Очень многое из того, что тревожит, болит, царапает, откровенно бесит и просто печалит, никуда не денется.
Такая вот правда.
И можно, конечно, включиться в яростную борьбу, пытаясь хроническое сделать временным, и даже одерживать иногда короткие победы, но жизнь тогда неизбежно утратит свой мир, превратившись в вечную войну.
А можно балансировать, смягчая необратимое нежностью отдельно создаваемых историй.
Самых разных.
Только тебе одному порой понятных.
С зашифрованными кодами твоих личных миров, с исхоженными улицами любимого города, с музыкой, прикоснувшейся к сердцу, с картинами, которые исцеляют, с книгами, которым веришь, с маленькими фрагментами внезапно найденной радости, с людьми, в которых не выискиваешь никаких диагнозов, а обнимаешь даже на расстоянии.
Когда всё это есть, то не так уже тревожит, не так болит, не так царапает, не так откровенно бесит и просто печалит.
И не так заботят чужие попытки причинить тебе побольше боли.
Исчезает злая истерика, на которой живут иногда люди, зацикленные только на нехватках и неисполнении желаний, но ничего не предлагающие жизни на уровне благодарности за то, чем она всё-таки одаривает.
Стать уживчивыми, не значит стать сдавшимися.
Значит, стать недосягаемыми для едких разочарований, которыми спекулируют с собственной судьбой, вымогая у неё только подарки...

Лиля Град
https://dzen.ru/a/ahvwfUu6WkRu5ZP6
Почему звезду советского мюзик-холла судили за то, что она выжила в плену
Заносила ей цветы, а потом убежала за кулисы — плакать.
Так говорили очевидцы того вечера. В феврале 1996 года в Театре Сатиры всё никак не могло начаться торжество по случаю юбилея. Зрители ёрзали в креслах. Прошло десять минут, пятнадцать, двадцать. Кто-то уже начал ворчать.
Потом выяснилось: виновница торжества забыла накрасить ногти. Актриса, которой исполнялось девяносто лет, отказывалась выйти к публике с ненакрашенными ногтями.
Когда она наконец появилась — в длинном платье, стройная, с горящими глазами — зал выдохнул. А она улыбнулась и сказала: «Я благодарна всем, кто пришёл посмотреть на уценённый товар, сделанный в 1906 году».
Это была Валентина Токарская. Актриса, у которой было всё — и которая потеряла всё. Дважды.
В тридцатые годы её знала вся Москва. Не из газет и не из скучных докладов — её знали так, как знают человека, мимо которого невозможно пройти. Токарская была примой Московского мюзик-холла. Самой красивой и, по словам современников, самой состоятельной актрисой тогдашней столицы.
По Москве она разъезжала на собственном автомобиле — редкость даже по меркам привилегированной богемы. Жила в квартире с видом на Кремль. Ею восхищались Зощенко, Горький, Ильф и Петров, Катаев. Вальс «Ваша записка в несколько строчек» поэт Павел Герман написал специально для неё, и этот романс не сходил с концертных площадок.
Она вспоминала, что после спектаклей у служебного входа её ждали фаэтоны — богатые поклонники соперничали за право пригласить её на ужин. И она выбирала. Спокойно, без суеты, как человек, который привык к тому, что мир вращается вокруг него.
В 1934 году Илья Ильф, Евгений Петров и Валентин Катаев написали для неё главную роль в спектакле «Под куполом цирка». На премьере сидел Максим Горький. По этой же пьесе позднее Григорий Александров снял фильм «Цирк» — но уже с Любовью Орловой в главной роли. Говорят, Орлова ходила на спектакли Токарской специально, чтобы учиться. Шарм, лёгкость, умение держать зал — всё это она подсматривала у Валентины Георгиевны.
Казалось бы, такую жизнь не сломать ничем.
Осенью 1941 года Токарская вместе с другими артистами Театра Сатиры отправилась на фронт. Культурные бригады ехали к солдатам — поднимать боевой дух, петь, смешить, напоминать о мирной жизни. Предполагалось, что через месяц их сменят.
Немецкие танки прорвали фронт под Вязьмой раньше, чем кто-либо успел перестроиться.
Артисты оказались в окружении вместе с частями армии Рокоссовского. Токарская бежала. Несколько дней скиталась по лесу в осеннем холоде, ела что придётся, не понимала, куда идёт. Полуживая, вышла к людям — и наткнулась на немецкий патруль.
На допросе она призналась, что актриса. И спела, чтобы доказать.
А потом сделала кое-что ещё. Рядом с ней был арестован актёр Театра Сатиры Рафаил Холодов — еврей по происхождению. Для него это означало верный расстрел. Токарская объявила его своим мужем. Немцы поверили.
Это решение, принятое за секунду, стоило ей нескольких лет жизни.
Пленных советских артистов включили в труппу, которая развлекала немецких солдат. С отступающими войсками их гнали всё дальше на запад: Смоленск, Могилёв, Гомель, Барановичи — и дальше, до самой Германии. В Берлине Токарская и Холодов выступали уже для советских военнопленных, работавших на немецких хозяйствах.
В 1945 году она была в Берлине, когда туда вошли наши.
Именно там, в апреле сорок пятого, её впервые увидел молодой артиллерийский офицер Евгений Весник. Сын расстрелянного в 1937 году командира, он пошёл на фронт добровольцем — доказывать, что достоин носить имя отца. Прошёл всю войну. Участвовал в освобождении советских граждан из немецкого плена.
И вдруг — Токарская.
Он хорошо помнил её по довоенному фильму «Марионетки». А перед ним стояла уставшая, постаревшая женщина с потухшим взглядом. Весник где-то раздобыл цветы и сказал: «Я всегда мечтал с вами познакомиться».
Токарская взяла букет — и выронила. Закрыла лицо руками.
Будь помягче со всеми.
Никогда ни на кого не кричи.
Старайся жить со всеми так,
чтобы от тебя люди уходили утешенные
и за тебя благодарили Господа.

Игумен Никон Воробьев
Мир, в котором мы живём, непонятен и поразителен!
>
> Март 2012 года, Южная Африка. Лоуренс Энтони, известный защитник природы и
> автор книги «Заклинатель слонов», умирает от сердечного приступа у себя дома
> в заповеднике Тула Тула. Его семья готовится к похоронам. Никто не сообщает
> об этом прессе. Информация держится в узком кругу близких. И вдруг, через 12
> часов после смерти, к дому начинают подходить слоны.
>
> Два стада. Больше тридцати животных. Они шли издалека, через территорию
> заповедника, которую годами избегали. Эти слоны были когда-то агрессивными,
> травмированными войной и браконьерами. Именно Лоуренс когда-то взял их,
> когда от них отказывались все, реабилитировал, спас от усыпления. Они не
> видели его месяцами — Лоуренс был болен и не выходил. А в день его смерти
> они пришли.
>
> Слоны подошли к дому и остановились. Встали в молчании. Не ели, не
> двигались дальше, просто стояли. Два дня. Потом медленно ушли обратно в
> заповедник. Семья Энтони была в шоке: никто их не звал, никто не мог
> передать информацию. Каким образом дикие слоны за десятки километров узнали,
> что человек, который их когда-то спас, умер?
>
> Учёные знают, что слоны обладают невероятной памятью и способны узнавать
> людей спустя десятилетия. Они знают, что слоны скорбят по своим мёртвым,
> возвращаются к костям родственников, трогают их хоботами, стоят в молчании.
> Но как они почувствовали смерть человека на расстоянии — остаётся загадкой.
> Инфразвук? Тонкие изменения в атмосфере? Связь, которую наука пока не умеет
> измерить?
>
> Семья Лоуренса описывала это как один из самых пронзительных моментов в
> жизни. Огромные дикие животные, которые пришли отдать последнюю дань
> уважения человеку, доказали что-то очень важное: связь между видами может
> быть настолько глубокой, что смерть одного ощущается другими даже сквозь
> время и расстояние.
>
> История слонов Лоуренса Энтони цепляет именно необъяснимостью. Это не
> дрессировка, не условный рефлекс, не случайность. Это что-то большее, что
> заставляет диких гигантов за десятки километров почувствовать утрату и
> прийти проститься с тем, кто когда-то дал им второй шанс.
Негатив будет вас преследовать,
если вы не будете равнодушно проходить мимо.
Позитив, в свою очередь,
будет всегда с вами, если вы будете с радостью его принимать.
Влад Зеланд

