Он такой, мама, улыбается, будто сеет:
Зернышки рассыпаются беззаботно, тонкие стебли мгновенно всходят,
Девочки-колокольчики, едва прорастая, льнут.
От его спелых глаз, мам, низ живота немеет:
Дрожь облекает, липкая вязь ожиданьем под кожей бродит,
Осторожность ломается предвкушеньем, одежды жмут.
Пропадаю, влажными снами таю, щенячьим восторгом тлею:
Страсть меня на цепочке водит, колени сводит —
Цепенею, завидев, как пряник сменяет кнут.
Он такой один, понимаешь, мам? Все мои клетки млеют —
Он нашел, где болит. Он чинит. Он снова меня заводит,
И я буду с ним. Слышишь? Пока не отберут
Девочки-колокольчики.
© Султанова
[483x604]
наверное, я тоже стану чьим-то счастьем
хотя, сейчас, конечно, верится с трудом,
и кто-то скажет: «хочу тебя видеть чаще»,
примчится, не пугаясь холодов.
наверное, с ним мои бури станут тише,
их усмирит нежность, не знающая берегов,
наверное и я когда-нибудь услышу:
«кстати, я тебя загадал на Новый год»
наверное, Бог сведёт нас забавы ради,
в этом мире, где все мимолетно и шатко,
он не скажет мне комплимент про снежинки на прядях,
а спросит, волнуясь: «ну и где твоя шапка?!»
наверное, мы будем просто родные люди,
без вечных игр в «холодно-горячо»,
он однажды тихонько меня разбудит,
а я по привычке спрячусь в его плечо.
наверное, и мне когда-то кто-то скажет:
как на духу, в объятиях крепко стиснув:
я хочу, чтобы ты знала кое-что важное:
«ты лучшее,
что было и есть
в моей жизни».
© Анна Захарова
[522x700]
Моя первая жизнь кошачья была бездомной.
Я ходила в репьях и шарахалась по помойкам.
Водосточные трубы к небу тянулись зондом.
С чердака открывался прекрасный обзор на Мойку.
Моя первая жизнь кошачья случилась в марте,
Когда съело туманом дороги, мосты, подъезды.
Вышел дворник, ругая день трехэтажным матом,
Убирать лопатой агонию Эверестов,
И нашёл меня в коробке у теплотрассы.
Мой картонный мир расплывался рекламным слогом.
Говорят, что трехцветные кошки приносят счастье.
Вам не надо немного счастья с пятнистым боком?
Голубиный помет, корабельный полет на шпиле.
Я расквасила нос о лежащее в луже солнце,
Полюбила дразнить собак до сопливых брылей,
И гадать по кофейной гуще - трамвайным кольцам,
Намывая приход кондукторов с Чёрной речки.
Душу грела возможность спрятаться под машиной.
Моя первая жизнь кошачья была конечной,
Но я ей, как любимым первенцем, дорожила.
Бесконечность над новой пекарней - восьмёрка-бублик.
Там, налево, ларёк с многократно погибшей курой.
Сердобольная тётка с глазами "я скоро буду"
Оцарапала шкуру ободранным маникюром.
Мой звериный бог, беспородный и полудохлый,
Пахнет свежей кошачьей мятой и валерьяной.
Мне хотелось петь о любви, получалось плохо,
Закрывались двери в дома, открывались раны.
Желтоглазые фары. Бензиновых радуг брызги.
Моя первая смерть, что обидно, случилась в мае.
Я с тобой говорю из несбывшейся новой жизни,
И надеюсь, что ты по-кошачьему понимаешь.
© Наталья Захарцева
[400x700]
Сделала куклу из веток и ниток, за собою таскает.
Это, говорят, душа моя неприкаянная,
Неприткнутая, по белу свету шастает, мается,
Усталая, слепоглухонемая.
А я вот ей сделаю чистенькую постельку,
Положу на белые простыни, да у стенки,
Буду петь-напевать ей песни,
До самой весны буду петь ей тихие песни,
И она оттает, оттает, воскреснет.
Какой нынче белый снег над нами в Москве,
пронизанной поездами,
И я гляжу на звезду, и в голову целит звезда мне
Снайперским прицелом, и я упаду в сугроб
с невидимой дырочкой на виске.
Господи, прими нас в нашей тоске.
Все мы тут зайчики, лисоньки, потрёпанные игрушки,
Изорвавшиеся книжки,
Разбившиеся фарфоровые пастушки и пастушки
В советском серванте, в маленьком городишке.
Все мы тут ходим, ждём, чтобы нас подобрали,
Чтобы назвали любимыми, но снег летит неустанно,
Засыпает наши лица, дома и страны.
"Сделала куклу из ветки и ниток"
Автор слов: Анна Долгарева.
Моя бабушка в 82 года понятия не имела, что такое боли в суставах, тяжесть в ногах, ломота в позвоночнике.
А причиной этому всему — ее чудодейственная растирка.
Воистину, лучшего средства я еще на себе не испытывала. Заболела как-то шея, да так, что даже сидеть долго не могла, и бабушка предложила мне свою чудо-растирку. Не поверите, через два дня я почувствовала такое облегчение, как будто мешок камней с плеч свалился. А через четыре дня вообще забыла, что когда-то шея болела.
|