоделочка.
Рядовой милиции застенчиво
за руку, как мама, держит птенчика.
Он и сам еще не шибко взрослый-то,
страж румяный, свыше ей ниспосланный.
Водит по вокзалу, озирается:
может, кто опомнится — признается?
…Но никто никто не вспомнил, к сожалению,
На вокзале люди — ошалелые.
Да и ни при чем тут люди-граждане:
есть свои ребеночки у каждого.
Глядя на беспомощную рожицу,
кто вздохнет, кто вздрогнет, кто поежится…
…Можно после виденного-здравствовать.
Пить в купе коньяк. Листать Некрасова.
Что бы смочь до совести дотронуться —
перечислить сотню для детдомовцев.
Душ принять. Ругать себя по батюшке.
Можно все,…но чистым — не бывать уже.
…Колыбелит тело зыбь рессорная.
Снится мне малышка беспризорная.
В душу мне глядит глазами сонными.
На руках у мальчика с погонами…

© Глеб Горбовский
[466x700]

Тогда он на прощание сказал –
ты знаешь, что несчастные, ну, то есть,
блаженные приходят на вокзал,
но все же не бросаются под поезд.

А в шаге застывают, и когда
холодный дождь гремит на небосклоне,
то вспышкой озаряется вода
и слезы на трясущейся ладони.

Вот так они, блаженные, скорбят
о музыке, что выразить не могут –
как Хлебников с туманом говорят,
как Лермонтов выходят на дорогу.



© Фёдор Терентьев
[393x700]