
Маркион Синопский из Понта занимает уникальное место в истории гностической мысли, равно как и в истории христианской Церкви. В отношении последней он был наиболее непоколебимым и подлинным "христианским" гностиком, и именно по этой причине бросил величайший вызов христианской ортодоксии. Его вызов, больше чем любая другая "ересь", определил потребность формулировки ортодоксального вероучения как такового.
Уникальность позиции Маркиона в гностической мысли
Он является исключением из многих гностических правил, единственный из всех кто вдумчиво подошел к страстям Христовым. Его учение полностью свободно от мифологической фантазии, которой наслаждалась гностическая мысль. Он не рассуждает о первоначалах; он не выдвигает множество божественных и полубожественных фигур. Он отвергает аллегорию в понимании и Ветхого, и Нового Заветов. Он не требует обладания высшим, "пневматическим" знанием или принципом присутствия в человеке того божественного элемента, который мог быть его источником. Он основывает свою доктрину на том, что провозглашает буквальным значением евангелия, и благодаря этому он полностью свободен от синкретизма, столь характерного для гностицизма в целом. Подобно Павлу, который был для него исключением среди апостолов, он делает веру, а не знание средством искупления. Последнее обстоятельство, кажется, поставило Маркиона вне непосредственно гностической доктрины, если считать ее ключевым понятием гносис. Однако в акосмическом дуализме как таковом, представление о Непознаваемом Боге противопоставлено идее космоса и карающего этот космос низшего Бога-творца, а совокупность взглядов на спасение как на освобождение от свирепой власти этого Бога благодаря другому Богу является настолько исключительно гностической, что любой, исповедующий ее в данной исторической среде, должен был считаться гностиком. Подобное представление связывает Маркиона с общим гностическим течением мысли, но понятие "иного-чужого" в его учении приобретает совершенно новый смысловой оттенок.
Читать далее...