Бархатно-острые твои касания,
Взгляды как будто изнутри. Клёш.
Да, ты смеёшься на солнцестояние,
Кончиками мне по губам - а не врёшь?
Лето запястий твоих было запахом,
Веришь ли - сердца впервые вдох.
Больно лишь только от ожидания.
Сладкая - по позвоночнику дрожь.
Мало - и ищем секреты друг друга,
Мало мне - ночью алкаю тебя.
В руки гитара лежит перебором,
В венах пульсирует каждое "да".
Хочется целый букет одуванчиков,
Хочется в лёгких тебя задержать...
Там есть Вселенная, меж твоих пальчиков.
Мне лишь завидовать тем, кому знать.

- Надо, чтобы мы оба лизали конфету и иногда случайно целовались. - указательно грозила мне леденцом Хэл.
- Ты же понимаешь, что это ненадолго? - отвечаю. Хэл закатывает глаза и снова смотрит в упор, чуть мотнув головой. Я понимаю, что задаю слишком много вопросов, поэтому:
- Много говорю?
- Да. 
Перевожу взгляд на гольфы. Очень сексуальная штука, оказывается. Она видит это и начинает вылизывать разноцветный круг, немного двинув ногой.
- Ммм, такой вкус непонятный и странный...
Её стрелки на глазах видно даже в полутьме. Беру её ноги в руки и начинаю тянуть к себе, пальцами проскальзывая под гольфы.
- Наверное, очень вкусно.
- Кажется, чего-то не хватает...
- Очень интересно, надо попробовать, - наклоняюсь к леденцу. Мы одновременно начинаем снизу вверх, прижимая языками друг к другу конфету, пока не встречаемся вверху на полсекунды.
- Оу!..
- Ой, я случайно.
- Больше так не делай, - широко лизнула всю свою сторону.
- Больше так не буду, - говорю я, подумав "случайно, конечно, нет" - ну, как она и хотела.
Длинный носок собрался на щиколотке в моей ладони. Я старался лизнуть так, чтобы как бы не попадаться, поэтому был чуть ниже и задевал её пальцы, держащие палочку. Она иногда перебирала ими, с удовольствием выдыхая.
- Чё за рыжая баба? - кивает на телефон.
- Твоя мамка в лучшие годы.
- Засранец, надо меня сфоткать!
- Ой, блять, ну да, мы виделись всего пару раз, и тут любовь на века!
Останавливается на полулизе, медленно убирая язык, но не сводя глаз.
- А ты думаешь, как она начинается? Когда?
"С винишка" - подумал я, охуевая от таких вопросов. На раздумье чуть больше секунды.
- С диалога.
- Оо, бля! - начинает говорить в леденец, как в микрофон, прижимая пятку мне между ног. - Телекомпания "Зануда ТВ", скажите, давно ли у вас рыжая баба на заставке телефона? То есть, я хотела спросить - душевная анорексия?
И засовывает его мне прямо в рот.
- Аммррчмымн... пьфе, ням-ням, вы знаете, выёбываться в проследнее время ста... упьыяпьвыааамьтпмммм.... - она улыбается, приоткрыв рот, добивая меня разноцветной поебенью на палочке.
- Тогда не выёбывайся, - наклоняется к конфете у моего рта. - И у меня ещё ооочень много вопросов...

Через час мы выходим из дома, потому что "так, я сегодня механик и мне нужна отвёртка", и чешем до ближайшего места, где наливают водку с соком.
- Вик.
- А.
- Я нормально выгляжу?
- Я бы дал интервью ещё раз, - улыбаюсь ей.
- Хыыы, - радостно скалится, - сегодня вряд ли уже, но вопросы остались.
- Валяй.
- Тебе ютуб рекомендует игры, теорию квантовых полей, кулинарию, программирование и выживание в лесу без трусов со спичкой в жопе. Это как? Ты просто смотришь всё подряд?
- Нет, мне всё это нравится.
- Ну-ка, расскажи про квантовые поля.
- Блять, прям сейчас? Серьёзно? Проверить меня хочешь?
- Сука, ну тебе же интересно почему-то!
- Блять, хорошо. Я вкратце и попонятней тогда.

Через час она наклоняется ко мне за стойкой и говорит в полголоса:
- Этот чел тааак на меня пялится, - и тут же улыбается ему. Я поворачиваю голову прямо и скашиваю глаза в его сторону настолько, что Хэл схватила за коленку.
- Хшшш, ну не так же!...
- Ты просто красивая.
- Но я с мужчиной!
- Но смотреть-то можно.
- Ах вот как? Можно смотреть?
Я немного опешил.
- Ну, а ч...
<целует при всех, проливая мне специально из хайбола на штаны>
- Ой, я такая растяпа! - Блять, думаю, я "растяпа", откуда в ней эти слова? - А хочешь, я всё-всё высосу? - гладит меня там и смотрит как кот из Шрека, который трахнул Хатико. Чуть прищуриваюсь:
- Но ты же испачкаешься.
Хэл копирует меня, одновременно изображая страсть:
- Пусть лучше я буду мокрая, чем ты, - и сжимает мою ладонь, нажатием пальца давая понять, что нам пора.
Сгребаю её с высокого стула, она шёпотом взвизгивает, цепляя сумку со спинки, и мы выходим.

Курим за углом дома.
- А ты всегда такая?
- Какая?
- Ну, будто я, только в другом человеке.
- ...Это квантовая запутанность, - улыбается в сторону, стряхивая пепел. Я умираю от счастья. Она кажется выше в своих сапогах на платформах. Вдыхаю:
- Так как же начинается любовь?
Пауза.
- Как начало оргазма.
Вскидываю бровь. Молчит. И честно в глаза, мерцая взглядом:
- Неотвратимо.

любить нельзя ёбнуться

Гнилая кровь, нет тебе ни сна, ни покоя.
Греешь в подъездах пальцы, дешёвая зажигалка.
Образы безобразны, не хватит алкоголя,
И онлайн стал кругом ещё большего ада.
Утром нет ни лица рядом милого, ни записки:
"Захотела йогурта с вишней, разбужу поцелуем."
Через горло внутренности, как желейные мишки,
И день новый, яркий. ...Каким-то хуем.
После всех кругов бесконечной боли -
Почему-то нежность, срывая дочиста кожу.
"Я - твоё, насовсем, прям до одури!"..
..."На тебя это, Вик, так непохоже."
Мне не страшно, я знаю чуть больше,
Не прошу ничего, только взгляда,
И молчу, чтоб не выдумать горше,
Чем слова твои "больше не надо".

В полтора помнишь себя, туман с лодкой,
В три ты впервые украл сокровище,
В пять у луны своим детским голосом
Спрашивал, слышит ли - тихая, круглая.
В девять искал себе книги про остров,
Мечту написал себе где-то к двенадцати.
Через три года разбитой гитарой
Пальцы свои обучаешь гимнастике.
Ещё через год ждёшь её на морозе,
С мягкой игрушкой и горькими чувствами.
Куришь в закаты вблизи девятнадцати,
Навсегда в памяти выжжены образы.
Здесь - двадцать два, и ты любишь впервые,
В двадцать пять тушишь окурки об руку,
В тридцать целуешь подругу и кивер,
В тридцать пять  - крыша, снег, виски и скука.

А тебе говорили, что любят? Прямо тебе, в ухо, чтобы никому.? Так же будет ещё? Чтобы я да. Пожалуйста...  Я вас всех люблю. Честно. Забирайте меня по частям или целиком, я на всё согласен, лишь бы .... да что со мной не так...

Я ела его громко, накалывая. Так
Твоё сердце, желанное,
колко постанывая,
В пятки мне отзываясь,
В самые пальчики -
Всё своё предавая, ластилось
Там,
Где все мальчики.
О.
Хуже нет лучше чувств,
Что знаешь его назубок,
наизусть...
Из уст моих мёд, и ты липкий.
Люби.
Смотри в меня, милый.
Не бойся.
Умри.

Там-тарам - по крыше дождик,
Цап-царап - по крышке когти,
Кто-то прячется внутри,
Если страшно - не смотри.

Вот так-то.

Стук да стук - сказали лапки,
Ты боишься без оглядки,
Рвут на части тебя зубки,
Ты кричал всего минутку.

Правда ведь?
 

Трам-тарам - теперь ты тоже
Цап-царап - по крышке можешь,
Стук да стук - тебя на части
Зубки...

Больно...

Ты не счастлив?

Ну прости.

Если долго хранить апельсины, не есть их самому и предлагать другим - ну смотрите, они же такие яркие, такие свежие, так пахнут, берите! - то они пропадут. Вот и с чувствами то же самое. Такое случалось несколько раз : то я невовремя, то не под настроение, то просто человеку не до этого, я понимаю же. Но, блять, грёбаные апельсины... Лежат и лежат, никому не нужные. Устроить распродажу, отдать бомжам бесплатно? Захуярить настойку из них? ...Ну вот так и происходит, с левыми людьми ты крайне откровенен, а те, кто поближе - подождут следующей партии. Только неизвестно, когда привезут, да и привезут ли вообще, если это не окупается.
Ах, ладно, для своих я выращу сам; немного, не супер, но зато честно и своё. Но они же будут не те. И не обидно, а просто грустно. А потом все спрашивают, почему у тебя никого нет. Наверное, у меня большие запросы, нереальные какие-то - творить вместе херню, трахаться и вертеть этот мир в перерыве. До смешного уже, даже чего-то одного не найти.

"Мне скучно, Сид."
 

песни горлом, ком туши - в ресницах.
замираешь, стоя у зеркала.
быть влюблённой и вдруг не спалиться -
каждый раз с тобой лучше, чем первый.
я бежала к тебе и боялась,
на гранату бросаясь с разбегу.
я люблю, хоть бегу, спотыкаясь.
если смерть - то вот так, с человеком.