Джим Джармуш
Режиссер, 57 лет
- Его отец работал на шинном заводе Гудиер. Мать до замужества работала журналистом в местном журнале «Маяк», она освещала последние новости шоу-бизнеса и кино.
- Полное имя — Джеймс Р. Джармуш.
Я всегда хотел снять японский фильм, но очевидные обстоятельства препятствуют этому.
Представьте себе будущее, когда люди с Востока приедут, чтобы взглянуть на нашу культуру после заката американской империи — который не за горами. Они пойдут в дома рок-звезд и кинозвезд. Это все, что в конечном счете представляет наша культура.
В детстве мать привозила меня в кинотеатр, где показывали «Слизь», «Атаку гигантского краба-монстра» и «Тварь из Черной лагуны». Мне эти фильмы очень нравились. В 17 лет я уехал из Огайо, оказался в Нью-Йорке и обнаружил, что не во всех фильмах присутствуют гигантские крабы-монстры. Это стало для меня настоящим откровением.
Люди слишком много думают о том, что модно. Для меня это не имеет никакого значения. Все, что становится модным, в любом случае принадлежит прошлому.
Из Жан-Клода Ван Дамма, Стивена Сигала и Дольфа Лундгрена я предпочитаю Дольфа. Он похож на робота и не делает вид, будто его герои стоят перед моральными дилеммами.
Мне кажется, терроризм больше не эффективен в Америке или Европе, потому что его так легко обратить в оружие государства против всякой критической деятельности.
Понятие независимости — относительное. Вас нельзя назвать независимым, если вы не снимаете кино за свой собственный счет, чего в здравом уме никто не делает.
Мы испортили нашу планету из жадности. В известном смысле что-то делать на этой планете настолько поздно, что мне важнейшими кажутся самые простые вещи, такие как беседа, или прогулка с кем-нибудь, или манера определенного облака проплывать мимо.
В кино паузы важнее слов, минутная тишина — важнее диалога. Потому что так в жизни.
Зрители должны понимать, что к ним относятся пренебрежительно, кормят говном на лопате. Сколько молодежных фильмов о потере девственности надо посмотреть, пока до вас не дойдет: «Черт! Кажется, здесь есть какая-то формула».
Мне нравится, как Тарантино структурирует свои истории. Но его саундтреки ужасны. Это началось до него: давайте, мол, купим попсовую песню во дворе и засунем ее в фильм.
Я люблю женщин. В исключительно мужском обществе я чувствую себя односторонне.
Однажды я пошел с Роберто (Бениньи. — Esquire) в рабочую столовую в Риме. Там стояли длинные столы, где все сидели вместе. Мы обедали с этими людьми в голубых комбинезонах. Роберто говорил с ними о Данте, Ариосто и итальянских поэтах XV века. Теперь поезжайте в долбаный Вайоминг, отправляйтесь в бар и произнесите слово «поэзия» — вам тут же засунут в задницу пушку.
Учеба — это 95% выброшенного времени и 5% чего-то по-настоящему важного.
Меня не интересует разделение на страны, национальности, временные отрезки. Сначала были битники, потом хиппи, панки и так далее — это всего лишь волны. Если посмотреть на них сверху, вы даже не сможете их сосчитать, они часть одного океана, они постоянно прибывают, пересекаются и влияют друг на друга.
Я искренне ненавижу кино,
Diane Kruger, фотографы Mert Alas и Marcus Piggott
для Interview (сентябрь, 2009)
Studio 54
26 апреля 1977 года в Нью-Йорке открылся клуб, который вскоре станет домом не только всех богатых и известных модников Запада, но и Меккой диско-культуры, пышным кокаиновым царством культурного авангарда 70-х. Здесь будут не только танцевать, трахаться и принимать наркотики. Здесь будет происходить мировое общественное движение, несомненно и навсегда изменившее облик культуры и шоу-бизнеса.
[показать] [показать] [показать]
Клуб разместился в здании старого театра и телестудии. В 1927, когда здание только построили, здесь находилась компания «San Carlo Opera». Позже здание успело побывать в руках у таких известных театров как «The New Yorker», «Casino the Paris», «Federal Music Theatre», а с 1943 стало принадлежать телестудии «Columbia Broadcasting (CBS)». Здесь записывали, к примеру, шоу Джонни Карсона, а также занимались озвучкой телевизионных и радиопрограмм «CBS». Несмотря на то, что эта студия была 52-й по счету студией «CBS», находилась она на 54-й улице, поэтому было решено назвать новоявленный клуб «Studio 54».
О том, чтобы превратить старый театр в ночной клуб, подумывали многие, но реализовали эту идею Стив Рубелл и Ян Шрагер (Steve Rubell and Ian Schrager). Парням так понравилось место, что уже спустя неделю после их первого визита на «Студию» они подписали все должные бумаги.
«Идея состояла в том, – говорит Ян Шрагер, – что я должен был построить клуб, а Стив – покорить Манхэттен».
Шрагер вспоминает: «Это место произвело на нас сильнейшее впечатление. Очень много света. Это было, как Содом и Гоморра. Другое сравнение мне не приходит в голову».
До «Студии» Стив и Ян уже работали в клубном и ресторанном бизнесе, и владели клубом в Квинсе, который назывался «Очарованный Сад» («Enchanted Garden»).
Третьим партнером Стива и Яна был Джек Души (Jack Dushey), который смыслил в торговле. Именно он стал финансовым директором «Студии». Парни пришли к нему сразу после того, как нашли помещение для нового клуба – Души дал им пару сотен тысяч долларов и сказал: «Возьмите деньги, но я хочу 50% чистой прибыли».
Ремонт старого театра и его перевоплощение в храм вечеринок заняло приблизительно год и около $700 тыс.
[показать] [показать] [показать]
Для организации помпезного открытия «Студии» парни наняли свою старую подругу Кармен Д’алессайо (Carmen D’Alessio), чтобы она приглашала только «правильных» людей и работала в качестве PR-менеджера клуба. Было приглашено порядка 5000 человек, но лишь публика исключительная.
26 апреля 1977 у клуба собралось несколько тысяч человек, но многим из приглашенных так и не удалось пройти внутрь – помещение «Студии» трещало по швам, и это притом, что новый клуб был огромен – приблизительно 100х80 метров. Внутри была танцевальная площадка, балкон, где размещались столики для гостей, обтянутые серебряной тканью диваны по периметру танцпола, зеркальный, инкрустированный бриллиантами бар, мостик в «поднебесье» клуба, переплетения проводов, света, колонок и прочей дорогостоящей, лучшей по тем временам аппаратуры. «Студия» явилась воистину гигантским и роскошным организмом. На третьем этаже располагалась Резиновая Комната с баром в стиле Хай-Тек и кусками каучука на стенах. Именно здесь нью-йоркская богема будет совокупляться, лизать, сосать, нюхать и глотать над головами тысяч танцующих людей.
Комната «V.I.P.» находилась в подвале клуба. «В этой комнате постоянно менялись декорации, лучшие художники развешивали здесь свои картины, – рассказывает главный официант заведения Паоло Миранда (Paolo Miranda). – Особо мне запомнился «пинбол» Элтона Джона, белые пластмассовые стулья, и постоянные вечеринки, которые устраивала тут «Студия» для всяких знаменитостей…».
Своим сетом открывал первую вечеринку «Студии» Риччи Кацзор (Richie Kaczor). Первый трек, прозвучавший здесь был «Devil’s gun» группы C.J. & Co.
Megan Fox, фотограф Craig McDean
для Interview (июнь/июль, 2010)
Сальварор Дали.
Творец. (1904-1989)
Эскизы на клочках бумаги
Marion Cotillard, фотограф Mikael Jansson
для Interview (август, 2010)
Дэвид Боуи
Музыкант, 63 года
[показать] [показать] [показать]
Я – быстрорастворимая звезда. Надо лишь добавить воды и немного перемешать.
Вряд ли кто-нибудь вспомнит обо мне через тысячу лет.
Однажды я спросил Леннона, что он думает о том, что я делаю. Годится, - сказал он, - но это просто рок-н-ролл, поверх которого положили немного губной помады.
Я так часто придумывал себе новый образ, что сегодня мне кажется, будто изначально я был располневшей кореянкой.
Мне часто предлагают роли в плохих фильмах. И, в основном, это какие-то бесноватые пидоры, трансвеститы или марсиане.
Сложно жить в гармонии с хаосом.
У меня отсутствует чувство юмора – вот самое большое заблуждение относительно моей персоны. Неверное, когда-то я действительно выглядел серьезным. Собственно, именно поэтому в свое время я так накинулся на наркотики. Когда ты под кокаином, ты болтаешь и улыбаешься за троих.
Сейчас я стал более уравновешенным, это точно. Но чтобы достичь этого, я сожрал миллион таблеток.
Я юности я был ужасен.
Я прекрасно помню свою первую любовь: мы вместе учились в школе, и это была первая девчонка в классе, у которой выросли сиськи.
Секс стал для меня чем-то очень важным еще в 14 лет. Мне было плевать, как и с кем это происходило. Для меня был важен лишь сексуальный опыт. Поэтому когда после школы я привел домой паренька и трахнул его на своей кровати, это просто добавило мне опыта. А потом я подумал: ну, если я когда-нибудь попаду в тюрьму, я, кажется, знаю, как там не заскучать.
Очень сложно быть разрушителем морали в мире, где морали не осталось.
Я мало знал настоящих бунтарей, готовых умереть за свои убеждения. Даже Джеймс Дин не хотел умирать.
Ты не можешь ни выиграть, ни проиграть, до тех пор, пока ты не участвуешь в гонках.
Меня поражает, что люди воспринимают всерьез все, что я говорю. Даже я не воспринимаю это всерьез.
Очень немногие могут сказать: я люблю человечество. Я не из их числа.
Я всегда старался напомнить вечности, что даже она когда-то может подойти к концу.
Жаль Господа – ведь ему совершенно не у кого учиться.
Ненавижу людей, которые не знают, что делать со своим свободным временем.
Вы, наверное, думаете, что быть рок-идолом, женатым на супермодели – это лучшее, что может произойти в этой жизни? В принципе, так оно и есть.
Я не пророк и не чувак из каменного века. Я простой смертный с задатками супермена. И я все еще жив.
Мне нравится во что-то верить.
Francisco Lachowski, Jean Carlos Santos, Max Motta, Arthur Sales и Diego Miguel, фотографы Cristiano Madureira, Nathalie Edenburg и Marcelo Krasilcic
для Made in Brazil # 2 (2010)
models.com