Это цитата сообщения оля-душка Оригинальное сообщение

В приют Власий Андреевич приехал не за собакой

В приют Власий Андреевич приехал в плохом настроении и сразу предупредил, что никого забирать не собирается.

Он сказал это заведующей таким тоном, будто она лично была виновата в его приезде. Та только кивнула, привычно не принимая на свой счёт чужую резкость, и повезла его коляску вдоль вольеров. В помещении один раз ударил в нос тяжёлый запах влажной шерсти и лекарств, потом Власий Андреевич перестал его замечать. Собаки поднимали лай, тянули морды к сетке, перебивали друг друга, а он смотрел куда-то поверх их голов, хмурый, напряжённый, будто приехал не в приют, а на неприятный разговор.

Вообще-то это соседка Тамара устроила весь этот поход.


— Или ты совсем решил себя похоронить при жизни? — сказала она накануне, уперев руки в бока. — Сидишь, как пень в углу, людям не открываешь, рычишь хуже собаки.

— Вот и прекрасно. Значит, мне собака не нужна. Конкуренции не люблю.Читать далее...

Родители выбрали для сына лучшего учителя и престижную школу. Утром дед повел внука в эту школу. Когда дед и внук вошли во двор, их окружили дети.
- Какой смешной старик! - засмеялся один мальчик.
- Эй, маленький толстяк, - скорчил рожицу другой.
Дети кричали и скакали вокруг деда и внука. Тут учитель позвонил в колокольчик, объявляя начало урока, и дети убежали. Дедушка решительно взял внука за руку и вышел на улицу.
- Ура, я не пойду в школу, - обрадовался мальчик.
- Пойдешь, но не в эту, - сердито ответил дед. – Я сам найду тебе школу.
Дед отвел внука в свой дом, поручил его заботам бабушки, а сам пошел искать лучшего учителя. Увидев какую-нибудь школу, дед заходил во двор и ждал, когда учитель отпустит детей на перерыв. В некоторых школах дети не обращали на старика внимания, в других – дразнили его. Дед молча поворачивался и уходил. Наконец, он вошел в крохотный дворик маленькой школы и устало прислонился к ограде. Зазвенел звонок, и дети высыпали во двор.
- Дедушка, вам плохо, принести воды? – послышался голосок.
- У нас во дворе есть скамейка, садитесь, пожалуйста, - предложил один мальчик.
- Хотите, я позову учителя? - спросил другой ребенок.
Вскоре во двор вышел молодой учитель. Дед поздоровался и сказал:
- Наконец, я нашел лучшую школу для моего внука.
- Вы ошибаетесь, дедушка, наша школа не лучшая. Она маленькая и тесная.
Старик не стал спорить. Он обо всем договорился с учителем и ушел. Вечером мама мальчика спросила деда:
- Почему Вы думаете, что нашли лучшего учителя?
- По ученикам узнают учителей, - ответил дед.


Источник: www.facebook.com

От себя. Учитель, конечно, немаловажно. Но есть еще и родители! Они главные воспитатели.

Пожарная часть №47 стояла на окраине небольшого городка, затерянного среди лесов и болот. Место глухое, тихое, пожары здесь случались редко. Настоящей работы почти не было, и пожарные коротали время за ремонтом техники, игрой в домино и бесконечными разговорами о том, кто куда поедет в отпуск.

Николай Палыч, сорокапятилетний начальник караула, в этих разговорах не участвовал. Он сидел у окна и смотрел на пустую дорогу. Уже два года он не брал отпуск. Два года, как сгорел его дом.
Он помнил тот день по минутам. Возвращался со смены, уставший, мечтал только о душе и кровати. Позвонил жене — не взяла трубку. Подумал, занята, готовит ужин. А когда подъехал к дому, увидел зарево.
Горело сильно. Соседи уже вызвали пожарных, но его машина примчалась первой. Он выскочил, побежал к дому, но его оттащили — поздно. Крыша рухнула, пламя выло, как живое. Жена и дочь не успели выйти.

Николай Палыч тогда ушёл в себя. Уволиться хотел, но начальник, старый друг, отговорил. «Оставайся, — сказал. — Тут хоть дело есть. А там сгинешь». Он остался. Работал, тушил чужие пожары, спасал чужих людей. А дома, в пустой квартире и смотрел в потолок.
Собак он не заводил. Никогда. После смерти дочери, которая мечтала о щенке, он не мог смотреть на животных. Слишком больно.
Но Бог решил иначе.

В тот вечер они возвращались с вызова — горел мусорный бак на окраине, ерунда. Уже стемнело, фонари горели через один, моросил мелкий дождь. Машина ползла по разбитой дороге, и вдруг водитель, молодой паренёк Лёха, резко затормозил.
— Там что-то на дороге, — сказал он.
Николай Палыч вышел посмотреть. На обочине, под кустом, лежала картонная коробка, из коробки донёсся звук. Тонкий, жалобный писк.
Николай Палыч наклонился, раздвинул мокрые створки коробки. Внутри, сжавшись в комок, лежал щенок. Маленький, чёрный, с белым пятном на груди. Он дрожал, смотрел на людей огромными, влажными глазами и тихо скулил.
— Кто ж тебя сюда? — пробормотал Николай Палыч.
— Может, выбросили, — сказал Лёха. — Щенков-то много, кому нужны.

Они постояли, глядя на щенка. Тот не убегал, не пытался спрятаться. Смотрел и ждал. Ждал, что его спасут.
— Поехали, — сказал Николай Палыч и, подхватив коробку, понёс её в машину.
— А куда его? — спросил Лёха.
— В часть. Разберёмся.

В части щенка встретили радостно. Пожарные — народ простой, животных любят. Быстро нашлась старая миска, налили молока, покрошили колбасы. Щенок ел жадно, давился, но не отрывался от еды.
— Худющий-то какой, — вздыхала уборщица тётя Зина. — Кости одни.

Щенок, наевшись, подошёл к Палычу. Сел у ног, поднял морду и посмотрел в глаза. В его взгляде не было страха, не было настороженности. Было доверие. Чистое, безграничное, собачье доверие.
— Отстань, — буркнул Николай Палыч, отворачиваясь.
Щенок не отстал. Он положил голову ему на колено и закрыл глаза.
Лёха, наблюдавший эту сцену, хмыкнул:
— Всё, Палыч, пропал ты. Выбрал он тебя.
— Кого выбрал? — огрызнулся тот. — Завтра в приют отдам.
Но не отдал.
Ни утром, ни через неделю, ни через месяц. Щенок поселился в части, стал общим любимцем. Лёха притащил будку, тётя Зина сшила подстилку, водители подкармливали с обеда.



Щенок рос не по дням, а по часам, быстро превращаясь в крупную, статную овчарку с умными глазами и чуткими ушами.
Он сам выбрал себе место. Не в будке, не у ворот, а у двери караульного помещения, где сидел Николай Палыч. Ложился на бетонный пол и лежал часами, положив морду на лапы, и смотрел на дверь. Ждал.
Пса назвали Угольком-за чёрную шерсть.
Уголёк быстро стал своим. Он знал все команды, хотя никто специально не учил. Понимал, когда надо уйти с дороги, когда можно подойти, а когда лучше не лезть. Никогда не лаял попусту, только если чуял опасность.
Читать далее

Это цитата сообщения дедушка-разбойник Оригинальное сообщение

– Не вернутся они, – сказал Юрий собаке и положил рядом сосиску.

Юрий не собирался брать собаку домой — только покормил. Но через неделю понял, что это она спасла его, а не наоборот. Деревня Калиновка встретила его тишиной. Той особенной октябрьской тишиной, когда листья уже облетели, а снег ещё не лёг, и земля стоит голая, растерянная, будто забыла, что делать дальше. Юрий добирался сюда утренней электричкой, потом автобусом до райцентра, потом на попутке. Три с половиной часа из Тулы. Одноклассник Серёга Дёмин звал давно: приезжай, баню затопим, посидим, сто лет не виделись. Юрий всё откладывал – то смена, то спина, то просто лень трястись по разбитой дороге ради того, чтобы выпить водки и вспомнить, как им когда-то было семнадцать. Но в этот раз собрался. Может, потому что в июне стукнуло пятьдесят пять, и с тех пор чаще и чаще накатывало странное, не тоска, нет. Просто потребность увидеть то место, где всё начиналось. Убедиться, что оно существует.

Читать далее

Этот рассказ об одном полузабытом герое. Собаке по кличке Того.
О Великой Гонке Милосердия знают многие. Чаще всего вспоминают пса Балто, о котором снят одноименный мультфильм.
Но именно на долю Того пришлись самые страшные испытания, и он сделал невозможное.





Это случилось в январе 1925 года. Из маленького города на Аляске по телеграфу пришло полное отчаяния сообщение: «Ном вызывает!.. У нас вспышка дифтерии. Нет сыворотки. Срочно нужна помощь!..»

Это сегодня дифтерия – практически забытая болезнь, а в то время она была практически смертным приговором.
Болезнь распространялась с неимоверной скоростью. Нужное лекарство находилось в Анкоридже и Сиэтле, расстояние до которых составляло тысячи километров. Над Номом же бушевал арктический шторм, и доставить спасительную сыворотку самолётом не представлялось возможным. Не справились с задачей и корабли. Тогда сыворотку доставили на поезде из Анкориджа в Ненану – конечный пункт для железнодорожного транспорта. До Нома, терпящего бедствие, оставалась ещё 1000 километров.

И тогда остался последний выход – собачьи упряжки. На участие в смертельно опасном заезде согласилось 20 погонщиков, которые привели с собой 150 собак.




Был выстроен маршрут, в рамках которого одна упряжка проходила предельно допустимое для заезда расстояние, и передавала сыворотку следующей.

Условия, в которых люди и собаки буквально пробивались сквозь снежную пелену до Нома, были просто ужасающими. Самая высокая температура за весь маршрут составила – 30°, а нижняя опустилась до – 52°. Скорость ветра достигала 32 км/час.

В первой же эстафете, возглавляемой Уильямом Шэнноном, погибли три собаки.
Несмотря ни на что, следующие 17 погонщиков с поставленной задачей справились – сыворотка медленно, но верно приближалась к Ному.
Читать далее

Это цитата сообщения дедушка-разбойник Оригинальное сообщение

Пакет в сугробе вдруг шевельнулся – Денис замер от неожиданности.

Есть такие дни, когда всё идёт не так. Вот прямо с утра – будильник не прозвенел, кофе убежал на плиту, начальник наорал при всех. И ты тащишься домой, и думаешь только одно: добраться, закрыть дверь, лечь и не видеть никого. У Дениса был именно такой день. Да что там день – такая жизнь последние полгода. Полгода после развода. Пустая однушка на окраине. Тишина, от которой хочется выть. Раньше он возвращался – а там Катя. Запах еды, телевизор бормочет, тапочки у двери. А теперь темнота за дверью и холодильник с одиноким пакетом кефира. Декабрь. Мороз под двадцать. Денис шёл дворами, срезая через детскую площадку. Фонари горели через один – половина побитая ещё с осени, и никому дела нет. Снег скрипел под ботинками так громко, что казалось на весь район. Ни души вокруг. Нормальные люди в такой холод по дворам не шляются. Он уже почти прошёл мимо мусорных баков, когда краем глаза зацепил что-то. Пакет. Обычный белый пакет-майка, полузасыпанный снегом у забора. Мало ли мусора валяется. И тут пакет шевельнулся. Денис встал как вкопанный.

Читать далее

[700x512]



Было это в старые времена. Одна женщина утром в Светлый праздник собрала корзину: семгу малосольную положила, ветчины кусок большой, куличи свежие, теплые, румяные, творожную пасху, сыра полголовы маслянистого, со слезой на срезе...
И взяла хорошую материю, чистый бархат и парчу. И сапоги новые. И платок с цветами и бахромой. Много всего взяла самого лучшего и отменного! Наказала слугам нести все это добро, да не уронить в весеннюю грязь!

И в восторженном настроении она пришла к одному уважаемому священнику. Не шла, а по облакам летела будто бы! Она восхищалась этим человеком. Слушала его проповеди. И любила высокой любовью. Вот ему и несла эта женщина свои дары с восхищением и признанием.

А священник был скромен, в стареньком облачении. И жил скромно, в бедности, в маленьком домике. Женщина воображала, как обрадуется ее кумир богатым дарам. И признает ее самой доброй и щедрой из всех прихожан.
Священник поблагодарил, поглядел на корзины и кошелки с подношениями. Сколько всего! И сказал женщине: ты своим домашним тоже подарила подарки, да?
Женщина ответила, что домашние ее не заслужили подарков.
Муж мало внимания уделяет, все сидит над бумагами да на службу ходит. Холодный и черствый человек.
Свекровь ядовитая старушка, двенадцать лет назад, тоже на Пасху, такого наговорила обидного. Каждое слово могу повторить, до того врезались эти слова в мое сердце. С тех пор я сквозь зубы с ней разговариваю и только по делу.
Сын непутевый, пошел учиться живописи. Мать не слушает, связался с какой-то бедной девушкой, жениться на ней хочет. Поэтому я сына прокляла материнским проклятием и порвала отношения.
А дочь своевольная, все журналы читает и не чтит праздники. Ничего она от меня не получит.

Священник спросил про слуг, про кухарку и дворника. А им что досталось? Да ничего. Ничего они не заслужили. Дворник пьян бывает часто, кухарка месяц назад гуся пережарила до угля. Слуги ленивые и вороватые. Они не заслужили подарков. А заслужили только вы, отец, своими прекрасными проповедями и возвышенными мыслями. Трезвым образом жизни и скромностью. Это всякий знает. Я вас обожаю!

Священник вздохнул и велел нести дары домой. Сказал: "не надо мне ничего. Ты раздай подарки своим домашним, Матрена. И это будет для меня наилучшим подарком в светлый праздник. Раздай. А то, поди, и куличика им не оставила. Подарки не заслуживают. Заслуживают медали и награды. А подарки дарят близким сначала. Просто из любви. И прощают их за вольные и невольные промахи и обиды!".

Матрена обиделась сильно. Велела слугам взять корзины и кошелки. И сама подхватила самую большую корзину с пирогами... Повернулась да пошла, разочарованная. Вот и люби кого-то. Тебя отвергнут и изобидят, как обычно...

Но она дошла до своего крепкого справного дома с лазоревыми ставнями. Небо синее, солнце брызжет светом, желтые цветочки по канавам расцвели. И листочки проклюнулись нежные, зелененькие. И душа женщины отмякла, потекли обиды через чистые слезы. Слезы раскаяния.

И дома она молчаливому худому мужу, который сидел с пером и переписывал документы, поднесла тарелку с куличами. Так вкусно пахли они! Позвала чай пить, самовар поставили, уже кипит! И поцеловала его в седую бороду, так он удивился!

[700x375]

И свекрови, ядовитой старушке, подарила платок с бахромой, тоже позвала чай пить с пирогами и ветчиной. Поцеловала старушку в сухую щеку, - едва теплится жизнь в ней. Совсем она иссохла, маленькая стала, сидит и смахивает слезу старческой лапкой. И на платок глядит, улыбается...

И сына она поздравила. Подарила кучу всего, съездила к нему на квартиру. И для девушки передала парчу и бархат. И целовала сына, а дома целовала строптивую дочь. Дочь плакала, обнимала маму, просила прощения. И глазам не верила, столько маменька ей надарила хорошего! И столько угощения на столе, и самовар кипит, и все радуются...

Дворник, слуги, кухарка - все получили хорошие подарки. И угощение. И всех женщина поцеловала, сказала главные слова. И стало у нее тепло на душе, расцвели там цветы, засияло солнце... Весна пришла. А вечером пришел старенький священник. И тоже пил чай. И никого не корил, не ругал. И взял в подарок кулич. Только его и взял.

Потому что много ли человеку надо?
Только любовь и прощение. Вот они-то и нужны нашим близким. И нам тоже.

Автор Анна Кирьянова