Жили-были две неразлучные подруги — Бэйла Ноевна и Майя Израилевна.
Бэйла Ноевна была человеком надежным: если уж звонить, то только по старому дисковому телефону. Пока палец прокрутит диск до конца, пока он медленно вернется обратно — уже и нужная мысль созреет.
А Майя Израилевна души не чаяла в кошках. Их у нее было целых три. Причем каждая была уверена, что именно она хозяйка квартиры, а Майя — просто очень удобная женщина, которая вовремя открывает консервы.
Каждый вечер Бэйла звонила Майе:
— Алло, Майечка, ты дома?
— Конечно дома! Попробуй выйти, когда три кошки лежат на тебе!
И тогда они часами рассказывали друг другу анекдоты. Бэйла смеялась так громко, что дребезжал телефон, а кошки Майи внимательно слушали и иногда мяукали в самых смешных местах — словно тоже знали, где должна быть хорошая шутка.
Итак, анекдоты от Бэйлы Ноевны и Майи Израилевны.
Её облик, хрипловатый голос, пышная причёска, харизма определили поп-музыку 1980-х. Мы переслушивали хиты Бонни Тайлер совсем недавно... А теперь приходится говорить о звезде в прошедшем времени.
Валлийская певица Бонни Тайлер подарила миру один из величайших поп-гимнов — «Total Eclipse of the Heart». Его невозможно было пропустить, если вы застали 1980-е или просто погружались в музыку той поры. Мощная баллада на тему неразделённой любви была написана легендарным автором-песенником Джимом Стейнманом. Популярность хита неизбежно растёт во время солнечных затмений. Количество просмотров и прослушиваний «Total Eclipse of the Heart» на стриминговых сервисах уже перевалило за миллиард.
Собака сидела у калитки третье утро подряд, и Нина каждый раз говорила ей одно и то же: иди. А собака каждый раз оставалась.
Рыжая, крупная, с седой мордой. Нина разглядела её ещё в первое утро, когда вышла поливать помидоры. Шланг лежал у крыльца, свёрнутый восьмёркой, и она размотала его, не торопясь, потому что торопиться ей было некуда и не к кому уже три года, и каждое утро начиналось одинаково: шланг, грядки, тишина.
Вода из шланга шла холодная, и пальцы сразу заныли. Нина поливала грядки и поглядывала на калитку. Собака сидела ровно, будто её посадили и сказали – жди». Не скулила. Не лаяла. Просто смотрела.
– Иди давай, – сказала Нина и махнула рукой. – Нечего тут.
Собака моргнула. Легла. Положила морду на лапы.
Двадцать тысяч за кота с кривыми ушами Лена заплатила сама, из декабрьской зарплаты, когда денег хватало ровно на кота или на сапоги. Она выбрала кота. Сапоги дотянут ещё зиму.
Бакс был шотландский вислоухий, голубой, с плотным круглым телом и мягкой шерстью, которая лезла на всё, к чему он прикасался. Породный брак: левое ухо стояло чуть выше правого, и заводчица сказала – ну, на выставки не пойдёт, зато характер золотой». Костя тогда посмотрел на кота и сказал:
– И за это двадцать тысяч? Даже уши кривые.
Лена промолчала, взяла переноску и вышла. Бакс молчал тоже. Ехал на заднем сиденье и смотрел через решётку, не мигая, как будто запоминал дорогу. Дома она открыла переноску, и он вышел, обнюхал её тапки, потом коридор, потом дошёл до гостиной, нашёл её кофту на стуле и лёг на неё. С того дня и повелось.
Тёмные, тяжёлые тучи нависли над тайгой, словно огромные серые птицы, распластавшие свои крылья над бескрайним зелёным морем. Третий день шёл противный осенний дождь, то затихая на короткие перерывы, то вновь принимаясь с новой силой барабанить по крышам и листьям. Всё вокруг выглядело унылым и сырым — деревья стояли мокрые и поникшие, трава прибилась к земле, а воздух был наполнен той особенной осенней влагой, что проникает в самые кости.
Но в маленькой охотничьей избушке, затерянной в глубине тайги, было тепло и уютно. Печь весело потрескивала сухими сосновыми поленьями, наполняя зимовье живительным теплом и уютом. Оранжевые языки пламени плясали в топке, отбрасывая на бревенчатые стены причудливые тени, которые колыхались и двигались, словно живые существа.
Чашка стукнула о столешницу громче, чем Марина рассчитывала.
Но звук вышел удачным — он поставил точку в разговоре, который тянулся уже минут двадцать.
— Нет, Витя. У нас твоя сестра жить не будет. Тем более все пять лет учёбы. А что думает по этому поводу твоя мать, меня не интересует вообще. Хочет — пусть снимает ей квартиру и живёт вместе с ней.
Витя сидел напротив, сгорбившись над остывшей яичницей, и водил вилкой по желтку с видом мученика, которого заставляют съесть лимон целиком. Он вздохнул так тяжело, будто вёл переговоры не с женой, а с самой судьбой.
В тот майский день в праздник «День победы» воздух был плотным от запаха сирени и горьковатого дыма из полевых кухонь. В большом селе, куда съехались многие жители со всех окрестных деревушек, где не было своих клубов, Регина сразу его заметила приезжего симпатичного парня.
Игорь стоял чуть в стороне от колонны ветеранов высокий, светловолосый, с открытым взглядом. Он просто слушал оркестр, и на скулах у него ходили желваки. Регина в тот день надела самое лучшее белое платье в горошек. Накрутила волосы на бигуди на всю ночь, и теперь они рассыпались по плечам тяжелыми пшеничными локонами. Она нарочно прошла мимо него дважды, сначала к памятнику, где полковник в кителе читал доклад, а потом обратно, к ларьку с квасом.
На втором круге сделала вид, что споткнулась о корень старой липы.
- Осторожнее, - услышала она над ухом спокойный голос. - Тут корни.
Дочь пришла домой раздражённой, что не укрылось от взгляда Екатерины:
«Ох уж, этот переходной возраст! Тут ещё через месяц экзамены за девятый класс:
Приветливо улыбнулась:
- Диана, что случилось?
- Мама, ты как будто не знаешь? Через месяц выпускной вечер.
- Ну, какой выпускной вечер в девятом классе? Мы после девятого…
- Мама, это когда было? Сейчас после девятого у всех выпускной, - сразу завелась дочь, и со злостью добавила. – Тем более, десятый мне не светит, потому что у мамы никогда денег нет, а папа сидит.
- Он скоро вернётся…
- Ничего хорошего мне это не принесёт. Лучше бы совсем не возвращался.
|
