Международный аэропорт Хамад в столице Катара Дохе – это новейшая авиагавань, которую открыли относительно недавно: в апреле 2014 года. Сегодня это один из лучших аэропортов мира.
Для его строительства значительную часть территории пришлось осушить от вод Персидского залива. Сейчас он в состоянии обслуживать более 50 миллионов пассажиров в год.
Пожарная часть №47 стояла на окраине небольшого городка, затерянного среди лесов и болот. Место глухое, тихое, пожары здесь случались редко. Настоящей работы почти не было, и пожарные коротали время за ремонтом техники, игрой в домино и бесконечными разговорами о том, кто куда поедет в отпуск.
Николай Палыч, сорокапятилетний начальник караула, в этих разговорах не участвовал. Он сидел у окна и смотрел на пустую дорогу. Уже два года он не брал отпуск. Два года, как сгорел его дом.
Он помнил тот день по минутам. Возвращался со смены, уставший, мечтал только о душе и кровати. Позвонил жене — не взяла трубку. Подумал, занята, готовит ужин. А когда подъехал к дому, увидел зарево.
Горело сильно. Соседи уже вызвали пожарных, но его машина примчалась первой. Он выскочил, побежал к дому, но его оттащили — поздно. Крыша рухнула, пламя выло, как живое. Жена и дочь не успели выйти.
Николай Палыч тогда ушёл в себя. Уволиться хотел, но начальник, старый друг, отговорил. «Оставайся, — сказал. — Тут хоть дело есть. А там сгинешь». Он остался. Работал, тушил чужие пожары, спасал чужих людей. А дома, в пустой квартире и смотрел в потолок.
Собак он не заводил. Никогда. После смерти дочери, которая мечтала о щенке, он не мог смотреть на животных. Слишком больно.
Но Бог решил иначе.
В тот вечер они возвращались с вызова — горел мусорный бак на окраине, ерунда. Уже стемнело, фонари горели через один, моросил мелкий дождь. Машина ползла по разбитой дороге, и вдруг водитель, молодой паренёк Лёха, резко затормозил.
— Там что-то на дороге, — сказал он.
Николай Палыч вышел посмотреть. На обочине, под кустом, лежала картонная коробка, из коробки донёсся звук. Тонкий, жалобный писк.
Николай Палыч наклонился, раздвинул мокрые створки коробки. Внутри, сжавшись в комок, лежал щенок. Маленький, чёрный, с белым пятном на груди. Он дрожал, смотрел на людей огромными, влажными глазами и тихо скулил.
— Кто ж тебя сюда? — пробормотал Николай Палыч.
— Может, выбросили, — сказал Лёха. — Щенков-то много, кому нужны.
Они постояли, глядя на щенка. Тот не убегал, не пытался спрятаться. Смотрел и ждал. Ждал, что его спасут.
— Поехали, — сказал Николай Палыч и, подхватив коробку, понёс её в машину.
— А куда его? — спросил Лёха.
— В часть. Разберёмся.
В части щенка встретили радостно. Пожарные — народ простой, животных любят. Быстро нашлась старая миска, налили молока, покрошили колбасы. Щенок ел жадно, давился, но не отрывался от еды.
— Худющий-то какой, — вздыхала уборщица тётя Зина. — Кости одни.
Щенок, наевшись, подошёл к Палычу. Сел у ног, поднял морду и посмотрел в глаза. В его взгляде не было страха, не было настороженности. Было доверие. Чистое, безграничное, собачье доверие.
— Отстань, — буркнул Николай Палыч, отворачиваясь.
Щенок не отстал. Он положил голову ему на колено и закрыл глаза.
Лёха, наблюдавший эту сцену, хмыкнул:
— Всё, Палыч, пропал ты. Выбрал он тебя.
— Кого выбрал? — огрызнулся тот. — Завтра в приют отдам.
Но не отдал.
Ни утром, ни через неделю, ни через месяц. Щенок поселился в части, стал общим любимцем. Лёха притащил будку, тётя Зина сшила подстилку, водители подкармливали с обеда.
Щенок рос не по дням, а по часам, быстро превращаясь в крупную, статную овчарку с умными глазами и чуткими ушами.
Он сам выбрал себе место. Не в будке, не у ворот, а у двери караульного помещения, где сидел Николай Палыч. Ложился на бетонный пол и лежал часами, положив морду на лапы, и смотрел на дверь. Ждал.
Пса назвали Угольком-за чёрную шерсть.
Уголёк быстро стал своим. Он знал все команды, хотя никто специально не учил. Понимал, когда надо уйти с дороги, когда можно подойти, а когда лучше не лезть. Никогда не лаял попусту, только если чуял опасность.
Если Вы желаете опубликовать свою тему в Чортовой Дюжине, милости просим! Для этого Вам необходимо занять очередь оставив свое пожелание в данной теме. В комментарии необходимо указать выбранную Вами дату. Друзья сообщества могут публиковать темы самостоятельно. Памятка как это делать опубликована ниже. Все остальные, кто по каким то причинам не могут публиковать посты самостоятельно могут обратиться к модераторам.
ВНИМАНИЕ! Установленный уже график - священен для исполнения. Самовольные публикации вопреки букве графика будут решительно пресекаться. По договоренности разрешается публикация дискуссионной темы перед основной. С 22 часов до 23-00. Дискуссионная тема не должна перебивать основную..
Добро пожаловать в Чортову Дюжину и да прибудет с нами сила!
Давайте соблюдать правила сообщества. Они написаны в эпиграфе сообщества (если вы не знаете, эпиграф находится выше этого сообщения). Особое внимание прошу обратить на правило №4 и правило №5. О такой простой вещи, как соблюдения правила №3 даже не прошу.
Предупреждаю. Если ваше сообщение нарушает 4 или 5 правило, оно будет удалено по истечению суток после публикации без всяких предупреждений.
Большое спасибо за внимание!
Вопреки распространенному мнению, что Хакасия это степи, равнины и низменности, они занимают лишь 1/3 от общей площади. Все остальное – это лес, тайга и величественные горные вершины.
Климат в республике резко-континентальный, для него характерно сухое и жаркое лето и холодная, но малоснежная зима.
Это цитата сообщения ВЕнеРИН_БАШМАЧОК Оригинальное сообщение
Elisabetta Marchioni, Италия (17-18 век).Цветочный натюрморт.
Elisabetta Marchioni, Марчиони - итальянский живописец эпохи барокко, мастер натюрмортов с цветами и фруктами. В отличие от других талантливых художников, многие ее произведения известны и знамениты, но нет никаких подробностей о ее жизни, по крайней мере, на уровне официальных текстов. Известно, что она жила в Rovigo , в период, когда город находился под властью Венецианской республики в течение трех столетий.(Ровиго, Rovigo — город в итальянской области Венеция, на канале Адиджетто, на полпути между Феррарой (южнее) и Падуей (севернее), административный центр одноимённой провинции. В 1482 г. перешёл из рук Феррары к Венецианской республике, а после её падения (1797) — к Габсбургам).
Художники находят благодатную почву для своей работы как известно, именно в 17 веке. Elisabetta Marchioni является прирожденным художником, она жила в Ровиго с конца 1600-х или в начале 1700-х. Существуют сведения об её активности как живописца только в родном городе. Сегодня неизвестны точные даты её жизни, остался след только между семнадцатым и восемнадцатым веками, её работы вызывают восхищение и эти предположительны периоды жизни все-таки спорны.
Национальность гостей азербайджанцы легко определяют на глаз, и периодически им вслед весело кричат "Руссо туристо!". На что гости оборачиваются и так же весело отвечают "Облико морале!".
Улица Кичик Гала одна из самых "киношных" в Баку. Так, например, на этой улице расположены двери, где некогда Леонид Гайдай повесил вывеску Apotheke Chikanuk и снимал знаменитый эпизод "Черт побери!" из комедии "Бриллиантовая рука".
