И в адресе — семь, и на стрелках часов, лениво ползущих привычным маршрутом,
Всё та же семёрка забралась в апрель, где лист календарный румянится утром.
Когда тебе семь, быть любимым легко, вот так, ни за что, без особых свершений.
И жизнь, точно комикс цветастой волной, взбивается в счастье пузырчатой пеной.

Когда тебе двадцать, так много надежд — зеркальное эхо в родительских душах.
Всё то, что самим довелось не успеть, ты должен нагнать, став быстрее и лучше.
Зажглись маяки — так плыви до конца, сквозь лик изменившие черные волны.
А если на дно, то, конечно, спасут, вот только глазами ужалят — никчемный.

По паспорту — тридцать, раскинулся штиль, ни бури, ни ветра, спокойные воды.
Когда-то казалось — сломался, погиб, теперь это всё лишь оттенки свободы.
Суденышко мягко взрывает волну, компас не собьется с привычного курса.
Тебя начинают любить за покой, за ровность маршрута, успех и ресурсы.

Четвертый десяток приносит уют, и сердце не мечется раненной птицей.
Не все горизонты вместишь на ладонь, тускнеет мечта, что уже не свершится.
Корабль идет вдоль своих берегов, рифмуя волну, точно римский Гораций.
Тебя любят больше, наверно, в ответ, и если в толпе ты сумел затеряться.

Дальнейшие годы текут, как ручей, всё тоньше и тоньше, прозрачней, бледнее.
Корабль неспешно уходит на дно, вобрав весь огонь, что стремился по венам.
Тебя любят снова, как в юные семь, за то, что ты здесь и пока еще дышишь.
А ты вспоминаешь всё то, как ты жил и ради чего всё карабкался выше…

Так страшно однажды зажмурить глаза и вдруг осознать, что стоишь у финала,
И больше не хочешь всеобщей любви, а лучше по-своему прожить всё сначала.





© Дикон Шерола
[558x700]

кто-то сломан, кто-то брошен, кто-то выжжен или ранен.
кто-то воет диким зверем или мечется в капкане, кто-то молча ненавидит свою суть и тех, кто рядом, но, конечно, верит в Бога, прописавшись в храме ада.

кто-то кем-то переделан, переписан и закрашен,
кто-то стал своей подделкой для дешевой распродажи,
кто-то ждет всего и сразу и, боясь, что не дождется, утром сдаст в комиссионку свою родину и солнце.

кто-то вновь уйдет под землю за картонную корону, кто-то выбрал себе лодку, зная, что на ней утонет. шансы вынырнуть наружу ищет он на дне бутылок, но утопленник без сердца дышит тьмой ему в затылок.

кто-то, запертый в темнице, опасается охраны
и умрет, ее не встретив, продержав ключи в кармане.
кто-то выбросит все крылья из газеты и картона, несмотря на то, что ангел, мрачный, курит на балконе.

есть и те, кто не сдается и в тумане ищет берег.
те, кто снова обретает, несмотря на все потери.
те, кто бьется до победы, игнорируя усталость.
те, кто держит всю планету, и кого безумно мало.

© Дикон Шерола
[478x700]

Это цитата сообщения Жанна_Лях Оригинальное сообщение

ЗАСОЛКА КРАСНОЙ РЫБЫ ПО-МУРМАНСКИ

Читать далее...

Это цитата сообщения MOLODA_I Оригинальное сообщение

ОТЁКИ НОГ К ВЕЧЕРУ - венозная недостаточность или слабая мышца стопы?

К вечеру на ногах следы от резинок носков. Ноги тяжелые, отеки. В поликлинике ставят "Венозную недостаточность", рекомендуют носить компрессионные чулки, пить венотоники. Но отеки возвращаются каждый день. А если причина в том, что мышцы стопы и голени работают некорректно?



В моей практике вижу клиентов, которым ошибочно ставят диагноз "хроническая венозная недостаточность" или "лимфедема". На самом деле их проблема — слабость камбаловидной мышцы и подошвенной мышцы стопы.

Читать далее

Это цитата сообщения Lkis Оригинальное сообщение

🥃 Настойка «Хреновуха» — бодрит, греет и настроение поднимает!

Lkis

Серия сообщений "**рецепты травяного чая,напитки":

Часть 1 - Мята к чаю.
Часть 2 - 5 бодрящих напитков, которыми можно заменить кофе
...
Часть 20 - Детокс напитки с семенами чиа.
Часть 21 - Домашние настойки
Часть 22 - 🥃 Настойка «Хреновуха» — бодрит, греет и настроение поднимает!

был март, простуженный и серый, и в нем валялась моя жизнь.
я подобрал в каком-то сквере с запиской Бога: «присмотрись»
вокруг толпились лишь хрущевки, по фонарям стекал туман,
и я, не думая, зачем мне, схватил и положил в карман.

в тот миг никто не подсказал мне, что жизнь ломается на раз:
сожмешь не так, и сразу хрустнет, на ней — царапины от фраз,
узоры трещин от предательств, разводы от оттертых лиц…
глядишь и думаешь: а взял бы, предвидев, сколько в ней границ?

лежишь, бывает, на рассвете. вот-вот будильник заорет.
а ты всю ночь таскался в прошлом, смотрел, как жил из года в год,
как демон с желтыми глазами в тебе раскладывал пасьянс,
как ангел, стоя на коленях, стирал с тебя людскую грязь.
вокруг толпились лишь хрущевки, по фонарям стекал туман,
но даже в самой сложной жизни есть то, что положить в карман.





© Дикон Шерола
[700x700]

[492x472]

Давай о том, что имеет смысл,
что состоит не из быстрых чисел
да тысяч букв, что рекламным слогом
по следу мчатся к тебе к порогу —
давай о том, что застрянет в сердце,
пускай стрелой, что острее перца,
и от которой закружит разум
на грани страха, любви, экстаза.

давай о том, что блестит во взгляде,
пускай слезами, когда в кровати
лежишь и шепчешь: «за что мне, Боже?»,
и только сумрак целует кожу,
или о блеске с оттенком счастья
что свет ведет от плеча к запястью,
теплом и лаской с отметкой лета,
чтоб солнце в сердце цвело рассветом.

давай о том, что обоим важно,
что мы в реке кораблем бумажным
летим по жизни в ладонях ветра,
считая дни по часам и метрам.
Давай о том, что разбудит утром,
дождем иль снегом бледнее пудры,
и с чашкой кофе ершистой пеной
прогонит бодрость по струнке вены.

Давай о том, что зовется счастьем,
цветком надежды в момент ненастья,
когда казалось, что всё исчезло
под градом чьих-то жестоких лезвий.
Давай о том, что залечит раны,
что бьется пульсом «Сдаваться рано»,
не важно, что там, война, невзгоды,
но мы дождемся крыла восхода.

в кромешной тьме и на дне оврага,
с дырой в груди, что кровавым маком
швыряет письма на холст рубашки…
мы будем жить как осколки чашки…
И пусть не склеить, и пусть без смысла,
но жизнь вообще презирает числа,
Она не верит в слова и даты,
есть лишь рассвет, что течет к закату,

и мы за ним кораблем бумажным,
а что там в прошлом? Оставь, не важно!
Забудь о том, кто вгрызался в душу,
обвил веревкой…и туже-туже,
и то, что било кувалдой в сердце
оставь в той дате с закрытой дверцей,
и на замок, не ходи обратно,
ты здесь, со мной, отмахнись и ладно,
скажи: «Пускай» и швырни как камень,
и вспыхни вновь прямо здесь как пламя.







© Дикон Шерола
[466x700]

[584x700]

Целуешь осторожно пальцы.
На столике – остывший кофе.
В окне – небесный шелк на пяльцах
И твой красивый гордый профиль.
Настойка из целебных ягод
Напомнит о горячем лете,
О том, что не случилось за год…
В хрустальной вазе на буфете
Бессмертников огонь остывший,
Поблекли как мои надежды.
Весь месяц мне казался бывшим,
А поцелуй горяч как прежде.
Все впереди – весенний вечер,
Где небо вышито стрижами,
Где ветер задувает свечи,
Чтоб насладиться миражами.
И кажется, что счастье рядом,
Что солнце – лотос в водной сини,
Что облако над старым садом –
От нашей ссоры прошлой иней.




(с) Анна Евгеньевна Васильева
[413x700]

Есть люди — души, люди — вещи, есть люди — боль, и есть бальзам,
есть те, кто бездне рукоплещет, и те, кто в сердце носит храм.

Есть люди, нужные как солнце и непростительны как грех, есть близкий дальше незнакомца, и есть чужак, что ближе всех.

Есть люди, гордые как ветер, и равнодушные как нож, есть те, кого ты еле терпишь, и те, кого годами ждешь.

Есть те, кто бродят сквозняками, и те, кто греет дом, любя. И большинство — в зеркальной раме. И все похожи на тебя.

© Дикон Шерола
[525x700]