Стоит человеку начать врать в чем-то одном, и он, чтобы не попасться, продолжает врать до бесконечности.

Харуки Мураками - Норвежский лес

Вот как я есть Федор Кузьмич Каблуков, слава мне, Набольший Мурза, долгих лет мне жизни, Секлетарь и Академик и Герой и Мореплаватель и Плотник, и как я есть в непрестанной об людях заботе, приказываю.
Праздновать Праздник Новый Год.
Энтот праздник чтоб праздновался Первого Января навроде Майских Выходных.
Тоже выходной.
Значит никому на работу не ходить, пей-гуляй, что хочешь делай, но в меру, а не так как бывает другой раз что буяните и всё пожгете а потом разгребай.
Энтот Праздник Новый Год праздновать так: обрубить в лесу дерево так небольшое разлапистое, чтоб в избу влезло а кто хочет ставь во дворе. Вторнуть его дерево это в пол или куды придется, чтоб держалося, а на ветки понавесить всякой всячины что у кого есть. Можно нитки цветные крученые али так, можно орехи, огнецы или чего не жалко чего дома завалялося всякая дрянь по углам всегда бывает другой раз и сгодится. Покрепше там примотайте чтоб не падало сами знаете.
Свечки тоже зажгите чтоб светло и весело.
Всякой вкуснятины наварите-напеките не жалейте все равно скоро весна в лесу всего полно понавырастет.
Гостей зовите соседей, родню, всех угощайте, ничего не жалейте, не объедят, сами же тоже есть будете.
На дудках играйте кто сподручный, на колотушках, можно вприсядку у кого ноги в порядке.
На себя одежду хорошую наденьте, расфуфырьтесь, в волоса тоже повтыкайте чего ни попадя. Может кому помыться охота дак я велю бани открыть в дневное время пожалуйста заходи мойся но только дрова с собой приносите а то на вас не напасёсси.
Интересно будет вот увидите.

(с) Татьяна Толстая. Кысь.

"...Только ради переживаний и стоит жить. И ради того, чтобы потом можно было о них кому-то рассказать..."
(с) Януш Вишневский "Одиночество в сети"

Столько же, сколько существует словесность, звучит и неотвязный мотив невозможности выразить нечто окончательное через язык.
Человек пишущий, для которого язык – и атмосфера обитания, и единственное орудие, рано или поздно обнаруживает бессилие, лживость речи, а то и преступную ее природу. О том, что «мысль изреченная есть ложь», помним мы все. «...Молчание речь мою караулит давно», – пишет современный поэт Сергей Гандлевский. «Автор преуспевает в молчании», – высказался однажды автор этих строк.
Silentium, молчание, чистый лист в разные времена возникают как разными смыслами заряженные метафоры, как короткое замыкание любого напряженного речевого опыта. От истошных призывов к тишине и впрямь можно оглохнуть. Но мы говорим и пишем. О том, что лучше бы помолчать. О том, что говорение – грех. О том, что текст умер, а автор и подавно. [...]
О том, что речь бессмысленна, письмо порочно, стих мертв, чтение отнимает свободу, высказывание репрессивно,– как говорить иначе, нежели не словами? И пока этот парадоксальный, навязчивый, как кошмар, разговор будет продолжаться, все будет нормально: будем писать, читать, говорить. Будем молчать.

(с) Лев Рубинштейн. Случаи из языка

Не растрачивай себя на противоестественные вещи. Понял?

Харуки Мураками - Норвежский лес

"...Ты не представляешь, как много ты значишь для меня. Я многим обязана тебе, и не только своими чувствами. Благодаря тебе я стала наполненей, лучше, чувствую себя исключительной и незаурядной. Может, менее умной (всё так относительно), но уж совершенно бесспорно чудесным образом отличенной..."
(с) Януш Вишневский "Одиночество в сети"

Нельзя спешить, даже если все запутывается так, что не знаешь, с какого конца взяться, нельзя терять надежду и нельзя раздражаться. Только неспеша распутывать по ниточке. Сможешь?

Харуки Мураками - Норвежский лес

Никто не любит одиночества. Просто я не люблю разочарований.

Харуки Мураками - Норвежский лес

Бывало, перечитав книгу несколько раз, я закрывал глаза и наслаждался ее запахом. Я чувствовал себя счастливее, ощущая запах книги и положив руку между страниц.

Харуки Мураками - Норвежский лес

"...одиночество - наихудшая разновидность страдания! Разве не потому Господь Б-г сотворил мир, что бы не чувствовать себя одиноким? Ладно, пускай он храпит, оставляет грязные носки посреди комнат, курит в спальне. но только пусть будет!.."
(с) Януш Вишневский "Одиночество в сети"

"...Людям хочется иногда расстаться, что бы иметь возможность тосковать, ждать и радоваться возвращению..."
(с) Януш Вишневский "Одиночество в сети"

Учиться жить — больно, тяжело и страшно.

(с) Арина Холина "Письма на воде"

вот сколько раз себе повторяла - никого не слушай
посоветовали мне фильм посмотреть, говорят страшный аж жуть. говорят будто в ванну страхом упадешь приготовь комедию на после.
1965 год Полански черно-белый с субтитрами Катрин Денев.
ну, думаю, действительно будет мне капец как страшно.
искала кампанию на сей фильм дцать лет.
решила смотреть с мамой. ну... как обычно. - мама,, ты спишь! - ненене, ты что *раскрывая широко-широко глаза*
сегодня посмотрела одна не в самой позитивной обстановки
и, господа товарищи, ни в какую ванну со страхом не упала, дорогие мои.
и вот так всегда... готовишь себя к ВААААУ, а получаешь пф.
аж обидно
[699x449]

Прохор Абрамович жил на свете, как живут травы на дне лощины: на них сверху весной рушатся талые воды, летом – ливни, в ветер – песок и пыль, зимой их тяжко и душно захлобучивает снег; всегда и ежеминутно они живут под ударами и навалом тяжестей, поэтому травы в лощинах растут горбатыми, готовыми склониться и пропустить через себя беду. Так же наваливались дети на Прохора Абрамовича – труднее, чем самому родиться, и чаще, чем урожай. Если б поле рожало, как жена, а жена не спешила со своим плодородием, Прохор Абрамович давно был бы сытым и довольным хозяином. Но всю жизнь ручьём шли дети и, как ил лощину, погребли душу Прохора Абрамовича под глиняными наносами забот, – от этого Прохор Абрамовчи почти не ощущал своей жизни и личных интересов; бездетные же свободные люди называли такое забвенное состояние Прохора Абрамовича ленью.

(с) Андрей Платонов. Чевенгур

Паровоз ни-ка-кой пылинки не любит: машина, брат, это – барышня… Женщина уж не годится – с лишним отверстием машина не пойдёт…

(с) Андрей Платонов. Чевенгур

Это, как говорят в Одессе, две большие разницы,
Две совершенно отдельные темы.
Либо будут граждане ебаться в задницу,
Либо решать демографическую проблему.

(с) Всеволод Емелин

 Мы можем добиться чего угодно, кроме приличного мужчины своего возраста.

(с) Арина Холина "Письма на воде"

 

"...иногда правда лежит так глубоко, что и не придумаешь как вытащить ее на поверхность..."
(с) К. Каст "Дом Ночи"

Интересно, что чувствует человек, умирая?

Иэн Бэнкс - Осиная фабрика

Яркий свет весеннего утра резал глаза. Час назад она вытянула его из теплой постели, заставила одеться и прийти сюда. Зачем ей нравится проводить время в этом громадном торговом центре? Он похож на разноцветный улей, в котором каждый выполняет свою работу: кто-то бесконечно меняет деньги на вещи, а кто-то свое время на деньги.
Она сидит напротив, щебечет что-то самозабвенно, а он хочет только одного – ровно как два часа тому назад запутаться в ее волосах и нервничать от того, что ему совсем не достается одеяла.
Ведь можно было пойти в то кафе, куда они обычно сбегают от друзей, спрятаться за бамбуковую ширму, пить фруктовый чай и обсуждать необычную красоту их официантки Татьяны. Нет же. Они сидят здесь, укутанные гулом сменяющей друг друга толпы и услаждают вкусовые рецепторы мерзким творением американского разума, Кока-Колой.
Отпил чуть-чуть из высокого стакана, поморщился и остановил поток ее рассуждений острым вопросом:
- Послушай, зачем мы здесь?
Она умолкла, прищурила глаза хитро и враждебно, так, что он внезапно пожалел, что не умеет видеть ее мысли. Иногда ему казалось, что будь у него выбор, он бы потратил все свои знания, все свои силы только на то, чтобы научиться различать ее мысли картинами. Хотя их настолько много, и все они имели свою запутанную историю настолько, что он уверен – совсем скоро он запутался бы в этом наслоение график и техник, что сошел бы с ума.
- Знаешь…. Мой мир фокусируется на горящем в темноте экране ноутбука. Вот в его внутренностях, я господин, я властвующий тиран. Но в реальности… иногда мне кажется, что я разучилась жить и чувствовать, иногда мне кажется, что я жутко холодна и неизменна, что я нема ужасно, даже тогда, когда хочу быть ласковой и освещать чувством каменные пути. Иногда я думаю всерьез о том, если бы не случился ты, не сбылась бы я.
На самом же деле это не являлось правдой. Она никогда не была ледяной принцессой, даже тогда, когда старалась такой казаться. Вот равнодушной до жесткости, сильной до страха – эти и многие другие вариации с легкостью виртуоза она демонстрировала. К тому же, никак не могла изгнать из себя эту горячность, эту пламень. Всегда одержимая всеозаряющей любовью, даже тогда, когда в припадках болезненной ненависти искажает судорожной злобой лик своего Вдохновения. Она не могла вырезать из себя этого.
Когда он смотрел на нее, он знал, что ей легко дается все, кроме одного. Она никгда не умела говорить коротко и саму суть.
- Я тоже люблю тебя, звезда моя. – она зацепилась пальцами за его ладони и улыбнулась. В моменты такой нежности, расцветающей на ее губах, он думал, что когда-нибудь ей придет в голову, уехать в Антарктиду. И если это случится, он не поедет за ней. Не потому, что его смущают низкие температуры или неудобства, а потому, что если она улыбнется так там, это сулит серьезные проблемы человечеству. Звезда моя…
Воспоминания ударили его по щеке сильно и колко, заставили его ладонь взлететь и прижаться к месту сосредоточения боли. В том, как она стояла, в том, с каким звуком падали капли на пол, он улавливал ее напряжение и страх.
- Я зайду, - она никогда не спрашивала разрешения. Зачем ей это, если никто никогда не отказывал?
Он прижался к дверному косяку так, чтобы не коснуться ее, даже случайно. Если это случиться, он не сможет больше сдерживать ту экологическую катастрофу, что норовит снести весь его душевный покой. В нем и так поднялось слишком много того, что так старательно и упорно он вкапывал в забвение.
Даже стук ее каблуков по линолиуму был натянут как струна.
Она села на мягкий пуфик, сложила руки на колени и подняла глаза на него. Смело и открыто она прицелилась взглядом в его сокровенное и расстреляла то, чего он добивался около трех лет с таким трудом – его равнодушие.
- Зачем..?
- Нельзя? – нотки истерики как будто невзначай проскользнули и скрылись. Что-то царапает ее.
- Можно…. – вырвалось у него быстрее, чем он мог придумать достойный ответ.
Что-то тронуло ее образ, что-то мягкое, но оно пропало, прежде, чем он сфокусировался и схватил это.
Совершенно неожиданно для себя он уцепился за ее вид и начал оплетать его внимательными глазами.
Упругие кудри цвета темной меди тяжелые и блестящие лежали на плечах. Они облепили ее высокие скулы мокрыми паучьими лапками. Египетские влажные глаза взрывали темно-зелеными искрами темноту и чертили стрелы вверх ресницами. Капризные чувственные губы изогнула ухмылка нервозности. Вся она, светящаяся и холодно-цветистая, будто бы состояла из драгоценных камней. Через нее дышал холод улицы и ледяной дождь.
Такие как она раньше жили в Средневековье. Таких как она раньше сжигали на безжалостном костре святой инквизиции.
- Кухня дальше по коридору налево, ванная направо.
Он принял из ее рук небесно-голубое пальто, серебро тонкого кольца блеснуло на тонком пальце. Он всегда удивлялся, почему кольца не скатываются с ее пальцев и всегда терялся в ювелирном магазине. Но то кольцо, которое сейчас вспыхнуло маяком, было его.



в этой части я Читать далее...