Россия как в кино.
Земной_шар
/ Только_для_женщин
:
03-06-2026 19:22
Некоторые места в России выглядят так, будто созданы специально для съемок фильма. И пока одни туристы делают фото на фоне известных достопримечательностей, другие находят те самые ракурсы, которые собирают все лайки.
Черный песок Камчатки, горы Алтая, бархан «Большой брат» - о них и других инопланетных уголках страны мы подготовили для вас подборку сегодня. И расскажем, как лучше добраться до этих атмосферных мест.
5 живописных уголков страны, в которых хочется снять фильм >>>
НЕВЕРОЯТНО КРАСИВЫЙ КВАДРАТНЫЙ МОТИВ КРЮЧКОМ
Belenaya
:
03-06-2026 18:29
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
ВОСХИТИТЕЛЬНЫЙ Квадратный Мотив Крючком ПОДРОБНЫЙ Мастер-Класс
Belenaya
:
03-06-2026 18:22
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
🌸💯 Очаровательный узор крючком "Бруннера" Вяжется просто ! Выглядит мило!
Belenaya
:
03-06-2026 18:19
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
У меня теперь собака ....
Дубовицкая_Галина
:
03-06-2026 12:19
– У меня теперь собака. Придется еще пожить, – говорил Иван
– Иван Степанович, мы, конечно, будем стараться. Но вы должны понимать... Реалистично – месяц. Может, два. Организуйте дела.
Организуйте дела. Будто речь шла о командировке.
Иван тогда кивнул, забрал бумажку, вышел в коридор, сел на скамейку возле регистратуры и долго разглядывал плакат о профилактике гриппа. Потом встал, поехал домой, в свой дом на окраине Калинова, и с тех пор почти не выходил.
Иван сидел на крыльце и смотрел на калитку. Калитка давно не закрывалась до конца – петля проржавела, и нижний край чертил по земле кривую борозду. Раньше это раздражало. Теперь было всё равно.
Три недели назад он вернулся из областной больницы с этой бумажкой, в которой стояли слова, которые нормальный человек произносить вслух не станет. Диагноз.
Жена умерла четыре года назад. Дочь жила в Новосибирске, звонила по воскресеньям, говорила торопливо, будто отсчитывала минуты. Сын... Сына Иван не видел давно. После похорон матери они поругались из-за чего-то настолько мелкого, что Иван уже и не помнил, из-за чего именно. Помнил только хлопок двери и тишину после.
Соседям он ничего не сказал. Зачем. Начнут жалеть, таскать пироги, заглядывать с мокрыми глазами. Не надо.
Он сидел на крыльце и думал, что надо бы закрыть ставни на зиму. Потом подумал – зачем. До зимы, может, и не дотянет. Октябрь только начался, а он уже чувствовал, как тело тяжелеет, будто кто-то медленно заливает его свинцом изнутри.
* * *
Собака появилась на третий день после того, как он перестал считать дни.
Вернее, он её не сразу заметил. Услышал. Ночью, часа в три, когда лежал без сна. Сначала решил – показалось. Потом снова: тихий, короткий скулёж, будто кто-то жаловался, но старался не мешать.
Иван встал, накинул куртку поверх майки, вышел на крыльцо. Фонарь на столбе давно перегорел, и двор тонул в темноте. Только луна, мутная, осенняя, высвечивала край забора.
Под крыльцом, в самом углу, где летом он складывал дрова, лежала собака. Небольшая, тёмная, с обвисшими ушами. Увидев человека, она не убежала. Даже не вздрогнула. Только подняла голову и посмотрела.
Глаза были жёлтые, усталые. Так смотрят, когда уже не ждут ничего хорошего, но уйти не могут.
– Ну, здравствуй, – сказал Иван.
Собака моргнула.
Он вернулся в дом, нашёл в холодильнике кусок варёной колбасы, отрезал половину. Положил на старую тарелку с отбитым краем. Вынес и поставил у крыльца.
Собака жадно набросилась на колбасу.
– Голодная, значит, – сказал Иван. Сел на ступеньку. Было холодно, и колени ныли. – Ну и что мне с тобой делать.
Это не был вопрос.
* * *
Утром собака никуда не ушла. Лежала под крыльцом, свернувшись калачом. Иван стоял в дверях и смотрел. Потом зашёл обратно, поставил чайник.
Чайник свистел пронзительно, надрывно – прокладка давно износилась. Иван наливал кипяток в кружку с надписью «Лучшему папе», которую дочь привезла лет десять назад, и думал: надо бы сходить в магазин. Колбасу собака доела, а в холодильнике оставались только банка солёных огурцов и засохший сыр.
Для себя он бы и не пошел. Зачем? Еда – это про будущее. А какое у него будущее.
Но теперь под крыльцом лежало существо, которое хотело есть.
Иван надел ботинки. Долго завязывал шнурки – пальцы слушались плохо. Надел куртку. Вышел.
Собака подняла голову.
– Лежи. Я скоро.
В магазине он купил хлеб, молоко, пачку гречки и три банки тушёнки. На кассе задержался. Потом вернулся и взял ещё пакет сухого корма. Кассирша, Нина, посмотрела удивлённо.
– Собаку завели, Иван Степаныч?
– Она сама завелась, – ответил он и вышел.
Дома он открыл тушёнку, выложил половину в миску (старую, Валину, с голубыми цветочками по краю, рука дрогнула, но он поставил). Собака все съела. Потом подняла морду, облизнулась и посмотрела на него.
– Не благодари, – сказал Иван.
Вечером он сидел на крыльце и курил. Собака лежала рядом, на нижней ступеньке. Не прижималась, не лезла.
Иван докурил, загасил окурок о перила и сказал в темноту:
– Надо тебе будку сколотить. Мёрзнешь, небось.
* * *
Будку он строил два дня.
Доски нашлись в сарае – остались от старого забора, который Иван менял ещё при Вале. Гвозди пришлось покупать. И рубероид для крыши. И петли – потому что, пока ковырялся в сарае, увидел, что дверь там тоже еле держится.
Пилил, строгал, забивал. Руки вспоминали сами. Спина болела, поясница тянула, но это была другая боль, не та, что внутри, глухая и тупая, а рабочая, мышечная, живая.
Собака сидела рядом и наблюдала. Когда Иван ронял гвоздь, она наклоняла голову, будто спрашивала: «Ну что, опять?»
– Не умничай, – отвечал он.
Будка получилась кривоватая, но крепкая. Иван постелил внутрь старое одеяло, которое пахло нафталином и чем-то забытым, домашним. Собака обнюхала будку, зашла, повернулась, легла. Вздохнула глубоко, по-человечески.
– Годится? – спросил Иван.
Хвост стукнул по одеялу два раза.
Он назвал её Дуня. Имя пришло само, безЧитать далее...
комментарии: 8
понравилось!
вверх^
к полной версии
– У меня теперь собака. Придется еще пожить, – говорил Иван
– Иван Степанович, мы, конечно, будем стараться. Но вы должны понимать... Реалистично – месяц. Может, два. Организуйте дела.
Организуйте дела. Будто речь шла о командировке.
Иван тогда кивнул, забрал бумажку, вышел в коридор, сел на скамейку возле регистратуры и долго разглядывал плакат о профилактике гриппа. Потом встал, поехал домой, в свой дом на окраине Калинова, и с тех пор почти не выходил.
Иван сидел на крыльце и смотрел на калитку. Калитка давно не закрывалась до конца – петля проржавела, и нижний край чертил по земле кривую борозду. Раньше это раздражало. Теперь было всё равно.
Три недели назад он вернулся из областной больницы с этой бумажкой, в которой стояли слова, которые нормальный человек произносить вслух не станет. Диагноз.
Жена умерла четыре года назад. Дочь жила в Новосибирске, звонила по воскресеньям, говорила торопливо, будто отсчитывала минуты. Сын... Сына Иван не видел давно. После похорон матери они поругались из-за чего-то настолько мелкого, что Иван уже и не помнил, из-за чего именно. Помнил только хлопок двери и тишину после.
Соседям он ничего не сказал. Зачем. Начнут жалеть, таскать пироги, заглядывать с мокрыми глазами. Не надо.
Он сидел на крыльце и думал, что надо бы закрыть ставни на зиму. Потом подумал – зачем. До зимы, может, и не дотянет. Октябрь только начался, а он уже чувствовал, как тело тяжелеет, будто кто-то медленно заливает его свинцом изнутри.
* * *
Собака появилась на третий день после того, как он перестал считать дни.
Вернее, он её не сразу заметил. Услышал. Ночью, часа в три, когда лежал без сна. Сначала решил – показалось. Потом снова: тихий, короткий скулёж, будто кто-то жаловался, но старался не мешать.
Иван встал, накинул куртку поверх майки, вышел на крыльцо. Фонарь на столбе давно перегорел, и двор тонул в темноте. Только луна, мутная, осенняя, высвечивала край забора.
Под крыльцом, в самом углу, где летом он складывал дрова, лежала собака. Небольшая, тёмная, с обвисшими ушами. Увидев человека, она не убежала. Даже не вздрогнула. Только подняла голову и посмотрела.
Глаза были жёлтые, усталые. Так смотрят, когда уже не ждут ничего хорошего, но уйти не могут.
– Ну, здравствуй, – сказал Иван.
Собака моргнула.
Он вернулся в дом, нашёл в холодильнике кусок варёной колбасы, отрезал половину. Положил на старую тарелку с отбитым краем. Вынес и поставил у крыльца.
Собака жадно набросилась на колбасу.
– Голодная, значит, – сказал Иван. Сел на ступеньку. Было холодно, и колени ныли. – Ну и что мне с тобой делать.
Это не был вопрос.
* * *
Утром собака никуда не ушла. Лежала под крыльцом, свернувшись калачом. Иван стоял в дверях и смотрел. Потом зашёл обратно, поставил чайник.
Чайник свистел пронзительно, надрывно – прокладка давно износилась. Иван наливал кипяток в кружку с надписью «Лучшему папе», которую дочь привезла лет десять назад, и думал: надо бы сходить в магазин. Колбасу собака доела, а в холодильнике оставались только банка солёных огурцов и засохший сыр.
Для себя он бы и не пошел. Зачем? Еда – это про будущее. А какое у него будущее.
Но теперь под крыльцом лежало существо, которое хотело есть.
Иван надел ботинки. Долго завязывал шнурки – пальцы слушались плохо. Надел куртку. Вышел.
Собака подняла голову.
– Лежи. Я скоро.
В магазине он купил хлеб, молоко, пачку гречки и три банки тушёнки. На кассе задержался. Потом вернулся и взял ещё пакет сухого корма. Кассирша, Нина, посмотрела удивлённо.
– Собаку завели, Иван Степаныч?
– Она сама завелась, – ответил он и вышел.
Дома он открыл тушёнку, выложил половину в миску (старую, Валину, с голубыми цветочками по краю, рука дрогнула, но он поставил). Собака все съела. Потом подняла морду, облизнулась и посмотрела на него.
– Не благодари, – сказал Иван.
Вечером он сидел на крыльце и курил. Собака лежала рядом, на нижней ступеньке. Не прижималась, не лезла.
Иван докурил, загасил окурок о перила и сказал в темноту:
– Надо тебе будку сколотить. Мёрзнешь, небось.
* * *
Будку он строил два дня.
Доски нашлись в сарае – остались от старого забора, который Иван менял ещё при Вале. Гвозди пришлось покупать. И рубероид для крыши. И петли – потому что, пока ковырялся в сарае, увидел, что дверь там тоже еле держится.
Пилил, строгал, забивал. Руки вспоминали сами. Спина болела, поясница тянула, но это была другая боль, не та, что внутри, глухая и тупая, а рабочая, мышечная, живая.
Собака сидела рядом и наблюдала. Когда Иван ронял гвоздь, она наклоняла голову, будто спрашивала: «Ну что, опять?»
– Не умничай, – отвечал он.
Будка получилась кривоватая, но крепкая. Иван постелил внутрь старое одеяло, которое пахло нафталином и чем-то забытым, домашним. Собака обнюхала будку, зашла, повернулась, легла. Вздохнула глубоко, по-человечески.
– Годится? – спросил Иван.
Хвост стукнул по одеялу два раза.
Он назвал её Дуня. Имя пришло само, без
⚓ 🌊 Топ для настоящей морячки.
Belenaya
:
03-06-2026 10:14
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Идеи для вдохновения
Belenaya
:
03-06-2026 10:08
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
🌤 Свитер из секционной пряжи.
Belenaya
:
03-06-2026 09:59
комментарии: 2
понравилось!
вверх^
к полной версии