На холодном зияющем острове
(Вот во что превращается жизнь)
Я иду неуверенной поступью
Вопреки всем желаниям вниз.
Схемы вен - навигаторы времени,
Всё отчетливей грустный маршрут.
Может проще без роду без племени?
Беспощадно потери нас бьют.
У фрагментов услужливой памяти
Навсегда одна тема на всех.
В тихом омуте, призрачной заводи
Слышен детский утраченный смех.
Сны, как волки, упрямы и голодны,
Закрываю глаза - они тут.
Эти сны, эти личные оводы
Кровь и душу настойчиво пьют.
Память - груз драгоценный и тягостный,
Испытание «было и нет».
Миг прошедший счастливый и радостный
И тоска до скончания лет …



(с) zlata chern
[564x437]

Мы все от жизни что-нибудь хотим —
Тот — золота, а этот — жаждет славы.
Но про кого-то скажут: «Наследил…»,
А про другого: «Он свой след оставил!»

Один амбициозно рвётся вверх,
Неважно в чём — в достатке ли, в карьере.
Но часто он приносит в жертву тех,
Кто души и сердца ему доверил…

Другой… он тоже бредит высотой,
(ведь кто из нас стать первым не желает?),
Но он — другой — в погоне за мечтой,
Ни совесть и ни честь не потеряет!

И цель близка, и слышен звук фанфар…
Так кто же на вершине хит-парада!!!
Одной судьбе дано решить финал,
Преподнеся достойному награду!

О чём мечтаю я? — Да просто быть,
Дышать, любить и знать, что я любима!
И каждое мгновение ценить,
Поскольку наша жизнь неповторима!

© Евгения Ренар
[466x700]

Множатся мысли, мелькают события,
Можно отдаться на милость беспечности…
Мы в этом мире — всего лишь любители,
Мелкий песок на ладонях у Вечности…
Перечеркнём то, что пройдено, прожито,
Пеплом посыплем повинные головы…
Пусть перемелется в пыль наше прошлое…
Приступ печали поделится поровну…
Может быть кто-то разложит по полочкам:
Мудрое к мудрому, вечное к вечному…
Мир, словно пазл, соберём из осколочков.
Может быть станем чуть-чуть человечнее…
Предназначение станет проклятием…
Поздно, увы, к нам приходит прозрение —
Путь недалёк от чертогов до паперти…
Пусть всё забудется, как наваждение…
Молимся вместо того, чтоб покаяться…
Мимо мишени проходит возмездие…
Маятник памяти мерно качается,
Медленно время стекает по лезвию…

© Евгения Ренар
[510x700]

Зазеркальный обман… Мы — затворники чьих-то иллюзий,
Неумелый рисунок на серой шершавой стене.
Больше нет ничего… Незнакомые странные люди
Равнодушно пройдут, не заметив бесплотных теней…

Впереди пустота… Мир в безвременьи скоро утонет…
Не вернуться назад, где осталась частица души.
Только бьётся огонь между наших сомкнутых ладоней…
Это — пламя любви и надежды на новую жизнь.

© Евгения Ренар
[700x552]

Я исчезну…
Возможно, вернусь через тысячу лет,
В то мгновенье, когда обо мне навсегда позабудут.
И никто из живущих не сможет узнать силуэт
В полустертом рисунке…
Почти не надеясь на чудо
Обретаю свободу, расправив два белых крыла.
Не боясь высоты, оттолкнусь от поверхности крыши
И шагну в неизвестность, разбив за собой зеркала.
Поднимаясь над городом сонным всё выше и выше
Я лечу в никуда и, однажды, растаю, как сон,
И останется эхом моя недопетая песня…

Только белое пёрышко ляжет на чью-то ладонь,
Как случайный подарок заоблачного поднебесья…

© Евгения Ренар
[483x700]

В жизни бывает все. Мне кажется , что эта песня Вероники Долиной о нашей жизни, в которой в семье сильных удачливых родителей может родиться слабый, хилый, трусливый зайчик, которому в жизни придется очень тяжело, а маленькая серенькая зайчиха рожает настоящего волчонка - злого, дерзкого, жестокого, с полным отсутствием чувства любви. Но мамы любят любых своих детей, какие бы они ни были... У меня были соседи- мать с сыном. Она родила ребенка в 39 лет и сама его вырастила, никогда не говоря с ним об отце. Любила сына бесконечно, он , пока был маленький, рос обычный ребенком, а лет с 10 превратился в волчонка, злого, драчливого,жестокого. В 14 лет стал требовать у бедной матери сказать- кто его отец, а когда она сказала - начал упрекать ее, что она, если уж рожала для себя, то могла бы выбрать ему отца побогаче . Он стал презирать мать, которая любила его больше жизни, называть ее неудачницей, совершенно перестал слушать.... Они уехали из нашего дома и я потеряла их из виду . Вчера на даче слушала старые песни , услышала песню Вероники Долиной "Полнолуние" и вспомнила. И была на целом свете тишина. И плыла по небу рыжая луна. И зайчоночка волчиха родила, И волчоночка зайчиха родила. И зайчиха была верная жена, И волчиха была честная жена. Но зайчиха теперь мужу не нужна, И волчиха теперь мужу не нужна. - Ты зачем, жена, зайчонка принесла? - Он от голода, от холода помрёт. - Ты зачем, жена, волчонка родила? Он окрепнет, осмелеет - нас пожрёт. Та качает своё серое дитя, Та качает своё сирое дитя, Та качает своё хищное дитя, Та качает своё лишнее дитя. И стоять на целом свете тишине, И луне на небо чёрное всходить, И зайчоночка родить одной жене, А другой жене - волчоночка родить. Рисунок - Художественая мастерская Narinart Armgallery

На даче в старом номере номере журнала "Story" прочитала очень интересную историю о роли матери в жизни одного из Великих людей. Прочитала и задумалась - как это сложно быть Великим ученым и при этом беспрекословно слушаться любимую маму...... В январе 1871 года Альфред Нобель отказал Саре Бернар... Современники говорили о Нобеле с придыханием, считая его из обретение динамита "крупнейшим успехом в науке о взрывчатых веществах со времен открытия пороха". Но что касается "науки страсти нежной"- в этом Нобель и в тридцать лет был, выражаясь мягки, дилетантом. А тут его, рыцаря бедного, угораздило влюбиться не в какую- нибудь фифочку, а в femme fatal- французскую актрису Свру Бернар. Альфред побывал на нескольких ее спектаклях и пару раз пригласил на рандеву. Этого оказалось достаточно, чтобы тридцатилетний ученый, свято почитавший родителей, написал им в начале 1871 года письмо с просьбой благословить бока с артисткой. "Сынок,- писала в ответ мать.- я знаю твою пассию не понаслышке. Видела ее игру в нашем театре. Если тебе нужна богема- ты ее получишь...Но недаром актеров в старину не разрешает хоронить на кладбище. У них нет собственной души, сыночек, только многочисленные роли. Я знаю, во Франции к человеку, загубившему свою жизнь из-за женщины, относятся с сочувствием и сожалением, а сам герой гордится этим. На твоей родине , сын мой, такого человека считают болваном. А ты ведь все- таки швед". Вопрос о браке с Бернар был тут же закрыт. Шведская мама Андриетта, подобно анекдотическим еврейским мамашам, как цербер, контролировала Альфреда, она ни до, ни после Бернар не одобрила ни одной кандидатуры в невестки. И Великий ученый Нобель так и остался холостяком. Всю жизнь он боялся умереть в одиночестве, в окружении"казенных людей". Но ровно так и произошло." "Чем отличается еврейская мама от арабского террориста?- С террористом можно договориться". "Чем отличается еврейская мама от ротвейлера?- Ротвейлер рано или поздно отпустит мальчика, мама- никогда"