Причиной отмены американского тура Disturbed стала передозировка лекарств у фронтмена Дэвида Драймана
[показать]

Когда я слышу о дружбе твердой,
О сердце мужественном и скромном,
Я представляю не профиль гордый,
Не парус бедствия в вихре шторма,-

Я просто вижу одно окошко
В узорах пыли или мороза
И рыжеватого щуплого Лешку -
Парнишку-наладчика с "Красной Розы"...

Дом два по Зубовскому проезду
Стоял без лепок и пышных фасадов,
И ради того, что студент Асадов
В нем жил, управдом не белил подъездов.

Ну что же - студент небольшая сошка,
Тут бог жилищный не ошибался.
Но вот для тщедушного рыжего Лешки
Я бы, наверное, постарался!

Под самой крышей, над всеми нами
Жил летчик с нелегкой судьбой своей,
С парализованными ногами,
Влюбленный в небо и голубей.

Они ему были дороже хлеба,
Всего вероятнее, потому,
Что были связными меж ним и небом
И синь высоты приносили ему.

А в доме напротив, окошко в окошко,
Меж теткой и кучей рыбацких снастей
Жил его друг - конопатый Лешка,
Красневший при девушках до ушей.

А те, на "Розе", народ языкатый.
Окружат в столовке его порой:
- Алешка, ты что же еще неженатый? -
Тот вспыхнет сразу алей заката
И брякнет: - Боюсь еще... молодой...

Шутки как шутки, и парень как парень,
Пройди - и не вспомнится никогда.
И все-таки как я ему благодарен
За что-то светлое навсегда!

Каждое утро перед работой
Он к другу бежал на его этаж,
Входил и шутя козырял пилоту:
- Лифт подан. Пожалте дышать на пляж!..

А лифта-то в доме как раз и не было.
Вот в этом и пряталась вся беда.
Лишь "бодрая юность" по лестницам бегала,
Легко, "как по нотам", туда-сюда...

А летчику просто была б хана:
Попробуй в скверик попасть к воротам!
Но лифт объявился. Не бойтесь. Вот он!
Плечи Алешкины и спина!

И бросьте дурацкие благодарности
И вздохи с неловкостью пополам!
Дружба не терпит сентиментальности,
А вы вот, спеша на работу, по крайности,
Лучше б не топали по цветам!

Итак, "лифт" подан! И вот, шагая
Медленно в утренней тишине,
Держась за перила, ступеньки считает:
Одна - вторая, одна - вторая,
Лешка с товарищем на спине...

Сто двадцать ступеней. Пять этажей.
Это любому из нас понятно.
Подобным маршрутом не раз, вероятно,
Вы шли и с гостями и без гостей.

Когда же с кладью любого сорта
Не больше пуда и то лишь раз
Случится подняться нам в дом подчас -
Мы чуть ли не мир посылаем к черту.

А тут - человек, а тут - ежедневно,
И в зной, и в холод: "Пошли, держись!"
Сто двадцать трудных, как бой, ступеней!
Сто двадцать - вверх и сто двадцать - вниз!

Вынесет друга, усадит в сквере,
Шутливо укутает потеплей,
Из клетки вытащит голубей:
- Ну все! Если что, присылай "курьера"!

"Курьер" - это кто-нибудь из ребят.
Чуть что, на фабрике объявляется:
- Алеша, Мохнач прилетел назад!
- Алеша, скорей! Гроза начинается!

А тот все знает и сам. Чутьем.
- Спасибо, курносый, ты просто гений!-
И туча не брызнет еще дождем,
А он во дворе: - Не замерз? Идем!-
И снова: ступени, ступени, ступени...

Пот градом... Перила скользят, как ужи...
На третьем чуть-чуть постоять, отдыхая.
- Алешка, брось ты!
- Сиди, не тужи!.. -
И снова ступени, как рубежи:
Одна - вторая, одна - вторая...

И так не день и не месяц только,
Так годы и годы: не три, не пять,
Трудно даже и сосчитать -
При мне только десять. А после сколько?!

Дружба, как видно, границ не знает,
Все так же упрямо стучат каблуки.
Ступеньки, ступеньки, шаги, шаги...
Одна - вторая, одна - вторая...

Ах, если вдруг сказочная рука
Сложила бы все их разом,
То лестница эта наверняка
Вершиной ушла бы за облака,
Почти не видная глазом.

И там, в космической вышине
(Представьте хоть на немножко),
С трассами спутников наравне
Стоял бы с товарищем на спине
Хороший парень Алешка!

Пускай не дарили ему цветов
И пусть не писали о нем в газете,
Да он и не ждет благодарных слов,
Он просто на помощь прийти готов,
Если плохо тебе на свете.

И если я слышу о дружбе твердой,
О сердце мужественном и скромном,
Я представляю не профиль гордый,
Не парус бедствия в вихре шторма,-

Я просто вижу одно окошко
В узорах пыли или мороза
И рыжеватого, щуплого Лешку,
Простого наладчика с "Красной Розы"...

profile.myspace.com/index.c...=288561168

Смотреть это видео

Смотреть это видео

7.

- Меня! Меня не забудь! – раздался скрипучий голосок.
- Б*я! Прости, родная, чуть не забыл! – Он схватил и нежно поцеловал барсетку.

Сердце Украдкина радостно забилось, когда он вышел на улицу и увидел вблизи большой серебристый Каен. Вразвалочку подошёл к автомобилю и открыл дверь.

- Хуясе, Артём! Твоя штоле? – рядом, вытаращив глаза, стоял Серёга с двенадцатого этажа.
- Да, хуле, - снисходительно ответил Украдкин. – Работай над собой, Серый, может и ты когда-нибудь пересядешь со своего Икс-пятого на приличную модель, ха-ха-ха…

Он неуклюже забрался в машину и завёл двигатель. Блять! Права-то у него просрочены. И за руль лет пять назад садился. Чё делать?

- Проблемы, Тёма? – хихикнула барсетка.
- Да блядь! Сделай меня охуенным водилой!
- Да не вопрос, только выеби сперва!

Лихорадочно оглядевшись по сторонам, - бля, надо было стёкла тонированные заказывать – Украдкин по-быстрому трахнул барсетку. Горячая волна прошла по телу. Страх перед дорогой исчез, и Артём ощутил себя полноценной деталью автомобиля.

8.

Шлифанув колёсами, Каен рванул с места. Артём врубил музон, лихо развернулся и, обдав грязью какую-то старую клячу, вырулил на проспект Энтузиастов. Он чувствовал себя богом. Королём дороги. Гнал 120-150. Окно нараспашку, тугая волна холодного воздуха бьет в лицо. Украдкин балдел и что-то кричал, не слыша себя от восторга. Он пролетал на красный, беззаботно обходил по встречке заторы, сигналил, сгоняя с пути мелкую вазовскую шушеру, обгонял и жестко подрезал пытавшихся тягаться с ним некоторых лихачей.

Снова пробка. Украдкин свернул на тротуар и, весело смеясь, объехал лохов и неудачников, киснувших в своих дешёвых тачках. Впереди показался пост. Бля! Гаец машет ему палкой! И ебало злое. Щас примут… сосите хуй! Педаль в пол. Автомобиль бросился вперёд, едва не сбив жирного дэпээшника. Артём успел показать фак и погнал дальше. Ещё жестче и агрессивней. Менеджер сам охуевал над своей дерзостью. Сзади выла сирена и что-то беспомощно орали в матюгальник менты.

- Ты сделала меня песдец охуевшим водилой! – крикнул он барсетке.
- А ты что просил?
- Ахуенным! Ахуенным бля, а не охуевшим!
- Ой бля… нехуй мямлить было!
- Сука!..

Бело-голубой Форд непонятно как появилась перед ним. Едва успел дать по тормозам. Вильнув задом, Каен замер на обочине. Ещё две ментовских машины встали сзади.

- Выходи, пидарас! Быстро, бля! Оглох что ли? Вышел быстро, сука! – орал тот самый, толстый гаишник. Другие приближались, целясь из калашей.
- Выручай, подруга! – Украдкин вытащил хуй и начал ебать барсетку.
- Ты гляди! Смотрите, чё этот урод делает! – Патрульные, опустив автоматы, морщились и плевались. – Вылазь, казёл! В отделении наебёшься!
- Загадывай, Тёма, - мурлыкнула барсетка.
- Да отъебитесь, пидары! – заорал менеджер.
- Вы-пол-ня-йу!

Менты, побросав оружие, начали скидывать портки и долбить друг друга в сраки. Прямо на улице. Под весёлое бибиканье проезжающих автомобилей. Одному мелкому ментёнку жопы не досталось, и он бегал вокруг, присовывая в рот то одному, то другому боевому товарищу. Украдкин опустил стекло, блеванул и поспешил покинуть этот ахтунг.

9.

Перед тем как войти в офис Артём свернул в туалет. Никого. На планёрке наверно все. Похуй, работать-то он больше не собирался. Закрывшись в сральной кабинке, менеджер призадумался. Как же поступить со злоебучей Анькой? Ну, в рот пусть возьмёт - это, во-первых. Потом трахнуть надо бы. Но с особым цинизмом. По-падонкавски как-нибудь. В приёмной может быть? Или в кабинете менеджеров её нагнуть… и это… в анал, во! Без анала нельзя, не креативно как-то. Бля, уже три желания получается, так и на Аньку не встанет.

- Слушай, - сказал Украдкин, заправляя член в барсеткино нутро, - а сделай так, чтобы Анька меня во всём слушалась. Всё, что бы я ни сказал, пусть выполняет!

- Ты где пропадал, Артём? – Оксана на ресэпшене сделала круглые глаза. – Даже не представляю, что Она щас с тобой сделает…
- Да мне похуй, я не боюсь! – махнул барсеткой Украдкин и вальяжной походкой двинулся к кабинету Анны Андреевны. Из-за стеклянных перегородок его провожали сочувственные взгляды коллег.

- Вот он я, Анна Андреевна! – улыбнулся с порога Украдкин.
- Явился, сука! Да я тебя, козлину тупого, на куски порву! – принялась орать начальница. – Контракт с Чебоксарами по пизде пошел! Ты это понимаешь, уёбок?! Почему ты им не дозвонился, а? Да тебе же, я вижу, насрать, на фирму! Думаешь, припёрся сюда, рассказики идиотские покалякал на компьютере, и тебе деньги должны платить, креативщик хуев?! Алкаш! Свинья ленивая! Дубина…
- Заткнись, - произнёс Артём.
Анна Андреевна замолчала и удивленно захлопала ресницами. «Заебись! Работает!» - обрадовался Украдкин.
- Не охуел ли ты? – тихо спросила она.
- Значит так, - менеджер расстегнул ширинку, - пососи-ка ты мне хуй, Анечка…
- Ты ёбнулся, Украдкин? – Она даже привстала с кресла, не отрывая взгляда от торчащего из украдкинских штанов хуя. – Что это, блять, такое?!
- Ну чего ты? Соси Читать далее...

Тексты песен вошедшие в альбом "Indestructible"

1.

- Тебе самому-то, *ля, не стрёмно, Артём? – в сердцах плюнув на ступени бара, спросил Витька.
- Ты о чём? – Артём Украдкин удивленно вытаращился на бывшего одноклассника.
- То, что лох ты, тебе не стрёмно? – заржал друг.
- Я лох.… Да не лох я! – пьяно покачнувшись, замотал головой Артём. – Почему это я лох???
- Бля буду, ты лох! И чмо! – заорал Витька. – Ты посмотри на себя, мудило! С клиентами, поди, в таком виде встречаешься? С деловыми пацанами?!
- Это стиль такой… спортивный…
- Хуивный, бля! Выглядишь, как дрищь деревенский, вот тебя и имеет каждый встречный! Пойми, когда ты одет, как чёрт, к тебе и люди относятся соответственно. Нет уважения – нет и самоуважения. А без него ты никто, бля. До сих пор, бля, всякой хуйнёй занимаешься! Сраку в офисе отсиживаешь! Подай-принеси! Менеджер ебаный! А я алюминий вагонами толкаю, лес – миллионами кубов!..
- Да ладно те… меня-то всё устраивает вроде, - пытался оправдываться Украдкин.
- Оно и видно, бля, - презрительно фыркнул товарищ. - А теперь глянь на меня!

Артём поднял полные слёз глаза. Широкое, как блин, полное самодовольства ебало. Распахнутая дорогая дублёнка. Торчащее пузо. Охуительные ботинки. Толстая барсетка, ехидно выглядывающая из подмышки.

- Как говориццо, ощути разницу, гыгыгы! – Украдкин ощутил. - Хочешь человеком стать – слушай меня!
- Я же и так стараюсь! – воскликнул Артём. – Кручусь по 16 часов в сутки… не судьба, видно… ну что я не так делаю?!
- Не ссы, кентуха, будешь еще на Кайене рассекать! Ты для начала приведи себя в божеский вид. Костюм прикупи, причёску человеческую сделай. Под ноль три. Колеса нормальные подбери.
- Нет у меня столько денег… - вздохнул Артём.
- Бля, ёбаныйврот! Начни с главного!
- С чего?
- Завтра же чеши на рынок и купи барсетку, понял!
- Барсетку?
- Да! И главно не жмись, выбирай самую охуенную, потом не пожалеешь, в натуре!
- Хм… но с барсетками же только быдло ходит…
- Быдло?! На тебе! – в подбородок менеджеру прилетел мясистый кулак. – Запомни, Витька Вилисов хуйни не советует!
- Ладно, ладно, понял я… - Тряся головой, Украдкин поднялся с грязного асфальта. – Куплю завтра барсетку.
- Будет барсетка – будет и бабло!
- Да, да…
- И выебать её не забудь! – Витька дыхнул в лицо товарища дорогим перегаром.
- Кого???
- Барсетку, баран! Я свою два раза в день чпокаю… как начал, так и понеслась в жизни реальная пруха. О, бля, за мной водила приехал… ну, бывай, братуха, звони если чо!
- Подвезешь, может? – с надеждой спросил Артём.
- Бля, извини, в натуре не могу. Ленка моя ебацо хочет! - Витька любовно погладил коричневую кожу барсетки и, щелкнув замком, не глядя, извлёк хрустящую купюру. – На, держи на такси. Давай, удачи! Барсетку выеби обязательно!
- Как?
- Хуем! Хуем блядь! Ты не пацан что ли? – крикнул из отъезжающего «хаммера» Вилисов Витька.
Украдкин спрятал в карман курточки косарь, поправил немытую чёлку и, качаясь, двинулся к автобусной остановке.

2.

На следующий день Артём не поехал на работу. Проснувшись, поссав и проблевавшись в унитаз, он уныло разглядывал в зеркало своё лицо. Лицо лузера и дегенерата. Потрогав болевшую челюсть, вспомнил совет Витьки. Правильно. К чёрту такую жизнь, надо что-то менять. Начать с себя. Самоуважение. Барсетка.

Вытащил из заначки всё что было. Четыре штуки. Не евро и даже не баксов. Украдкин не знал, сколько стоят барсетки, но этого должно хватить, решил он. Приехав на базар, купил пиво. Балтика тройка здорово улучшила самочувствие. Он приободрился и пошёл искать своё счастье.

- Эй, дарагой! Сумки-барсэтки! Падхади, выбирай, ара-джан! – Украдкин остановился возле лавки какого-то армянина. Тут все лавки принадлежали волосатым детям гор.
- Здравствуйте, не могли бы вы показать самую хорошую барсетку?
- Канэшно, канэшно, дарагой! – Обрадовался чурка. – Вот сматри, кароший барсетк, две тыщ всиго, настоящий кожа! Кармашик для сотовий есть!
- А получше нет у вас? Мне эти что-то не нравятся…
- Есть, есть! Вот, сматри! За пять тыщь есть, семь тыщь есть! Натуральный, из Италия! Выбирай, дарагой! Ашот хуйни не посоветует! – Артём разглядывал предложенный товар. Всё не то… ну, не лежит душа! Хотелось как у Витьки, увесистую, значимую…
- Сюда, сюда гляди, ара! Дольчекабана! Настоящий! Кожа - кракадиль, питнаццать тыщь! Бири! – брызгал слюной барсеточный барыга, вытаскивая на прилавок солидный толстый экземпляр.
- Мне б такую же, только подешевле, - сказал Украдкин, отхлебнув пивка. – И коричневого цвета.
- Эх, для сибя берёг такой, - продавец исчез под прилавком и зашуршал пакетами. - Нимнога бе/у. Но настоящий. Ха. Каричневый. Редкий вещь!
- Сколько? – Украдкин аж пивом поперхнулся, так ему приглянулась барсетка.
- Пять тысеч и заберай! – махнул рукой хач. – В магазыне такой дваццать стоит!
Артём захотел было торговаться, но вспомнил про лишнюю тысячу, которую дал Витька.
- Беру!

С гордым видом Украдкин шагал домой. Барсетка приятно оттягивала руку. Он сложил туда ключи, телефон и сигареты. Теперь он другой Читать далее...

http://bioxim.ru здесь вы можете приобрести спирт технический,спирт этиловый технический.Также вы найдете любые выды биотоплива на этом сайте.

Тексты песен вошедшие в альбом "Ten Thousand Fists"

Тексты песен вошедшие в альбом "Believe"

Тексты песен вошедшие в альбом "The Sickness"

Смотреть это видео

Будет Биография =)...

Будет Биография =)

Смотреть это видео

Очень хорошая нарезка фильма "Королева проклятых" ("Queen Of The Demned").

Суббота обещала быть суетной. Необходимо было приготовить еды на всю предстоящую неделю, отнести костюм в химчистку, и, что немаловажно, успеть всё это до футбола.
Слава Богу, мне повезло с соседкой. Элина Яковлевна Кац – золотое сердце. Несмотря на преклонный возраст, сохранила ясный ум и отзывчивую душу. Своих ровесниц, собиравшихся на скамейке у подъезда, считала за куриц, поголовно поражённых птичьим маразмом, из чего делала закономерный вывод, что «всей этой говорящей плесени таки место в городском крематории за номером два, имени товарища Жданова, потому что в нормальный крематорий если такое говно и возьмут, то за очень дополнительные деньги, и при этом косо будут смотреть».
- Женечка! Вы можете очень спокойно идти в химчистку. Я не съем Ваш суп, и даже очень его помешаю, не беспокойтесь, - как родная бабушка произнесла Элина Яковлевна, - только очень Вас прошу, Женечка, купите мне по дороге два десятка яечек, только не тех яечек, что Вы неразумно покупаете в магазине за углом (директор того магазина человек неправедный), а не поленитесь, дойдите до «Диеты», и купите мне нормальных яечек. Ну, тех, что раньше были по рупь тридцать.

Вот откуда у человека, родившегося, выросшего и состарившегося в Москве вот этот местечковый говор, оставалось для меня загадкой. Но бабка была кремень. Её дети, очень уставшие по пятому пункту, давно жили в Хайфе, и, приезжая два раза в год, жаловались, что правды нет нигде: тут их считали евреями, а там – русскими. Дядя Миша, сын бабы Эли, так мне и говорил, наливая по пятой рюмке на нашей коммунальной кухне: «Женя, уж коли родился инородцем, то куда не приехай, инородец везде. Лехаим!»

В полном спокойствии за судьбу моего недельного рациона, я взял пакет с костюмом, и отправился по маршруту. Хотел отправиться, вернее. Потому как, открыв входную дверь, я обнаружил в полумраке лестничной площадки девушку, робко тянувшую к звонку руку.
- Здравствуй, Вера, - вежливо поздоровался я, и, более твёрдо, но всё-таки вкрадчиво, спросил, - а что ты тут делаешь?
Девушка заметно смутилась. Видно было, что он и сама толком этого не знает.
- Я…..я к тебе….. в гости, - тихим одуванчиком шепнула она, - ты уходишь?
Думал я недолго. Коль скоро такие девушки, да в гости, да без приглашения – день явно можно занести в графу «заебись».
- Ухожу ненадолго. Мою дверь помнишь? Она не заперта. Заходи, располагайся, я буду через полчаса.

Окрылённый такой удачей, я бэтманом хищным выпорхнул на улицу и включил спортивный режим передвижения, так как покупать надо теперь не только «яечки».
Химчистка была безосновательно закрыта, чему я, если честно, нисколько не огорчился. Перехватив поудобнее пакет с одеждой, я рванул по пунктам выдачи продуктов питания, алкогольных напитков и презервативов, на ходу вспоминая, какие девушка курит сигареты и что пьёт.
«Опа! – радостно взвизгнул щеночек счастья у меня в голове, - она ведь канабис употребляет. Это очень кстати. Да. Очень»
У меня был небольшой запас искромётной травы. Как сказала девушка, которая мне его оставила, «продукт натуральный, но очень правильный».
Многие мне скажут, мол, разве можно подарок одной девушки тратить на другую? Я скажу так: точка актуальности всегда сдвинута, а жить надо здесь и сейчас. Если по-русски, то скажу ей, что в одно жало выдул. Пьян был. А со своей совестью я очень дружу, и договорюсь с ней всегда.

В полчаса я уложился. Весело гремя ключами, отпер входную дверь.
Элина Яковлевна встретила меня в прихожей согбенной фигурой и тихим взглядом мудрых глаз. Я протянул ей пакет с заказом.
- Женечка, у Вас гостья! – ровным голосом сообщила мне бабка.
- Спасибо, я знаю.
- Не, это тока что. Вы, Женечка, знаете только про одну. Теперь их Вам две.
Меня качнуло. Прощай секс, здравствуй скандал!
Унылым чебурашкой я поплёлся к холодильнику, стоявшем напротив моей двери.
На шум дверь моей комнаты приоткрылась, и, освещая коридор, показалась светлая, с рыжинкой, голова. Из-под чёлки на меня внимательно смотрели замечательные глаза цвета ртути. Каждая веснушка этого хитрого лица показывала на меня пальцем и звонко смеялась.
- Тельман, морда фашисткая, ты где лазаешь?
- Здравствуй, Надя, - осторожно поздоровался я, - в магазин ходил.
- Да ты что! – бодро воскликнула Надежда, и, перейдя на заговорщицкий тон, спросила, - чего-нибудь вкусненького принёс?
- Принёс, - буркнул я, и поплёлся на кухню. В комнату, почему то, заходить не хотелось.

Задумчиво помешивая суп, я генерировал отмазы. С шумом открылась дверь моей комнаты, и жизнерадостный голос Наденьки заорал на всю квартиру:
- Тельман, морда фашисткая, куда ты дел гидропон, что я тебе оставила?
-Позже! – в ответ прокричал я.
Мне расхотелось вообще всё. Единственным желанием было выгнать всех нахуй, открыть пива и подумать о несоразмерности наших желаний с возможностью их реализации. То есть, о мировом всепоглощающем геморрое.
- Тельман, морда фашисткая! – снова раздался крик, - а ты Верку уже ебал, или только собирался?
От стыда у меня свело пальцы Читать далее...

Читать далее...