Заговоры и обереги - это древние заклинания. Использовать заговоры надо с соблюдением некоторых условий, они приведены ниже:
Все заговоры читаются шепотом или про себя втихомолку - так, чтобы никто о том не знал, не ведал. У заговорщика непременно должны быть целы зубы, иначе сила заговора теряется. Из заговора нельзя выбрасывать не одного слова, а также нельзя прибавлять слова по своему предусмотрению. Человек, произносящий заговоры должен быть не пьющий, не курящий, с сильной волей.
[200x298]Тексты, вошедшие в посмертный сборник Вайля, можно разделить на три группы. Большую его часть занимают путевые очерки и эссе о путешествиях, до этого публиковавшиеся только в периодике. Кроме них, в сборнике еще три главы из неоконченной книги "Картины Италии" и всякие мелочи вроде отрывков из интервью.Путевые очерки, собранные вместе, своим географическим разнообразием напоминают воландовский глобус: стоит только приглядеться, и можно в подробностях рассмотреть любую (кажется) точку мира. Причем показывают по этому глобусу обычно вещи приятные - как люди живут, что едят и пьют, что у них есть красивого и просто любопытного. Как и всегда, Вайля равно интересуют музеи и рестораны, архитектура и кухня, литературное прошлое и повседневная жизнь. Такой Вайль всем знаком - обидно только, что журнально-газетные объемы явно не дают ему развернуться.
Еще обиднее становится, когда читаешь главы из книги об итальянских художниках. Каждую из них автор и строит, как картину: тут и несколько героев (сам художник, его заказчики и персонажи), и пейзаж за их спиной (рассказ о городах, в которых художник жил или работал), и разные необязательные, но любопытные детали (беседующие слуги на "Тайной вечере" Лоренцетти или вокзал в Ассизи, на котором почему-то нет часов). Про каждого из своих героев Вайль просто и ясно объясняет: чем он хорош, что в живописи сделал первым, почему может быть интересен нам сейчас. Никуда не делась фирменная эрудиция и умение формулировать: "Джотто остается той незыблемой монументальной печкой, от которой ведутся танцы всего западного изобразительного искусства".
Михаил Гаспаров когда-то писал, что и с глухим можно говорить о музыке, нужно только найти нужные слова. Петр Вайль умел их находить, о чем бы ни рассказывал: литературе, еде, вине или живописи. И теперь ясно, что с его смертью мы потеряли не просто автора и человека. Мы потеряли книгу, которая могла бы стать для русскоязычного читателя тем же, чем стала "Занимательная Греция" - образцовым путеводителем по целому пласту культуры.
Мне жена сказала, что, да, мол, я талантливый пЕсатель... примерно как Хэмингуэй и Лондон... Но такой же, как они, алкоголик. И поэтому она хочет со мной разводиться... Я ей сказал: "Подожди, не торопись, Дорогая, чмоки тебя в плечи". Я ща перечитаю, мол, биографии Хэмингуэя и Лондона - и тогда мы с тобой ещё поспорим, кто из нас троих бОльший алканафт......
Все три фоты кликабельны, и выводят на три лучших произведения, представленные в разных интернет-магазинах, написанные этими незатейливыми аффтарами.
Тяжеловата жизнь солдата.
Солдата пера - тоже не легка.
[270x400]2 декабря выходит новая книга писателя Людмилы Улицкой «Зеленый шатер». Издательство «Эксмо» поделилось в GZT.RU небольшим фрагментом из нее.
До сих пор каждый новый роман Людмилы Улицкой только поднимал ее личную творческую планку— до «Зеленого шатра» был «Даниэль Штайн, переводчик», получивший «Большую книгу», до него— «Казус Кукоцкого, получивший „Русского Букера“. Хотя не в премиях дело, книги говорят сами за себя.
В «Даниэле Штайне» Улицкая взялась за неоднозначную тему: она— точнее, ее герои— рассуждают о вере и религиях. За эту смелость ее немало ругали: кто-то осуждал отраженную в книге трактовку христианства, кто-то говорил о дилетантском оперировании историческими фактами. Даже если были ошибки, они не меняют целого— Улицкая всегда мыслит эпохами, судьбами, и это умение взглянуть на человеческую жизнь с высоты птичьего полета неизменно оставляет сильное впечатление.
«Зеленый шатер» тоже «о судьбах и характерах», на этот раз анализируется «инфантильность современного человека». «Это рассказ о том, что люди конца XX века живут разбегом своего отрочества и часто, разбежавшись…так и не взлетают. Лишь единицы поднимаются на намеченную человеческую высоту благодаря волшебной силе духа, творческой профессии или сильной любви»,— говорится в аннотации к роману.
К выходу романа кстати пришлась новость о том, что Улицкую признали лауреатом приза имени французской писательницы Симоны де Бовуар 2010 года. Это международная награда, которая вручается людям, отстаивающим права человека. Мотивация жюри не приводится, но Улицкая уже не раз демонстрировала свое неравнодушие: переписывалась с Михаилом Ходорковским, курировала книжный цикл для подростков «Другой, другие, о других»— об острых социальных проблемах, о необходимости уживаться друг с другом, создала фонд «Хорошие книги» для обеспечения этими самыми хорошими книгами детских учреждений в захолустьях.
Читать далее: http://www.gzt.ru/topnews/culture/-malyavka-a-koe-...t-/339967.html?from=copiedlink
[168x264]
Под Новый год решила себя порадовать покупкой: книга "Ты или никогда", автор Малин Кивеля (стоит удовольствие -290 рублей в интернет- магазине издательства livebook.)
Если честно, я подобные названия недолюбливаю. Они кажутся....никакими).
Но, я хочу сказать, что тут -то как раз очень интересная задумка:
"Либо всю жизнь с тобой.... Либо никогда и ни с кем".
Вообщем, завлеклась я: названием, обложкой, а потом и самим текстом.
Сравнивала себя с героиней Айей-женщиной сорока лет (мне конечно же не сорок))но по стилю жизни похоже) и понимала, что отчасти я в этой героине есть. Если бы был талант к "писательству", то ,наверняка бы, сама написала такую книгу.
Книжка об одиночестве человека. Только слово "одиночество"-негативное, а в книге это состояние воспринимается совершенно другим образом. Она живет,наблюдает за людьми, встречает Рождество...читает книги об Элвисе и снеге) . Очень каминная книга (от слова "камин"), потому что для прочтения нужен лишь антураж в виде теплых шерстяных носков, какао и печенья). И книга -лед превращается в прекрасную скандинавскую сказку.
К своему стыду прочла эту книгу совсем недавно. Лондон в свое время сказал об этой книге: "Сердца трех" -- это новое направление. До сих пор я, безусловно, не создавал ничего подобного и почти убежден, что и впредь не создам." И ведь действительно, у него нет произведений похожих на "Сердца трех".
Это история о двух дальних родственниках, молодых Морганах, влюбленных в одну девушку, невесту Генри Моргана, Леонсию. Действие происходит на фоне поисков таинственного клада предка Френсиса и Генри, пирата Моргана. На протяжении всего времени молодым людям отчаянно пытается помешать еще один воздыхатель Леонсии Альварес Торрес, а в середине истории этот любовный треугольник осложняется появлением королевы индейцев, Акатавы.
Книгу прочла на одном дыхании, она заинтересовала как-то с первых строк. Много лет назад видела фильм "Сердца трех" и, после прочтения книги, была приятно удивлена, что в сюжете отступлений от оригинала было не много, за исключением финала. В фильме добавили больше, так скажем, хэппи энда.
Любителям классики очень советую прочитать, если вы еще не добрались до этого замечательного произведения.
10 из 10
Книга Ольги Лукас - очень (почти по-новогоднему) сказочная, хотя и происходит всё в реальное время в реальном Петербурге, с реальными вроде бы людьми. А ещё - забавная, светлая, лёгкая и увлекательная. С нетерпением жду продолжения, честно говоря, и надеюсь, что не заставит себя ждать - уж больно мне лично полюбились презабавные и немного непутёвые мунги, исполнители человеческих желаний и столь же (если не больше) обаятельные и тоже непутёвые шемоборы - и прямые враги. Хотя врагами их назвать сложно, хоть и корыстные цели они преследуют.
В общем, хочу посоветовать: читайте и не пожалеете потраченного времени :) книга, кажется, есть в электронном виде в интернет-магазинах.
Здесь можно кусочек прочитать.
Описание:
В ваших руках, уважаемый Слушатель, сборник невероятно смешных и головокружительных историй советского и недавнего прошлого - "Легенды Арбата".
Сам Автор определил свою работу, как "литературу хорошего настроения". "Она может быть и философской, и трагичной, и многослойной и интересной, но в сухом остатке после ее прочтения должно оставаться не просто хорошее настроение, а ясное ощущение того, что жизнь - хорошая штука".
Легенды Арбата, по моему мнению, написаны более отточено, сжато и с гораздо большим юмором, чем, например, Легенды Невского проспекта или Самовар. Каждое слово в строку. Слушала (у меня аудиокнига) и иногда не могла сдержать смех.
Рекомендую прочесть (или послушать). Пересказывать абсолютно бессмыслено, главная прелесть книги именно в языке. Что касается фактологической части - конечно, не энциклопедия, но анекдоты, байки, изложенные в ней, действительно гуляли по стране и, безусловно, имеют под собой реальную основу.
Ещё раз подчёркиваю - достойная книга для расслабления.
Чуть раньше католического Рождества пришла ко мне по почте эта книга. Это история для детей и взрослых о любви, зиме, шоколаде и романе.
По настроению напомнило Муми-троллей. Хочу почитать нечто подобное, буду благодарна рекомендациям.
Аннотация: "Мисс Утка" - книга о романтической особе, которая решает написать свой первый роман.
Она задается писательскими и житейскими вопросами, с которыми мы сталкиваемся каждый день. Рекомендуется к прочтению всем, кто чувствует себя уткой, кошкой, собакой, человеком, эльфом, отчаянной домохозяйкой или другим симпатичным существом.
Маргарет Этвуд - Рассказ Служанки
"В дивном новом мире женщины не имеют права владеть собственностью, работать, любить, читать и писать. Они не могут бегать по утрам, устраивать пикники и вечеринки, им запрещено вторично выходить замуж. Им оставлена лишь одна функция.
Фредова - Служанка. Один раз в день она может выйти за покупками, но ни разговаривать, ни вспоминать ей не положено. Раз в месяц она встречается со своим хозяином - Командором - и молится, чтобы от их соития получился здоровый ребенок. Потому что в дивном новом мире победившего христианского фундаментализма Служанка - всего-навсего сосуд воспроизводства. "
Хорошо! Иногда пугающе реалистично. Так и встают перед глазами картины мира, где женщины ничего из себя не представляют, где главная их цель, подчиняться своему хозяину - мужчине, и как можно быстрее зачать ребенка от механического соития, который и сексом то не назовешь. Страшно...К сожалению, я несколько раз сталкивалась с персонами, которых такая картина мира вполне бы устроила. Так что, как это не печально, все реально в нашем мире...
Читать!
[200x309]
В предверии Нового Года и праздничного настроения прочитал знаменитого Санта-Хрякуса от Терри Пратчетта. Это первая моя книга данного автора и думаю последняя. Нет, книжка хорошая, пропитанная духом Страждества (нет это не отпечатка!) и юмором, но плоский мир автора это не мой мир. Наверное мне ближе мир Стивена Кинга и Дж. К. Роулинг.
Довольно интересно было следить за Смертью в Роли Санта-Хрякуса (не знаю почему имено "хрякус"..), много остроумных шуток, забавных героев - словом очень хорошая, добрая история. Несмотря на то, что я начал не первой книги, уже через 100-ой страницы мне стало ясно как у них там все устроено. Вообщем мне понравилось!!!
Аннотация:
Хо, хо, хо. Здравствуйте, маленькие индивидуумы. Вы хорошо вели себя в прошлом году? Да, да, я тот самый Санта-Хрякус. А это мой эльф Альберт. А это мои верные кабаны-скакуны: Клыкач, Долбила, Рывун и Мордан. Коса? Да нет, это мой посох. Кости? Просто я немножко похудел. Бледный как смерть? Я же сказал, я - Санта-Хрякус, а вовсе не смерть.
Вот ведь настойчивые маленькие личности... И я вовсе не ваш папа. Думаете, ваши папы только и мечтают, как бы полазать по каминным трубам? В общем, подарки в чулке, а я пошел. Мне еще пол плоского мира облететь нужно.
А тебя предупреждаю: еще раз повесишь на камин наволочку, вообще ничего не получишь.
Счастливого страшдества! Всем. Везде.
А, да, чуть не забыл... Хо. Хо. Хо.
П. С. Всех с НАСТУПАЮЩИМ НОВЫМ 2011 ГОДОМ!!! Хо. Хо. Хо.
[200x300]
[200x214]
В поисках новогоднего настроения, не нужно изобретать чего-то нового. Всё уже давным-давно изобрели до нас, и в основе рассказа Трумена Капоте – классический рецепт. Добрая бабушка-фея, рождественские пироги, мороз и снег, подарки своими руками и конечно же поход за ёлкой. Всё это имеет вполне реальный вкус, запах, цвет и фунт Рождественского волшебства. Возвращение к основам и фундаментам праздника – без этого никак.
Поэтому впечатления от книжки – ох и ах. Читайте медленно и впитывайте каждое предложение. Пробьёт самого черствого. И да снизойдет на вас предновогоднее вдохновение. Гарантированно:)
С наступающим!
События на Манежной и на Киевской, у «Европейского», не могут оставить равнодушным. Все наши ГосТузы уже продекламировали написанные для них политологами и имиджмейкерами речи. Они там, наверху, хотят спокойствия, боятся терять свои глубоко утопающие под жопой уютные кресла. А мы тут, снизу, хотим справедливости. Обычной, человеческой. Нам наплевать с высокой колокольни на «толерантность», смысл коего термина мы за столько лет так и не усвоили – может, потому, что он искусственный, фальшивый?.. Знаете точное определение понятия «толерантность»? – (от лат. tolerantia) – терпимость к чужим мнениям, верованиям, поведению, согласие воспринять их даже в том случае, если они противоречат мировоззренческим установкам самого наблюдателя. И это всё! Это не значит, что на насилие, воровство, хамство и вероломство тоже следует отвечать терпимостью.
С другой стороны – очевидны провокации. Кем они организовываются – сложно сказать однозначно. Можно только догадываться... «Кавказ - домой», «А ну-ка давай-ка, уёбывай отсюда» - это перебор и маразм. Вряд ли кто-то осмелится адресовать эти же слова тому же, к примеру, народному и всеми любимому артисту Армену Джигарханяну, так ведь? А ведь он, по нынешним понятиям, хачик…
Дагестан, Чечня, Осетия – это Россия, вот что не следует забывать! С одной стороны мы хотим оставаться Великой и широко простирающейся географически Державой, а с другой – боимся, что с территорий, за которые мы так неистово (на государственном уровне) цепляемся, к нам едут «гости», со своими тараканами.
А ведь знаете… всё дело в культуре. В Культуре с большой буквы, и в культуре общения и восприятия окружающей действительности... У каждого нормального, адекватного и общительного человека (русского) чаще всего есть друзья и кавказцы, и татары, и евреи, и кто угодно… Со всеми можно найти общий язык – если в ответ они искренне стремятся к тому же.
Подстава в том, что к нам едет очень мало порядочных людей с дальних и ближних рубежей нашей Родины (а в данном случае – речь о Кавказе). К нам едут, в основной массе, легкие на подъем молодчики, без культуры и воспитания, озлобленные, надменные, завистливые, порочные. Не знаю как в других городах, а в Москве – просто жесть… Футбольные фанаты, милиция и ОМОН – вот пограничный рубеж. Диалог только на силовом уровне будит хоть какое-то понимание и отрезвление.
По-христиански – все люди братья. Но на бытовом уровне подмывает ебашить по башке урода, срущего в твоем доме.
Выход единственный: россияне-кавказцы, ведите себя уважительно с государствообразующим народом – русскими! Братья-славяне, дружите с кавказцами и не держите на них зла! Избитая истина: у преступности нет национальности. Давайте оставаться Людьми.
ps// мысли записаны в режиме он-лайн, так что просьба не цепляться к возможным противоречиям или прочим косякам...
[200x328]Первый роман Аствацатурова оказался удачным и неудачным одновременно. Удачным потому, что стал бестселлером. Неудачным - потому, что люди, знавшие филолога Аствацатурова, ждали от него русского "Улисса", а получили набор литературных анекдотов, представляющий исключительно локальный интерес. Новая книга может оказаться любопытной не только питерским филологам или их бывшим студентам."Улисса" не вышло и на этот раз, зато получился довольно изящный парафраз начала "В сторону Свана": детство и дом героя возвращаются к нему вместе запахом пива, которым славилась в 70-е годы площадь Мужества в Ленинграде. Вокруг героя и дома и вьется повествование, расходясь то в пространство (истории о нелегкой жизни университетского преподавателя), то во время (воспоминания о советском детстве), но оставаясь крепко привязано образом, персонажем или просто темой.
Детские впечатления, бывшие самой удачной частью "Людей в голом", в "Скунскамере" становятся основой текста - ход беспроигрышный. Тема эта близка любому, а бодрый идиотизм советских образовательных учреждений дает массу возможностей для того, чтобы рассмешить. В чем Аствацатуров и преуспевает, показывая обычные детсадовские происшествия и школьные шалости сначала глазами ребенка, затем - учителей и воспитателей (воспринимающих любую глупость с клинической серьезностью), а уж напоследок - родителей героя, пытающихся эту серьезность изобразить, но то и дело хихикающих в унисон с читателем.
[240x175]На пороге своего 83-летия (отмечалось 16 октября 2010 года - прим. моё) Гюнтер Грасс подводит своеобразные итоги: на днях в свет вышла третья книга писателя, завершающая автобиографический цикл. Нобелевский лауреат посвятил "Слова Гриммов" своей "родине" – немецкому языку. Даже жанр нового произведения Грасс определил как "признание в любви".
Всю жизнь немецкий язык давал Грассу чувство защищенности и уверенности в себе, силу литературного слова и общественно-политическое влияние, а сам писатель благодарно оправдывал "доверие" славой даровитого мастера. Четыре года назад литературную общественность всколыхнул роман "Луковица памяти" (2006), произведение о юности, войне и послевоенном времени, затем последовало магически зашифрованное посвящение собственной семье – "Фотокамера. Истории из темной комнаты" (2008). И вот теперь появились "Grimms Wörter" ("Слова Гриммов").
Книга задумана как непростое переплетение мотивов и смыслов. Критики назовут сочетание литературных пассажей и политических оценок хождением по канату над пропастью. Грасс рассказывает о жизни в ХIХ веке братьев Якоба и Вильгельма Гримм, которые с 1838 года работали над большим словарем немецкого языка, – и при этом проводит политические параллели с собственной жизнью.
При этом писатель снова и снова размышляет над эпохами немецкой истории, над временами нацизма и существования двух немецких государств после войны и до объединения Германии. Он рассказывает историю братьев Якоба и Вильгельма Гримм, которые были в числе немногих профессоров Гёттингенского университета, выступивших с открытым протестом против отмены прогрессивной конституции Ганновера. Они считали нарушенной присягу, принесенную ими на верность этой конституции, и не хотели с этим мириться.
Сам Грасс вспоминает при слове присяга о том обете, который он дал, вступая в ряды войск СС: "Конец войны освободил меня от необходимости слепо подчиняться согласно данному мною слову, но при этом я вовсе не сразу прозрел и понял, прикрытием каких ужасных преступлений может служить присяга, произнесенная в ту морозную ночь".
Из-за участия в протесте Якоб Гримм был лишен места в университете, он "эмигрировал в Гессен, в Кассель, его карету в пути сопровождали студенты и приверженцы". Вскоре за ним последовал и Вильгельм, а заказ на составление словаря обеспечил братьям средства к существованию. Только в 1960 году – после Второй мировой войны, несмотря на раздел Германии, группы лексикографов в Гёттингене и тогдашнем Восточном Берлине продолжили сотрудничество – словарь в 32 томах был завершен. Сами братья Гримм успели составить лишь первые тома.
Грасс рассказывает также и о ключевых событиях своей политической деятельности: о превращении из юноши, который поддался на идеологическую приманку национал-социалистов, в демократа, о своих выступлениях с критикой эпохи Аденауэра, о своей многолетней активности на благо СДПГ, о борьбе за авторов, которых преследовали в ГДР, а также о своем протесте против войны в Ираке.
В заключительной главе "У цели" Грасс совершает вместе с братьями Гримм воображаемую прогулку на лодке по озеру Нойерзе и ликует по случаю завершения издания 32-томного словаря. "Ничто не завершено, ничто не будет завершено", – отвечают Якоб и Вильгельм, давая понять, что творческий процесс, происходящий в языке и словах, бесконечен.
dpa-euro/ Germania-online
http://www.germania-online.ru/kultur/kultura-detal...ter-grass-postavil-tochku.html
Надо поддержать Филю !
Женсчины его вконец задрали ! :) 
[показать]
Вот таким я его помню -> он вселял любоффъ в горячие и трепетные сердца гопоты, и все его уважали, и лелеяли, и носили на руках:
А теперь он такой, ага...
Отоваривает без лишних разговоров,
ежели шо не так:
Этот ^^ автор чуть ли не силком подарил мне свою книгу... Впихнул, можно сказать. И изрядно поездил по моим мозгам.
Но перед этим тоже было много забавного. Например, он померил меня оценивающим взглядом, и изрёк: «Вы, наверное, книги-то вообще не читаете?!»
«Ну почему… - пробубнил я, впервые столкнувшись с такой безапелляционностью. – Почитываю иногда…»
А потом он начал тыкать меня в 163-ю страницу. Мол, здесь таблица для исправлений и опечаток. Там отмечено три ошибки, на 18, 21 и 23 страницах. Мол, когда будешь читать, то обрати внимание. (Скажу по секрету, позже, когда я прочитал книгу, я нашёл там МИЛЛИОН ошибок, и что с ними делать, я до сих пор не знаю).
Напоследок он глубокомысленно произнёс: «Я ищу истину»…
Должен заметить, что истину он ищет с 1994 года (дата издания книги) и за 16 лет никак не распродаст 1000 экземпляров. И смех, и грех.
А в общем-то, вы не подумайте, я не хочу выставлять автора каким-то фриком… Наверное, в душе он добрый, хороший, и даже «правильнее» нас всех. И действительно, - ищет какую-то свою истину. Непонятый чудак, блаженный правдоискатель, сам себе на уме - что-то вроде Николая Николаевича Князева из к/ф «Ёлки-палки!» по В.М.Шукшину…
Боже упаси. Я не грубил, не чмарил. Он ушёл от меня довольный собой…
Но… однако же… почитайте пару рассказов, которые я перепечатал на Ваш Суд, для вынесения Вашего вердикта. Кстати, автора зовут Геннадий Строгонов. А книга называется «В немощи, страхе и трепете». Если честно, я НИЧЕГО не понял… В чем идея рассказов? Доведён ли должным образом авторский замысел до читателя? Рассудите сами. Жду мнений. Если я напыщенный дебилоид, мало что понимающий в лит-ре, и не разглядел Таланта – то так мне честно и скажите…
ВСЕ – ЯД, ДЕЛО В ДОЗЕ
…Жили в московском доме деревянном с садом-огородом, под боком у Королева, у южных ворот ВДНХ. Вроде и в городе, и в то же время как деревня, кругом лужайки, трава, деревья кругом, кусты ивовые. Угостил я раз одного мальчишку вишней, в огороде росла, все, что было, обобрал, сам не ел, отдал ему. Хороший такой, послушный, исполнительный, я прямо не мог нарадываться на него: вот, думаю, все-то бы дети такие были, все бы так слушались родителей своих. Насыпал я ему в ладошки вишен, что можно, он прижал их к животу – я ему еще подсыпал, и мы оба радостные разошлись, он радостный – что его отличили и угостили, я радостный – что сумел угостить.
Прошло не помню сколько, но в тот же вечер выхожу я на кухню к своему столу, а на нем кучка вишен. Мне не сразу сделалось плохо, а потом, когда понял, в чем дело.
А дело было вот в чем. Родители его из артистического мира с артистическим характером оба, по цирковой части что-то там работали в павильонах ВДНХ. Приехали на гастроли с Украины. Оба гордые такие, запрокидчивые, с людьми особенно не говорили, особенно мать, которой я накануне сделал замечание насчет остатков хлеба, которые она, я не раз замечал, выбрасывала в помойное ведро, наше общее. И я ей очень учтиво и вежливо сказал тогда, что это нежелательно, и чтобы она не обижалась только на это мое замечание. Зная ее, я не мог ей этого не сказать, а то бы она и думать не думала слушать меня. Они тогда только-только к нам приехали, поэтому могли и не знать, что у нас внизу специально на первом этаже (мы жили в двухэтажном) специально для хлеба стоял бачок, которым пользовались все жильцы дома. Это я все и сказал. Выслушать она выслушала, я так ласково и осторожно это все ей говорил, чтобы не задеть ее трогательно-нежного самолюбия, что она набралась на ту минуту терпения, но потом все же не сдержалась и так, знаете, ф-фыркнула, будто я злец и злодей какой, и хочу ее уронить в глазах публики. А про тот расплывшийся ломоть в помойном ведре сказала, что он, мол, заплесневелый, поэтому она его и выбросила туда, и таким тоном она мне это сказала, будто
[200x323]В оригинале роман называется A Special Providence - особое божественное провидение, которое, как считает героиня Алиса Прентис, сияет над ней и над ее сыном Бобби. Уверенность в своей избранности в целом и своем художественном таланте в частности позволяет Алисе превратить жизнь в череду авантюр - неизменно проваливающихся попыток создать шедевр, прославиться и разбогатеть. В проигрыше остается не столько она, сколько сын: растущий без отца и постоянных друзей (они с матерью постоянно переезжают), регулярно оказывающийся новичком и чужаком, чрезмерно опекаемый Алисой и к восемнадцати начинающий тихо ее ненавидеть.
Восемнадцать Бобби исполняется в 1944-м, он попадает в армию, а затем на Второй фронт. Попадает неготовым к самостоятельной жизни, не имея никакого опыта взрослых отношений, кроме почерпнутого из кино, и в итоге выглядит чем-то средним между воннегутовскими Роландом Вири и Билли Пилигримом. Выглядит, как немытый фламинго, мечтает о подвигах, засыпает на дежурствах, геройствует не там, где надо, становится посмешищем и потихоньку взрослеет.
На поверхностном уровне это расхожая история про детские обиды и родительские грехи, но Йейтс добавляет ей глубины, демонстрируя, насколько мать и сын похожи и как второй обречен повторять ошибки первой. Они оба жаждут признания, зависимы от чужого мнения и регулярно разочаровываются в окружающих - потому что перед этим столь же регулярно принимают свое восприятие другого человека за него самого. Так Бобби находит себе идеал, взрослого и мудрого солдата Квинта, с которым пытается подружиться, которому надоедает и который в итоге оказывается таким же мальчишкой, только чуть постарше.
Йейтс раз за разом проделывает простой фокус - сталкивает Алису или Бобби с кем-то третьим (или друг с другом), показывает, как глупо или эгоистично ведет себя кто-то из них, и в тот момент, когда читатель полностью в этом убедился, переворачивает ситуацию с ног на голову. И оказывается, что при всех обидах мать для Бобби самый близкий человек, а Квинт, например, совершает не меньше глупостей. Выходит совсем по-чеховски: все виноваты, все несчастны и никто не знает настоящей правды.
[200x310]
Сначала книги я думала: почему она имеет такое тяжелое название? Вроде веселое легкое повествование жизни большой семьи. Со своими ссорами, неурядицами, семейными обычаями, праздниками. Все начинается с романтики – встречи двух Библейских прототипов. Столкновение семей, обычаев, культур. История о том, как начинает расти огромное семенное древо, разрастается толстыми сучьями вширь и крепкими корнями в недра земли. Будто зеленая молодая листва, шелестящая на ветру, - звенят со страниц короткие отдельные зарисовки членов семьи - яркие, сочные персонажи, личности, достойные внимания. Попутно с каждым героем ненавязчиво описывается история страны: дореволюционный уклад, революция, раскулачивание, советский союз… Но все как-то мимолетно, кратко, и думаешь: «Мда… Было же время…!» В этой части романа как-то весело, хоть и сочувствуешь людям; тепло, хоть и показаны «холодные времена». Описана природа, безгранично красивая природа Русской земли. А потом… Потом ’41 год… А потом война. Эта война! С момента описания гетто, я раз 20 откладывала книгу, не хватало нервов ее читать. Сколько моих слез впитали страницы – я не знаю. Но в некоторых местах размылись строчки. И тогда я поняла, почему роман называется «Тяжелый песок», поняла с одной строчки, с пары слов, с атмосферы книги. Будто дыхание всех погибших было заключено в буквы и вот теперь вырывается на свободу. Будто это дыхание впиталось в мое сердце. Сердце стало тяжелым, как мокрый песок, пропитанный людской кровью, потом и слезами. И будто водой талого снега осела во мне черная скорбь. Царство небесное, всем тем, кто не пережил весь ужас того времени. Чьи тела безмолвно покоятся в тяжелом песке того времени.