Известный испанский пастелист Висенте Ромеро Редондо

gavr ggg
8,9 тыс. подписчиков





3 065 просмотров 12 апр. 2020 г.
Известный испанский пастелист Висенте Ромеро Редондо один из
заметных на сегодняшний день
художников, занимающий одно из почётных мест среди именитых
живописцев своего времени. Сложность передачи света на картине
легкость и прозрачность составная часть уникальности это живописца.
Красота женской натуры - поэзия его живописи.
*****

Художник Vicente Romero Redondo

Читать далее...

Сайт так называется. Там собрана самая красивая музыка за всю историю и так же ещё много чего интересного есть. Например раздел "Музыка для свадьбы". Тоже своего рода классика только из мира попсы. Наша и зарубежная. И то что может пригодиться непосредственно для свадьбы. Шуточные дипломы, открытки и т.д.  Что ещё... Фото 19 века. Там кстати есть фото жены Пушкина и фото Дантеса, кроме прочего.

Ещё есть раздел "Интересные программы и сервисы", "Наука и космос", "Религия, чудеса". Мне кажется всё это очень интересно и познавательно. Заходите, друзья!

 

Ссылки на моей страничке тут.

"– Это безумие! – кричит кто-то.
– Все, что нынче происходит с миром, безумие."

Респект - за одну только эту пророческую фразу, написанную почти 15 лет назад, когда мир ещё только готовился свихнуться, но уже тогда было ясно, к чему оно всё идёт. А сейчас (привет, старикан "Оскар") - кто б сомневался? Нынешний мир - это мир безумия. Может быть, Гжендович писал не об астронавте Драккайнене, а о родной матушке Земле, населённой обитателями с непонятными и невероятными вывертами?

Итак, в русском издании второй том масштабной фантастической эпопеи "Владыка ледяного сада" называется "В сердце тьмы". Его нельзя читать отдельной книгой, второй том - это прямое продолжение той же самой истории. Без первого будет непонятно.

Землянин Вуко Драккайнен - эдакий прокачанный супергерой, временами весьма язвительный - прилетел в Мидгард в качестве спасателя - экспедиция из восьми человек, которая отправилась сюда, пропала. Электроника тут выходит из строя, связь практически никакая. Да, это сумасшедший мир магии, абсолютно уникальный и ни на что не похожий, прагматик Вуко никак не хотел этого признавать, но к концу первой книги пришлось - куда уж дальше ехать, если тебя превратили, не проспойлерю, хотя и хочется, во что. Да что сам герой - вчипированный искусственный интеллект - Цифраль ухитрился стать маленькой феей, которая ведёт себя порой занудно, как комар.

Уже в конце первой книги Драккайнен узнал в общих чертах о судьбе экспедиции. Теперь он продолжает свои розыски, а заодно и пытается по дороге переустроить мир. Это не было бы людской заботой, но почему он должен это делать, опять же следует из финала первой книги, так что рассказывать об этом не буду.

А юный принц Тенджарук (Император без дворца, без армии и без подданных, верящих в его власть, – никто. Обычный человек.) остался в одиночестве. Ну, не совсем в одиночестве - с наставником, который пожертвует собой ("Ее ненависть сгорит в огне моей преданности"). По насыщенной смертельными опасностями территории родной страны он пробирается на север, где, очевидно, в 3-й или 4-й книге встретится с Вуко.

"Тебе пришлось бежать через всю страну и видеть вещи, которые никогда не должны бы случаться. Видеть и думать: «Где-то там есть другой мир. Есть мой народ, который никогда бы так не поступил. Была когда-то такая страна. Если бы я только мог оказаться с ними, если бы мог вернуть свою родину»."

По-прежнему читать очень увлекательно.

Очень мне понравилась, ну прямо до восторга, первая часть фантастического цикла "Владыка Ледяного Сада" под названием "Ночной Странник" польского автора Ярослава Гжендовича. Жанрово это скорее добротная смесь научной фантастики и фэнтези. В сети цикл обозначен как "героическое фэнтези" и "мягкая (то есть гуманитарная) научная фантастика".

Сперва очень чувствовалось влияние разных авторов, особенно "Трудно быть богом" Стругацких, но постепенно автор разошёлся и создал весьма добротную вещь, которая читается с большим интересом, так что я по окончании первого тома сразу перешла ко второму, который сейчас и одолеваю.

Итак, начало эпопеи - "Ночной Странник", как я уже говорила, очень напоминает роман Стругацких. На планете Мидгаард существует гуманоидная цивилизация, уровень которой соответствует примерно нашему средневековью. Вмешиваться в дела и развитие этой цивилизации земным правлением запрещено, однако, два года назад сюда были посланы специалисты с Земли с целью эвакуации то ли первых приземлившихся, то ли местных гениев, как у Стругацких - точно не помню, смотреть лень. Экспедиция пропала. Теперь на поиски пропавших землян отправлен некий Вуко Драккайнен, человек, наделённый некоторыми способностями, которым могли бы позавидовать (или посочувствовать) марвеловские супергерои. Без них никак - ибо Мидгаард только внешне напоминает Землю. Законы физики здесь "ушли покурить" и творится непонятно что. Электроника да и любая техника приказывают долго жить вскоре после приземления. Часть действия ведётся от первого лица со стороны этого персонажа, Драккайнена, которого, кстати, и называют Ночным Странником. Но другая - от имени Тенджарука.

В книге два главных героя, действующих независимо друг от друга. В "Ночном Страннике" они друг о друге даже ещё не слышали. И территориально находятся по разные стороны континента. Равноправный по значимости Драккайнену персонаж - Тенджарук - мне напоминает нашего земного Гаутаму Сиддхартху. Это склонный к философствованию и любви ко всему живому юный принц, которого изысканно обучают всему, что может в жизни пригодиться правителю. Но однажды в государстве появляется странная женщина, представительница древнего культа (хороша аналогия с Его Воробейшеством из ИП), которая начинает перетягивать на свою сторону жрецов и жителей страны. Тенджарук - Владыка Тигриного Трона, Пламенный Штандарт, Господин Мира и Первый Всадник, Император - оказывается в изгнании. Он сам о себе расскажет, как и Драккайнен - от первого лица - и о своей жизни во дворце, и о своих скитаниях.

Это, может, по уровню и не Лю Цысинь, но лучшее в фантастике после него, что я читала в последнее время. Очень увлекательно и с неожиданным финалом.

Название 800-страничного сборника "Как мы пережили войну. Народные истории" говорит само за себя - в книге собраны воспоминания о Великой Отечественной тех, кто был в те трудные годы ребёнком, изредка - тех, кто воевал, или чья память в подробностях сохранила рассказы уже ушедших родных. Антология охватывает и мемуары тех, кто голодал в блокадном Ленинграде, и тех, кто воевал на фронте, и тех, кто уходил в партизаны, и тех, кто жил на оккупированной территории.

Книгу отличает высокая объективность - она наполнена множеством мелких бытовых подробностей, которые обычно в советское время цензурировались. Разные люди, разные рассказы, разные ситуации. И прихода своих порой боялись на оккупированной территории, ибо могли для нужд армии отнять последнее, а то и расстрелять, если что не приглянулось; и порой немцы вели себя прилично, даже кому-то жизнь спасали. Это, конечно, частные случаи. В целом же - это всем знакомая история - про страшное время беды. В основном, глазами тех, кто в это время выживал.

Больше всего поразила история про мальчика, который потерял продуктовые карточки на месяц на всю семью. Не в Ленинграде, нет. Но и в других местах продуктов не хватало. Мальчик повесился. Когда его стали раздевать, чтобы приготовить к похоронам, сняли валенки, а в них оказались пропавшие карточки.

Непростое чтение.

Говорят, после блистательного романа "Правда о деле Гарри Квеберта" молодой швейцарский автор Жоэль Диккер сдулся. Наверное, преждевременно делать такие выводы, хотя после первого романа написано ещё два. Но "Исчезновение Стефани Мейлер" - явно провальная вещь, а вот находящийся между этими детективами семейно-бытовой роман "Книга Балтиморов" - вызывает неоднозначные впечатления. Хотя, сразу можно сказать, вещь не яркая и не оригинальная. Далеко не "Вино из одуванчиков" и не "Щегол", хотя, конечно, автор и не претендует на столь высокий уровень. Но и не совсем провал. Это такая книга - которую в принципе может написать каждый человек - о самом себе, о своём детстве, о своих друзьях. Вероятно, первоначальный успех застопорил Диккера - ему оказалось трудно удержать позиции, взятые "Гарри Квебертом". И он выбрал жанр, который заведомо провалить трудно. Но шедевра на гора не выдал. Самая обыкновенная история.

Героями её стали несколько подростков, влюблённых в одну и ту же девочку. Назвали они себя "Банда Гольдманов", хотя никакими такими бандитами они не были. Даже не мелкая шпана. Вполне интеллигентная компания. Дети являются выходцами из нескольких семей, чьи непростые, хотя и дружественные (без фанатизма) отношения влияют на их поступки и будущее, для некоторых очень даже губительное.

Рассказчик - один из тех самых поврозлевших ребят. И он напрямую связан с сюжетом "Правды о деле Гарри Квеберта", но это совершенно разные вещи - оба произведения вполне независимы и практически не требуют никакой связки между собой.

В целом, ничего особо интересного, кроме одной идеи, которая просачивается между строк и которую нечасто встретишь у писателей - о разочаровании, которое зачастую постигает человека после смерти близких ему людей, когда он узнаёт о них то, что они никогда не афишировали, ибо стыдились того но это разочарование связывает умерших с живыми ещё крепче, ибо испытание правдой является истинным критерием дружбы.

В 2018 вышло в свет историко-публицистическое произведение Александра Бушкова "Русский Ротшильд или Хорошие были господа". Бушкова я прежде не читала, так что по этой документальной книге состоялось моё с ним знакомство. Скажу кратко: понравилось. Я не буду цепляться к датам и цифрам, к дотошности, с которой автор подошёл к материалу. Некоторые читатели придираются, я - не буду. По этой книге не собираюсь изучать историю, а просто для общего ознакомления вполне интересный материал, адекватно и просто поданый.

Как можно догадаться по названию, книга посвящена русским меценатам и благотворителям всех мастей: Нобелям, Морозову, Штиглицу, Солодовникову, Гаазу и многим другим. Поднять эту тему - само по себе дело благородное - негоже забывать хорошие поступки людей. А то, что благотворительность была в России в почёте, факт известный. Да только имена и дела вершителей добрых дел зачастую оказались позабытыми.

Читается легко, с интересом. Единственный попрёк автору - это некая аура, благодаря которой начинает казаться, что всё в царской России было окутано розовой дымкой, а все богатые были чудесные люди. В самом деле, конечно же, не так. И может быть, этот контраст между лучшими и худшими тоже стоило показать?

Цикл романов "Квинт Лициний" петербургского автора Михаила Королюка состоит на данный момент из 3 книг: "Спасти СССР. Инфильтрация", "Спасти СССР. Адаптация", "Спасти СССР. Манифестация".

Прочитала запоем все три книги, но предупреждаю сразу - бред невероятный. Такой вот парадокс. Понимаешь, что хрень. Видишь по ходу кучу недостатков. А читать всё равно увлекательно. Как в детстве "Трёх мушкетёров", когда совершенно не важно, что герои-то в самом деле, козлы: один - пьяница, другой - дурак, третий распутник и интриган, а четвёртый - задира; и все вместе - головорезы и убийцы, от которых добропорядочным гражданам лучше держаться на приличном расстоянии; главное - что они такие замечательные и они есть. Логика нервно курит в сторонке, а эмоциональная составляющая поднимается до небес.

И всё-таки хрень. Но эта хрень мне понравилась, и если коронавирус не убьёт ни автора, ни издателя, ни меня, читателя, надеюсь прочитать со временем и пока ещё не существующую четвёртую часть.

По жанру это социально-приключенческое фэнтези, основанное на альтернативной истории нашего мира - как раз того периода, на который пришлись годы молодости многих современников автора. Главный герой - Андрей Соколов - попаданец из нынешнего времени в 1977-й год, в собственное тело восьмиклассника. Со всем набором знаний о современности. А то, чего персонаж не знает - он может почерпнуть из какого-то аналога интернета, который можно назвать ноосферой, можно ещё как-нибудь, не важно.

Короче, 50-летний мужчина попадает в тело подростка - собственное - так что слишком долго и тяжело адаптироваться ему не приходится. Цель его появления в прошлом - предотвращение развала СССР, а вместе с ним и последующей гибели всего мира. Почему гомеостатическое мироздание выбрало именно этого - не слишком умного, не слишком успешного и на всё забившего, хотя в целом положительного, дядьку - рассказано туманно и неубедительно. Приходится принять как данность.

В теле подростка происходит симбиоз сознания взрослого мужика с подрастающим и бушующим гормонами организмом, так что сверхувлечённость героя девочками-одноклассницами, да и не только одноклассницами, сперва воспринимается очень отталкивающе - ибо всё-таки ум и опыт у него старческие, и выглядит всё-это весьма смахивающе на педофилию. В третьем романе у автора появился соавтор и, возможно, благодаря этому, сексуальная обострённость героя становится на порядок-другой ниже. Можно уже немножечко вздохнуть, и хотя по-прежнему героя окружает целый гарем, а он ведёт себя как мужчина, умеющий обворожить любую представительницу противоположного пола и отечески покровительствующий каждой встречной юбке, это уже не раздражает.

Короче, адаптация происходит не столько у героя, сколько у читателя, который должен принять правила игры - ему приходится принять героя как положительного персонажа. А это осложняется ещё и первым же поступком Андрея Соколова по спасению СССР - он начинает с того, что пишет в КГБ донос на всех действующих в тот период на территории страны шпионов. Так и видишь восьмиклассника, который строчит кляузу. Может быть, это и правильно, но выглядит гадко. Млин, для какого вообще возраста это писалось? Что за каша у автора в голове?

Для полноты картины положительный герой Андрей Соколов строит запасные планы - как удрать в Штаты, когда подвернётся такая возможность, как устроить легальный бизнес, как раскрутить свой имидж и т.д.

Ну, я предупреждала - это всё бред.

Однако, если принять авторские правилы игры как таковые, то в книге обнаруживается и множество положительных моментов. Во-первых, охрененная ностальгия по тому хорошему, что было в СССР (сам-то герой тащится даже и от не слишком хороших проявлений того времени, интересно, а как сам автор?). Во-вторых, видно, что автор проработал множество материалов, так что перед читателем возникнут не совсем привычные, но вполне адекватные образы дорогого и любимого Леонида Ильича, а также всего его окружения, включая Андропова.

К концу третьей части Соколов - всё ещё школьник. Он активно занимается переделкой реальности, в связи с чем за ним уже охотятся и КГБ, и ЦРУ, и кто только его ни разыскивает. Хотя Андрей таится не слишком профессионально и вообще лезет в каждую бочку затычкой, но ему пока попросту везёт. Всё-таки хотелось бы, чтобы его уже вскорости поймали. Жду продолжения.

Том.

[700x599] [показать]

 

[499x699]

Стихи

Дневник Черновик

Суббота, 01 Января 2011 г. 15:42 Читать далее...

***





Идущие в сумерках


По пути, которого нет.


На мерцание света,


которого нет.


Вдохновленные


Откровеньями, которых нет.


Удрученные


Мудростью, которой нет –


Немыслимость равенства нашего


Бытию и вообще вещам.


Обольщающиеся,


Если уже не на свой,


Не на собственный,


Так насчет бездны...





***





Видеть трепет


листа последнего –


как вот только удержался.


Слушать гул


Громадного,


Безмолвного пространства,


что оставлено


птицами,


светом.


Светом и Богом,


Вкус поздней осени.





***





Невыразимое только


имеет смысл.


Заклеившие небытие обоями,


Мы доросли уже,


чтоб увидеть


комизм своего страдания.








вечерняя прогулка с собакой


Хлопья снега в лицо


большие, тяжелые, мокрые. Сквозь


это все


фонари и окна –


бытие.


Эта сама собой разумеющаяся,


даром данная


чистота бытия...


Мой пес


уже наигрался, сел,


громадный, тяжеловесный.


Смотрит мне в глаза...


Жаль, конечно же,


все-таки жаль,


что жизнь не имеет смысла.


Пусть так, наверно, и должно


за ради свободы


или чего там...





***





Видишь, я жив. Отчего? Не убывают ни детство,


Ни грядущее. В сердце моем возникает


Сверхсчетное бытие.


Р.М. Рильке





Звезды – бессчетное множество окон.


Звезды – бессчетное множество глаз.


Космос, вперившийся в нас


или Хаос.


В нас ли,


сквозь нас,


мимо нас.


Значит, нам


ни-че-го не надо.


На свободу выпустили


достижимое наше,


Недостижимое.


Наше Бытие и наше Ничто.


Мы затмеваем в них все же –


Пусть даже


это и есть их бытие...


будто ладошка,


будто спазмы натруженной


мышцы сердечной


разжались.


Как жесток


ветер вселенский.


Замерзают на нем наши слезы.





Край бытия.


Что бытие? Только собственный край,


что повсюду,


Он больше бытия.


Мы, забывая об этом,


узнать ли, припомнить не можем судьбы.


Так безысходно, бездонно, бездомно бытие.


Каплю нежности, что


нам как будто дарована


разве сквозь сумерки нам пронести?


Разве нам удержать


то мгновение наше,


что вроде бы глубже,


чем Время?


Наш удел – пригубить.


Как мы все же виновны.


Холод неба,


пространства


мы тянем губами –


сухими губами.


Что бытие?


Только собственный край.


Край везде.


Центр – нигде. Что еще,


чем еще возразить нам абсурду


и холоду, ужасу липкому,


пустоте и нелепице жизни...


Чем нам искупить


Озарение наше


и обладание наше,


последнего, право, немного


и первого тоже немного...


Истины наши из слов –


Умирают, рождаются в слове.


Слова,


пусть доподлинны, но


Это все же не суть,


пусть порой увлекательней сути.


А суть,


та последняя


та глубинная самая, чье


пространство – безмолвие,


воздух,


разверзлая вещь,


что в мгновенье своем больше мысли о вещи –


Она лишь реальна.


Жизнь, чья сила в повторе,


занудном повторе.


Мы обставляем себя, как квартиру


безделушками всякими Духа,


и совесть свою


здесь стремимся задобрить страданьем,


нашим страданьем.


Как сладко


взять утешительный приз метафизики.





Сущее ростом с ночь –


это может быть тоже за ради


той сути –


Сущее знает, ему не достать.


Мерзлый город.


Женщина.


Отсвет


на прекрасном усталом лице.


Где-то сверху случайного звука застылость.


Что мы?


Да как раз ничего –


Что-то даже было бытием.


А счастья просить?


Или хотя бы тепла...





Как в мелочах мы бываем бездарны.


Точно также почти


как и в главном.


Сколько всяческих смыслов


на нас наросло,


налипло за жизнь.


Что Бытие?


С отвесного края Бытия


прыжок в Ничто,


чтобы быть (!?)


Стать собою – Бытием (!?)


попытаться хотя бы...


Чтоб выхватить


Ничто


у Ничто (?),


умножая немыслимо непостижимое.


Или просто прыжок в Ничто?


Но Бытие наверное больше,


заведомо больше


своего становленья.


Зачем?


Зачем непосильное?


Искаженность, забвение это зачем?


И мы,


мы здесь причем?


Непричем.


И потому сопричастны.





Все наше.


Все в нас –


Не имеет вообще Читать далее...

Авторская техника масло акрил на холсте 80х100
[699x571]

Авторская техника масло акрил на холсте 80х100

Авторская техника масло , акрил на холсте , картоне - пейзажи Санкт-Петербурга , композиции

Авторская техника - масло, акрил на холсте ,картоне -пейзажи санкт-петербурга , композиции

  для тех кто с содроганием представляет Новогоднюю Ночь с фильмом "С легким паром" и с галереей эстрадных певцов которых целый год итак приходилось поневоле смотреть на экране в течении десятилетий - для тех предлагается несколько фильмов... последний из них я закончил только что - он называется "КАК я был ЮВЕЛИРОМ"... с Новым Годом! приятного просмотра...

 

 

                             

  [500x445]

Читать далее...

 

[670x699]

[показать]

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

С НОВЫМ ГОДОМ!

И я хотела бы поздравить вас с 2011-ым новым годом. Пожелать вам побольше счастливых и радостных улыбок.

Чтобы случалось так, что ваши самые заветные желания как можно скорее осуществлялись.

И я хочу, также пожелать,чтобы ваши судьбы были к вам благосклонны и вы бы всегда добивались того, к чему стремитесь.

 

 

 (Шведская ткань, масло)

Автопортрет!

[572x699] [показать]

 

[показать]

Дрожим, зарывшись в капюшоны,
как воробьи на мерзлых ветках
и ждем подачи теплых клеток,
заполнив зимние перроны.
 
Скорей бы!... Будничное утро
тревожит закопченным небом,
все застилая колким снегом -
заиндевевшим перламутром.
 
Так хочется в тепло, домой!
И оживают вдруг сомненья
в необходимости скольженья
по рельсам,  выбранным судьбой.

 

Читать далее...

Сладкий голосок!

( Шведская ткань, масло).

[700x569]

[566x699] [показать]Хороштй формат!

Стёб!

Крутышка!

[488x698] [показать]Хороший формат!

Планета в вечности замкнула свой виток
В безбрежности непознанной Вселенной,
Где времени и жизни есть исток,
Сокрытый Божьей тайной сокровенной.

И снова будет солнечным восток,
И день, и ночь в порядке неизменном,
И детский смех, и старость в мраке тлена,
И хлеба робкий полевой росток.

Не повторится лишь любовь одна,
Как вечный лёд осталась холодна,
Последней, безнадёжной, безответной.

Но странный этот холод, Натали,
И всё равно любовь в душе горит
И согревает душу в жизни этой.