Нехуй мне ныть. Ебитесь конём, господа хорошие. Я и эту хрень убью.
Я, наверно, не выдержу долго. Мне б хотелось уткнуться в твои, меж лопаток которые, страшно красивые - больно смотреть даже; жизни осталась пригоршня, хуёвый подарок, смотри, это всё моё плачет, так стыдно и сил нет, я выдержу вечность такую любую, коснись меня только, дышу ведь зачем-то, сгореть бы, стекло бы разбить, чтоб с разбегу почувствовать то, что сводит с ума, чтобы "нет меня", чтобы "лишь ты", чтоб не думать ни йоты вперёд, я прошу, хоть случайно дотронься, какие большие зрачки, и безумная жизнь прекратится моя хоть однажды, пустая коробка, так пристален взгляд, что теряюсь, но не до сомнений, я знаю, и хочется самой ужасной расплаты за счастье любое, варить тебе кофе с утра и будить поцелуем - такая ведь, блять, невозможность, люблю тебя, сильно, что делать мне, <имя>, зачем я без "ты", почему я готов умереть за тебя, но ты даришь такое сейчас.. Почему и за что, объясни, зацеловывать бы всё лицо, так внимательно-жадно слова твои впитывать, как и тот приговор, что ты мне... как случилось, что жизнь заключается в этой безумной агонии, в запахе рук и в ночами без сна и без слёз уже, милая мне, почему я
Ты целуешь в самые нужные нервы. Берёшь меня нежно и уверенно так, будто знаешь, зачем я тебе. Обескураживает. Заводит. Фейерверки внутри. Закрываю глаза.
Твой запах будто из другого измерения, не надышаться им. Насколько ты тонко и обходительно истекаешь в моменте близости, настолько же сильно и непреодолимо твоё желание выткать собственное счастье. Прекрасна до одури, благородно-сумасшедшая, ты умеешь быть солнцем, но не показываешь такое никому. Невозможно даже представить, сколько в тебе накопилось ненависти и любви, сколько раз ты сама себя пережила, чтобы, несмотря ни на что, находить свет в самой себе и - дарить его другим, просто так; пусть и не видит никто, но иначе ты не умеешь. Отдаёшься без остатка, всегда насквозь, всегда настоящая, так мне порой с тобой кажется, что и нет никого больше в целом мире.
А ещё ты делаешь со мной одну штуку, которую я не понимаю, как. И не хочу понимать, нет этому определения, слова, никакой вербальности. Мне нравится чувствовать такое. Возможно, потом расскажу.
Теперь мне надо заткнуться и целовать тебя, всю-всю.
И нет, я не влюблён, не схожу с ума.
Я наслаждаюсь тобой.
Спасибо.
Сижу за компом, она рядом, вытягивает ногу, будто любуясь отсветом на коже.
- Вик.
- М.
- А люди вообще совпадают?
Закрыл видео про LoRa, развернулся к ней, поймал ногу.
- Никогда, - отвечаю. - А как бы ты хотела?
- Я не знаю... - покачивает в моей руке. - Они же всякую дичь творят постоянно. Почему нам похую?
От того, что она сказала "нам", мне почему-то теплее.
- Я перестал задавать себе этот вопрос, когда понял, что не человек.
Тянет ногу на себя, и я <не>вольно подъезжаю ближе в кресле. Бля, её запах надо просто запретить., хотя и найти его нереально.
- Вот и я думаю, почему мы вместе. Ты мне нравишься вполне конкретными вещами, но этого мало. Будто что-то ещё, независимо теперь от того, вместе мы или нет. И люди - они ж не все дураки, они тоже это чувствуют к кому-то. Никто не объясняет. Ну.... пустые разговоры, за уши притянули, что ли, подогнали под вещи, им понятные. При этом чувствуют себя умными. Вот я точно не такая, и спрашиваю тебя, потому что ты дольше и ёбже. Хоть и другой. Чёрт, я одним вопросом сразу пять задала, - улыбается. Я люблю с ней говорить, это редкость, но она спрашивает порой такое, что остальное неважно. Это единственное её доминирование надо мной. Умная девочка.
- Если начнёшь разбирать чувства, то, поняв их, убьёшь их сущность, знаешь же.
Знаю, - наклоняется ко мне, говорит прямо губами в губы. - Я что-то упускаю. Ты это тоже чувствуешь. Что это такое? Это у всех так?
- Хел... у нас точно. Я не знаю, как у других. Ты, говоря об этом, многое мне объясняешь такого, чего я не смог найти нигде, кроме себя. Я тоже не знаю, как это называется. Ты мне нравишься так, что уже не хватает здравого смысла, как и объяснить то, что ты до сих пор рядом.
Она смеётся и нежно смотрит.
- Я твоя выдумка, - сжимает пальцами ног мои руки. - Как и ты моя. Но я бы такое не смогла выдумать; так откуда вообще эта ситуация? Бля! Я даже не задумывалась до тебя настолько об этом, всё было проще. Ты причина, и, соответственно, знаешь свою природу. Расскажи, почему с нами вот так.
Тянусь за сигаретой, она вынимает её из моих пальцев, подкуривает и дает мне курить из своих рук, внимательно наблюдая за губами. Мне приятно и непривычно. А можно так всегда?
- Какое объяснение тебя устроит? Есть же множество.
- Я заебалась, - улыбается.
- Ладно. Смотри, - разминаю пальцами её ступню, она тут же кладёт другую мне в ладони, всё так же смотря на меня с интересом. Мне, должно быть, сложно, потому что это чертовски отвлекает. Стараюсь быть нежным. - Нас отличает от других то, что нам нет нужды думать, на какой волне говорить. И говорить ли вообще.
- Да, разрешённая частота 868, - выёбывается Хел. - Но скажи, почему, с каких пор эта ассимиляция, я же другой была. Какого чёрта ты меня... <пыхтит> ну... не изменил, но.... да твою мать, ты же понимаешь меня! - сжимает пальцы. Глажу ладонями её красивые ноги. Мне сложно на такое отвечать, я понимаю, но таких слов не готовил никогда. Просто знаешь об этом, ощущаешь типа, но - объяснить вот так?
- Помнишь квантовую?
- Угу. Ну... так, в целом, ты ж у нас умник.
- Хуюмник. Вот взаимосвязанность - когда одно из бесконечности влияет на другое. Да? Нельзя же объяснить полностью, что не думай.
- ...Ну да. Но разве мы физика? Вот я, смотри, я же живая и смотрю на тебя.
- И я на тебя. И все мириады мыслей, что внутри бесятся, не могут объяснить того, что ты для меня особенная.
- Зануда ты особенная. Я не могу ни с тобой, ни без тебя. Хотя... Без тебя больше не могу, - ухмыляется и гладит руками, сжимая, мои плечи, будто впервые видит. - Надо просто принять этот факт и не ебать тебе мозг?
- Еби меня как угодно, но прими себя в этом. Ведь хорошо же?
- Хееех, хорошо!
- Зачем вопросы?
- Понять.
- Хел, я не знаю больше твоего, если честно.
- Вик. - Наклоняется прямо в ухо, и такая тёплая. Млею безудержно. - Я, с одной стороны, счастлива с тобой. Со многих сторон, мне неважно, в общем-то, многое. Но вот это...Мне, как женщине, любопытно, я не могу это объяснить или понять. Спросить, кроме как у тебя, тоже не у кого. Со мной пиздец. Это неестественно. Ну чё ты такой?
- Какой же? - смеюсь, придвигаясь ближе. Она дышит мне в шею.
- Другой.
- Почему?
Замирает. Думает секунду, как бы соглашаясь сама с собой.
- Потому что я не представляю этот мир без тебя. Даже если меня не будет. Это.... - поднимает глаза на меня. - Это глупо же?
Мы долго смотрим друг на друга, замерев в этом кадре. Как ей объяснить, что ради такого стоит вообще быть? Боже, какие у неё глаза ночью... Боюсь даже дышать. Она, как бы вторя, совершенно застыла во взгляде.
- Что это? - тихо, одними губами спрашивает меня. А это ТЫ, это фейерверк,
моя рыжая осень, с цветными глазами своими, со жгучим на солнце дыханием, с яростно-тихой прохладой, дрожа, забираешься в тёплые вены, чтоб вечером мне показать одиночества космос, целуя мне пальцы немою мольбой - ты держи меня, милый - и я в твоём бархате кожи не чувствую смерть, что таится за каждым, кто кроме, прекрасная, в пепельно-снежные капли исходишь, что пальцами я по губам твоим так осторожно касаясь, рисую, бескрайнее звёздное падает с каждым дыханием глубже в бездонные наши зрачки, где зеркал череда, бесконечность животно-
Ни умереть, ни существовать мне,
Ни рассказать себя, кроме как никому.
Подберёшь ракушку, будто море в ней,
А она отплакалась и молчит теперь.
Что ни утро - то нежной пыткой ты,
Сам себе ни угла, ни ноты выпытать.
Солнце всем лучей вдоволь даст, но ты
Тень свою лелеешь, эхо пустоты.
Каждый раз встаёшь - и целуешь, да?
Утро ведь такое, что "не плачь, пройдёт".
Если нет меня - это навсегда.
Если тебя нет - значит, не любовь.
- Привет! Ты дома?
- ... Привет; в ахуе, но дома.
- Открывай.
Сердце выдаёт экстрасистолу.
- Звони уже.
...
Я хотел бы раздеть её в дверях, но с неё нечего снять такого, кроме обуви. Преклоняю колено и -
- А можно помыть в ведре? У тебя есть ведро?
- У меня... с щёткой если. - ответил, сделав паузу, взглянув в неё. Совсем будто и не было времени. Хэл вытянула носок:
- Будьте так любезны.
Мы оба улыбаемся. Я - чуть меньше, она же - до ушей. Кажется, что до моих, иначе почему они горят, словно её волосы.
...
Сидим в кухне, кофе чуть дышит в турке.
- Я по теб...
- Трахался. Ты точно трахался.
- Хэл!
- Хуехэл. И как оно? Не понравилось?
- Я безумно рад, что ты пришла.
- Ты не мог потерпеть? А?
- Да с чего ты...
- Вик! Зачем. Заметь - не с кем, а зачем.
Врать не хочу. Ей - вообще себе дороже.
- Так получилось.
Она облокачивается на холодильник и кладёт ноги на стол. Ну, такие кеды почти до колен, ёптваюмать. Я честно их мыл, не страшно, но она сама..
- Я тоже хотела. Думала о тебе. Неужели ты считаешь, что у меня не было возможности? Желания? Почему. Ты. Трахался. Не со мной.
Молчу и смотрю в неё. Чувствую гвоздичную горечь, но и вкупе интерес, и вот это "ну скажи, чтобы я поняла". Набираю вдох. Пошутить не получится.
- Я не думал, что ты придёшь. Не думал, что у тебя вот так. Мне это...
- Блять, да ты совсем чокнулся! - скидывает ноги со стола. - Мне бы тебя целовать с разбегу, а ты - ооо, ну ты будто уже трахал кого-то! Я что, куколдиха?
- Нет такого сл...
- Да есть уже, блять! Вик! Какого хрена!
- Хэл, подожди. Я даже не сказал ничего.
- О нет, ты всё сказал. Дурак ты. Мудак и дурак. И кобель. И... сука, не знаю, кто ещё...
Хэл уткнулась в собственные колени. Кофе шумит так, что пора за ним уже смотреть, но я не хочу поворачиваться к ней спиной. Сажусь на столешницу.
- Можно задать?
- ... Попробуй.
- Ты уехала молча. Я всё понимаю, но даже не сказала. Не попрощалась. Мне казалось, что это навсегда.
- Да? - поднимает на меня влажные глаза с колен. - Навсегда? А тебе не казалось, что "навсегда" было со мной? Как и, блять, мне с тобой, нет?
Она почти кричит и почти плачет, но зла на меня. Хочется обнять, но понимаю, что она убьёт меня иглами на месте.
- Вик! Ты дурак совсем, что ли! Ты же говорил мне такое, что нельзя говорить! Мы оба, сука, это понимали, я же в тебя просто ёбнулась и... и, блять... вик... - она затихла и там слёзы, которые текут, но давишь в себе всхлипы. Кофе совсем готов, я отставляю турку. Безумно хочется содрать с себя кожу и обнять Хэл, но она не примет меня сейчас. Я не знаю, как мне быть.
- Ты ушла. Понимаешь, для меня это было как... как будто я фантик от конфеты.
- ... от хуеты.. - сдавленно говорит она в локти. Я любуюсь на мышцы ног, лежащие на столе, но полсекунды.
- Можно было просто попросить меня ждать тебя, Оль.
- Ненавижу Олю.
- Ну и я Илью.
- Илюша-хуюша... - всхлипывает.
- Моё обещание будет иметь вес?
- Какое? Что ты ни с кем не будешь трахаться?
- Если только ты.
Поднимает глаза. Курносая, злой и надеющийся взгляд, какая-то внутренняя дрожь, говорящая будто "заставь меня", и так хочется всё отдать своё... Обожаю чуть потёкшую тушь. Боже, она даже не знает, насколько красива бывает.
- Ты всё равно будешь. - и нотки каприза с обречённостью.
- Хэл. Я хочу с тобой. Просто не уходи. Может, у тебя были свои каки...
<бросается в меня, впиваясь когтями в спину, и скороговоркой>
- Обещай, больше никогда-никогда, прошу тебя, я не хочу такого чувствовать больше, я сама дурная, но только будь моим, прошу, умоляю, Вик, пожалуйста, я ебанутая, знаю, но не делай так никогда, это как торт надкусанный, как это вынести, как это вообще, я понимаю, мы все люююдииии, но бляяяя....
Она плачет и царапает меня. Прижимаю крепче, сам почти плачу. Я так не хотел. Никто из нас не хотел. Но мы договорились сейчас, после такого - да. Она тоже понимала, что, не узнав горечи, не узнаешь и...
- Мне без сахара.
- Давай в одну чашку.
<отпускает когти и нежно гладит, уткнувшись в плечо>
- В твою. Со скелетиком.
Привет. Мне в последнее время не по себе. То погода, то люди, то, кажется, нУтро. Говорят, что объятий количество всех бесконечно, но хочется тратить их мудро. Мне в последние дни не до сна и, поверь, я безумствую ночью не чтобы свихнуться, а затем, чтоб мои километры потерь не услышал никто, кто посмел прикоснуться.
Как говорил Руди - они пахнут яблочками в карамели. Я её спрашиваю - почему ты такая сладкая? Она отвечает, что ест много конфет, а улыбается так, что не поймешь, правда ли это. Да мне и неважно в такие моменты, я их обнимаю, эти колени, и они меня обнимают. Тогда была весна, почти как сейчас. Было ещё много всего, что описывать хватит на софткор-роман, но это прошлое. Я хочу настоящее. Хочу музыку эту и ощущение, как я держу тебя. Знаешь, в детстве все наверняка хотели поймать струю воды, и всё никак не получалось. Но пока текла - чувствовали в руке; так вот и с этим - это жажда Тантала, это проклятие. Научиться с этим жить вполне можно, но когда есть возможность, хоть призрачная - ещё раз - я не знаю, что сможет остановить. Ни деньги, ни километры, только здравый смысл, с которым ты попрощался в тот самый момент, когда услышал запах. Пиздец очень сладок. Ад - не такой, как нам говорят, но адом он быть не перестаёт. Молчать о себе - бессмысленно. Говорить как есть - тоже дурак.
Хочу тебя, не знаю, что делать. Наверное, все ебанутые сходят с ума по весне, да? Ну... я их вполне понимаю.
Я не знаю, что такое любовь. Может, и не узнаю в полной мере. Всё, чем я являюсь, это, как я думал, целая вселенная, но я ошибался. Всё разбилось в момент, когда я отошёл включить чайник как-то утром. Я не вселенная. Не бог своего сознания. Не пишу судьбу, ни я, ни кто-либо ещё.
Я почувствовал себя песчинкой у огромного солнца. Так странно; исходя из моего опыта - так не должно быть, это против законов! - но...
... я представляю порой безлюдный пляж, который ещё не знает человек. Море, что ласкает хищные морские звёзды, тупые острые ракушки и - твою кожу. Я не знаю ни кто ты, ни существую ли я, ничего из этого - но каким-то образом чувствую тебя, будто бы находясь в твоём теле. Не полностью, нет, но ощущения - это... так странно. Я не хотел, не стремился ни к тебе, ни к кому-то ещё, но я знаю, что такое Ты. Ты дала мне себя, сама того не зная, и никто бы не смог, потому что это не поддаётся никаким правилам и мотивам. И ты не хотела. Первые полминуты, пытаясь докурить.
Я не люблю много слов, проще показать. Так вот - никто не знает, что будет, когда две чёрных дыры сольются в одно. Те, в которых вся галактика сжалась до невозможности, даже света выпустить - и то по краю. Меня тянет к тебе так, что порой страшно, что меня не станет. Lost in another, да, потеряться в другом.
Но нет такой силы, что разорвёт эту связь, какой бы она ни оказалась.
Я отдам тебе всё.
Хочу тебя.
Плёночное зерно на вкус как манка. В густом холодном воздухе, во влажных людских коконах, давящее звуки. Желание работает. Оказывается, мне есть, что отдать, как бы ни казалось иначе временами. Глажу тебя, засыпающую, а внутри чувство, будто панихида по самому себе, и потом уходишь ночью; и снег будто остановился. Зерно плёнки. Знаешь, я вроде лечу в глубокий космос, делая по пути открытия, такие важные тут, на Земле, но я никогда не смогу вернуться. Всё дальше и дальше, и связь теряется всё чаще. Я потом стану не нужен, знаю, ведь сам выбрал так, чтобы в один конец. Может быть, моим именем назовут сигарету или камень, брошенный в воду. Я никогда не просил и не попрошу обнять меня, так нельзя, просто допью и уйду. Я умею делать так, будто меня нет, ты в курсе. А впереди ещё столько открытий, что думать страшно.
|
 |