Для всех — земля, для всех — дворцы!
Без старой рухляди, ликуя,
Мы изготовим к счастью ключи,
Металл истории неистово куя!

...

Долой кулацкие делёжки,
Блузоны, шали, прочие одёжки;
У нас страна отныне всехняя —
Чтож не даёшь товарищам ни х*я?!

Сын написал статью (англ.) о развитии взаимоотношений ИИ и человека, где описал нынешнее положение, страхи на этот счет и  запустил  мою идею о том, что не мы скоро будем давать работу ИИ, а он - нам. Статья в Linkedin. Наверно, идея получит название типа "Парадокс Лиги Рыжих", или как-то так. Вот картинка из этой статьи - кто знает английский, сильно удивятся:

"Должность: Первичный криэйтор.

ТРЕБУЕТСЯ: человеческий нестандартный мозг для придумывания сценария.

...От кандидата: хаотичный жизненный опыт, разрыв шаблона, ирония

...Будьте непредсказуемы, насколько мы не умеем.

Обеспечим уважение, бесконечную терпеливость, филигранную обработку идеи и плату. 

Умеют в некоторых странах радоваться жизни! 

Австрияк Эрхард Амадеус Дир (Erhard Amadeus Dier, 1893–1969)- миниатюрист, акварелист и художник по фарфору. Картинка, где художник в своём садике, уткнувшись носом в картинку, рисует "обнаженную натуру", а из-за заборчика подглядывают завидущиюся односельчане, уж годы, как  одна из моих самых любимых. Я не увлекаюсь безлюдными пейзажами. Мне бы хоть неназойливый намёк, в уголке, как здесь размножаются, и возможно ли это в принципе. Надеюсь, однажды соберусь с силами и перерисую картину на холст. 

Еще две его картинки, парные. Здесь масштаб событий больше - купание а фонтане и любопытные:

Обладает массой милых деталей. Кавалер подсаживает даму, чтобы она могла посмотреть на этот разврат; дама наступила на тарелку и сорвала парик с толстячка и т.п. Всё в моём духе.

Я настолько углубился в написание игры, что в сутках времени не хватает. Ругаюсь с 4 нейронками одновременно. Они мне предлагают разработать хотя бы облик персонажей, но главного я уж сам. По сюжету это парень, даже мичман, который вынужден срываться от патрулей  в женской одежде. 1903 г., прически а-ля "дамы Гибсона". Лицо взято с художника тех лет Доменико Баккари (рассматривался Гаршин и Левитан, разные актёры). За окном башни Адриатика, на столе цейссовские объективы. Читает предсмертное письмо влюбившегося в него чахоточного гения, который так и не узнал, что влюбился в мужчину. Грустная история.