Вспомнилось. Вела я когда-то семинарское занятие по Корнелю. Французский драматург. Пьеса Сид. Перебила мой монолог студенточка журналистка:

- Я эту Химену вообще не понимаю! Как же так? Она Сида вроде так любит и приказывает убить? Дура какая-то...

Включаю про эпоху, традиции, любовь к отцу, не могла поступить иначе в создавшейся ситуации и прочее…

Выслушали. Разошлись. Бессмертную пьесу Корнеля читать побежали, наверное. Ну и дура эта наша Химена. А сама себе думаю: как я её понимаю. До слёз. Только Сиды перевелись.

Пришла жаловаться на студентов и рассказывать эту историю своей научной руководительнице. «Да, не понимают», - отвечает. И выдала анекдот о славе, поговорках и Корнеле.

Были они в начале восьмидесятых во Франции, поселили их в общежитии со студентами. Утром она вошла на кухню, там девушка-студентка, юная парижаночка на рассвете жарила яичницу. Восходящее солнце через оконное стекло переливалось и блистало в яичных желтках на сковородочке.

- Beau comme le Sid! - выдохнула девчушка.

Тут Эвелина Николаевна, услышав ключевое слово Сид, страшно обрадовалась: конечно, Корнель, какое великолепие…

Изумлённая идеальным французским русской женщины юная француженка спросила:

- А кто такой Корнель?

Это поговорка такая: «Прекрасно, как Сид», вошла в обиход, в быт. Фигура речи. А кто такой Корнель — жё не компран па.