[526x526]
Актриса скончалась в 84 года в результате продолжительной болезни, сообщил Театр Российской армии. Чурсина снялась в более 100 фильмах и сериалах. Она сыграла, в частности, в картинах «Журавушка», «Виринея» и «Угрюм-река». сообщил Театр Российской армии.
Любимая миллионами зрителей, единственная и неповторимая, настоящая героиня, великая русская драматическая актриса», — сообщили в театре.
Прорыв в карьере Людмилы Чурсиной случился в конце 1960-х: широкую известность ей принесли роли в фильмах "Донская повесть" (1964), "Угрюм-река" (1968) и "Журавушка" (1968). За "Журавушку" актриса получила приз на Международном кинофестивале в Сан-Себастьяне. Всего в её фильмографии более 100 работ, включая "Виринею" и "Два билета на дневной сеанс".
С 1984 года Чурсина служила в Театре Российской армии (ранее — Театр Советской армии), среди её заметных театральных работ — Настасья Филипповна в "Идиоте". Была награждена орденами "За заслуги перед Отечеством" III и IV степеней, Государственной премией РСФСР и другими наградами.
Личная жизнь Чурсиной была сложной и драматичной. У актрисы было три брака, но детей в них не появилось. Её третьим мужем был дипломат Игорь Андропов — сын бывшего генсека ЦК КПСС Юрия Андропова. Пара развелась через четыре года. Актриса также пережила попытку суицида, связанную с проблемами в отношениях.
Мариинский театр гудел как пчелиный улей — опять Кшесинской можно больше, чем другим. По обычаю бенефисом отмечают только двадцатилетие службы, а она проработала всего десять лет и хочет организовать в свою честь спектакль. Балетные, наблюдая за происходящим, не скрывали неодобрения. Конечно, она снова будет искать покровительства в царской семье. Даст бог, не случится скандала...
Никколо Паганини — величайший скрипач в истории музыки и одного из самых загадочных людей своей эпохи. Он играл так, как не играл никто до него: его пальцы летали по грифу с невозможной скоростью, он извлекал из четырёх струн звуки, которых публика прежде не слыхала, и делал на скрипке то, что современники считали физически неисполнимым. Он, по сути, заново придумал, как вообще можно играть на этом инструменте, — и заложил основы всей последующей скрипичной техники.
Май у многих ассоциируется с пышными, ароматными гроздьями сирени. Это, пожалуй, самый майский цветок, который своим цветением ставит яркую и красивую точку в конце весны, предвосхищая скорое наступление лета. Сиреневые кусты украшают улицы городов и парков, вдохновляя поэтов на создание романтических строк. Предлагаем вам подборку стихотворений о сирени, а начать хочется с завораживающей истории ее появления.
[700x525]
В самом начале лета в садах, палисадниках и городских парках распускаются пышные, похожие на легкие облака шапки гортензий, и ландшафт преображается до неузнаваемости. Этот цветок обладает удивительным магнетизмом: его огромные соцветия могут менять свой оттенок от нежно-розового до глубокого неоново-синего, заставляя поверить в настоящую природную магию. История гортензии соткана из великих географических открытий, романтических тайн, строгой ботанической химии и древних восточных преданий.
Последний день поэта
«Если умру я – не закрывайте балкона...»
Федерико Гарсиа Лорка
https://www.topos.ru/article/literaturnaya-kritika...yvayte-balkona-federiko-garsia
Компания Aleplast — один из ведущих производителей пластиковых ёмкостей на рынке. Мы предлагаем широкий ассортимент резервуаров для различных сфер применения: от коммунального хозяйства до промышленного производства. Наша продукция сочетает в себе современные технологии, высокое качество материалов и продуманный дизайн.
Почему стоит попробовать?
Гречка с говядиной по‑кавказски: блюдо, которое удивит
Вспомнила случай в цирке, когда мне было три-четыре года. Клоун кинул мне мяч, который я должна была бросить ему обратно, как все другие дети. Но я вцепилась в этот мяч мёртвой хваткой, решив, что клоун мне его подарил, и не отдавала, как меня ни уговаривали. А когда отняли – подняла жуткий рёв, так что пришлось покинуть представление. Тогда я ещё не понимала, что отдавать что-то гораздо приятнее, чем брать.
Когда родители разошлись и мы встречались с отцом по выходным, он покупал мне то, что я больше всего любила: шоколадку и трёхлитровую банку томатного сока. Мы шли на нашу старую квартиру на Советской, где в это время никто не жил, я садилась на спинку кресла, ногами упираясь в подоконник (моя любимая поза), раскрывала новую подаренную отцом книжку, хрустела шоколадкой, запивая томатным соком, блаженствовала. И краем глаза видела, как отец сидел в сторонке и смотрел на меня. Просто смотрел и радовался моей радости. И мне было тогда непонятно: наслаждаюсь я, а счастлив он — как это?
Как под окном деревья разрослись!
Как генеалогическое древо...
В тот год, когда вы с мамой развелись,
ты приходил ко мне домой по средам.
Мне этот день все годы душу грел.
Ты покупал мне сок и шоколадку.
Я ела и читала. Ты смотрел.
И это было нам обоим сладко.
Чужая радость больше, чем своя...
По ней сейчас справляю я поминки.
Деревья облетевшие стоят,
как наших душ рентгеновские снимки.
Похожий случай был с мамой. Она была очень щедрой. Ни в чём не знала меры. Помню, мне было лет пять-шесть. Мы жили небогато, подарками меня особенно не баловали. И вдруг однажды накануне моего дня рожденья мама приходит с работы оживлённая, радостная и говорит мне: «А ну-ка отвернись!» Что-то достала из сумки. – «Теперь можно». Я поворачиваюсь и вижу у неё в руках – платье. Такое, о каком мечтала! Вернее, даже не мечтала. –«Примерь!»
Я облачаюсь в обновку, верчусь перед зеркалом, порхаю по комнатам. Радость распирает грудную клетку. Мне хочется во двор, похвастаться подружкам. Но мама не отпускает. – «Подожди. Отвернись снова!» И – о чудо! – Снова платье. Ещё лучше прежнего! Я пляшу что-то вроде лезгинки, целую маму, не налюбуюсь на свои наряды. И вдруг опять: «Отвернись! Можно!» Ещё одно! Это уже какое-то невозможное счастье. Так не бывает... Такое бывает только во сне... И так было... семь раз! Она мне купила тогда семь платьев. Кажется, на всю зарплату. Я их до сих пор все помню: фасоны, расцветки, всё-всё. Мама умела дарить радость.
Когда мне исполнилось восемнадцать лет, она мне подарила Ленинград (тогда он ещё так назывался). Боже мой, какой это был незабываемый месяц. Мы побывали с ней везде: во всех музеях, на всех экскурсиях. Бродили в белые ночи по Невскому, по старинным улицам, любовались Петергофскими дворцами, фонтанами, памятниками, роскошными парками Павловска, мрачными петербургскими домами. Счастливее лета у меня не было.
Когда мама уже болела, не вставала, она решила устроить мне праздник на день рождения. Отдала всю свою пенсию соседке с наказом – что купить. Придя к ней в этот день, я остолбенела: весь стол был уставлен жутко дорогими деликатесами: ананасами, чёрной икрой, фруктами, чего я сама себе никогда бы не позволила. А она, лежа в кровати, сияла: смогла-таки поздравить меня по-царски! Ей хотелось, чтобы я в этот день ничего не готовила, а только отдыхала и наслаждалась вкусной едой. А как мы будем жить потом месяц, как сводить концы с концами – она об этом не думала.
В следующем году я постаралась пресечь это расточительство: уверяла её, что мне не нужно никаких подарков, объясняла, что денег на необходимое не хватает, что мы не можем себе этого позволить. Говорила, как мне казалось, разумные вещи. А мама вдруг заплакала: «Что же это такое, я дожила до того, что даже подарок тебе сделать не могу...» Я ей сделала больно, дала ощутить свою беспомощность. Как многого я не понимала тогда, смотря лишь со своей колокольни.
Помню домик наш, невелик,
коммуналки многоголовье.
И сикстинской мадонны лик
над младенческим изголовьем.
В тех чертах я видала то,
что в тебе озаряло светом.
И жила с ощущеньем, что
я расту под твоим портретом.
Я иду к тебе по тропе,
что прервётся у края поля.
С каждым годом и днём к тебе
приближаюсь всё боле, боле.
Принимаю подарки твои –
лучик, бабочка или цветик.
Ты любовью меня напои,
передай от тебя приветик.
Как из рук твоих молоко,
как в твоих волосах заколка...
Мама, мне тут недалеко.
Мне уже до тебя недолго.
Когда в моей жизни