Иван Корзухин
Время для чая

Тишина на небе синем,
Громких звуков моветон.
Облаков чуток раскинем,
С детских лет я в них влюблён.

Так причудливы и милы,
На зверьков похожи все.
Разглядеть дай Боже силы,
Скачут полем по росе.

Травы головы склонили,
Блеск хрустальный от корон.
В небесах без тучки мили,
Не видать окрест ворон...

На лугах травы - богатство,
Зелень сочная блестит.
На покос скорее, братцы,
Бог ленивых не простит.

Не до ягод земляничных
Да ромашек луговых.
Так пейзажи симпатичны,
Хоть строчи по сини стих...


© Владимир Сергеев
[568x426]

August Andreas Jerndorff
A gondola in front of the Doge's Palace in Venice, at night

Дыхание жизни
Измеряем мысли
От Солнца до звезд
От Земли до небес
Вот и весь прогресс.

И чашами полными
Ходим довольными
Ведь все хорошо
Что нам надо еще.

А вокруг ночь
Дыхание жизни прочь
Повели народ
А не знают брод.

Будем песню петь
Да себя жалеть
Так повелось веками
Жить лучше с дураками.

Время знает шаг
Вот не вернуть назад
Не изменить нам путь
Дорога ждет
Забудь.

Бред не забытье
Сон реальность тем
День прожил
И все
Значить нет проблем.

Горечь на губах
Ритма сердца звук
Будем жить в веках
До свиданья,
Друг.


© Александр Геннадьевич Костин
[700x525]

вся жизнь словно в форс-мажоре,
и тащатся дальше мощи.
давай же сбежим на море,
на море всё как-то проще.


© Кисычев
[572x700]

Любовь — это прежде всего поступки. Главное не то, чтобы постоянно повторять: «Я тебя люблю», — а чтобы твои слова не противоречили действиям. … Самое важное произносится без слов. … А слова — что? Ветер, … дым, … пепел …

© Наталья Первова

Не жди от жизни
Красок счастья,
Ведь черно-белый
Тоже цвет.

Его сегодня надо внять,
И вот,
Получен
Вновь ответ.

На этот день,
И в этот год
На жизни
Бдительности час.

Ведь в жизни
В суете мирских забот
Секунда жизни,
Что для нас.

И ценность
Понимаешь позже,
И смысал
Понимаешь там.

Когда шаг
Времени встревожен,
Ведь черно-белым
Был ты сам.


© Александр Геннадьевич Костин
[493x700]

Борисенко Павел
Свадьба на селе


Михаил Чёрный
Свадьба на селе

+3

У Маши на лице были написаны все три её высших образования. Поэтому мужчины с ней только здоровались. Найти мужчину, интеллект лица Маши которого не отпугивал, было сложно.

И Маша стала носить вуаль. Хотя её две подруги были против и говорили, что такое сейчас не носят. Но Маша помнила стихи Блока про таинственную незнакомку. Она представляла себе, как сидит на веранде ресторана, смотрит на закат и держит в руке бокал французского вина. И к ней подходит…

Впрочем, на этом фантазии Маши обрывались. Она никак не могла составить портрет, который бы ей подходил и внешне, и внутренне, и по числу дипломов.

С вуалью сразу возникли проблемы. Очень сложно было втискиваться утром в рейсовый автобус. Когда тебя пихают в спину, трудно выдержать загадочность. После очередного толчка Маша не выдержала, обернулась и…

Теперь они живут вместе. У Кости оказалось четыре диплома, собака и внешность почти такая, какая и грезилась Маше. Костя честно признался, что сначала испугался, когда на него обернулась дама в вуали. Поэтому и заговорил с ней по-французски. А та по-французски и ответила, попросив убрать ногу с её ноги. Потом они обсуждали творчество Франсуа Вийона. Потом каждый проехал свою остановку.

Теперь Маша вуаль не носит. Её носят по очереди все две её подруги. Но им почему-то пока не везет.






© Дмитрий Зотиков

[467x700]

Ты помнишь все: закат и простыню,
Кружение в невнятной тошноте
И тянущийся к брючному ремню -
Бикфордов шнур волос на животе.

Открыть окно - что жилы отворить,
И брызнет кровь квартирной духоты
В сухие городские пустыри,
Где грязный жар уже необратим.

Ты помнишь все.

Мне жаль,
Мне жаль,
Мне жаль
Тахикардии нотного листа
И отдаленной радости южан,
Когда ты слышишь смех.
Не можешь встать.
Ты помнишь соль на выемке ключиц,
Озноб - в сорокаградусный июль.

Тогда кричи, кричи, кричи, кричи
И крылья обнаженные сутуль.

Ты помнишь мир отчаяний и скук,
Ты помнишь:
Люди - молятся и лгут.

И тени, как улитки по песку -
Ползут из калахарских трещин губ.

Ты помнишь все.

Людской осиный сад,
Слепую боль, давление сетей.

И любишь эту мрачную до зла,
Живую преисподнюю в себе.





(с) Аль Квотион


[525x700]

Victor Tortez
Fashionable Ladies, 1890

***