Я часто думаю: а когда именно он перестал быть ребёнком? Не могу точно назвать день или час, но с начала войны он менялся каждый месяц. В 2022 году ему было всего восемь — возраст, когда обычно ещё верят в сказки. Но вместо книг на ночь он слушал сирены. Вместо походов в кино — тревожный чемоданчик у двери.

Он быстро понял: папы уже нет, а мама — испуганная, уставшая, но всё равно «главная». Он не жаловался. Почти не плакал. Сам надевал куртку, когда отключали отопление. Сам зажигал свечу, когда выключали свет. Учился по остаткам интернета. Молчал, когда я злилась, и обнимал, когда я срывалась в слёзы.

Он стал наблюдательным. Тихим. Осторожным. Иногда — слишком взрослым. Он говорил:
— Мама, это дрон, слышишь? Это не ракета.
— Мама, не бойся. ПВО сработает.
 

Я не просила его быть таким. Он просто понял, что иначе нельзя.

Я видела, как он внутренне сжимается, когда мы слышим взрыв. И как делает вид, что ничего не произошло. Я знала: он боится. Но он делал всё, чтобы я не боялась. И это — было самым горьким и самым сильным, что я когда-либо чувствовала.

Он вырос не потому что стал старше. А потому что вынужден был стать взрослым.  Маленьким мужчиной, на которого я могла опереться, когда сама уже не держалась.

Иногда, когда в доме всё затихало и можно было немного выдохнуть, я смотрела на него — и не верила, что это мой ребёнок. Тот же взгляд, но другие глаза.

Он вырос в стране, где нет тишины. Но в нём — появилась глубина, которой нет даже у многих взрослых.
Он стал тем, кем не должен был становиться так рано. Но именно это и спасло нас обоих.

После зимы, полной холода и темноты, весна принесла немного надежды. Электричество постепенно возвращалось, но с перерывами. Мы выучили расписание отключений: знали, когда можно зарядить телефон, когда успеть приготовить еду, когда запустить бойлер, если повезёт. Казалось, даже наша бытовая жизнь теперь подчинялась графику войны.

Сын пошёл в школу. Не в ту, что рядом — она была закрыта, как и многие другие. До ближайшей нужно было идти приличное расстояние. И не раз по пути начиналась воздушная тревога. Сирена — и всё. Остановка, паника, поиск, куда бежать. Мы своими глазами видели ракеты в небе. Они летели над головами, и мы бежали в сторону укрытий — не рассуждая, не думая, просто по инстинкту. Лишь бы успеть. Лишь бы не здесь, не сейчас.

Обстрелы продолжались. Били уже не только по инфраструктуре — били в самую душу города.
Особенно страшным был удар по Спасо-Преображенскому собору. Это не просто храм — это символ, память, история. И его разрушение отозвалось в каждом одессите, как будто нас ударили лично.

Но страдали не только памятники. Жилые дома тоже попадали под обстрел. Там жили люди. Обычные семьи, такие же как мы. Кто-то не успел добежать. Кто-то не успел проститься. Мы жили с мыслью, что любая ночь может стать последней.

Но продолжали — несмотря на всё — жить. Ходить. Есть. Учиться. Говорить. Дышать.
Потому что иначе — никак.

Осенью началась новая фаза войны — удары по критической инфраструктуре. Каждый день несли угрозу не только жизни, но и самому быту. Одесса страдала от отключений электричества, воды и отопления. Особенно тяжёлой была зима 2022–2023 годов.

Ракеты и дроны били по портам, электроподстанциям, складам. После каждой атаки мы ждали: дадут ли свет? Будет ли вода? Будем ли мы вообще жить?

Чаще всего — нет. Мы сидели в темноте. Без электричества. Без отопления. Без связи.
Мы приспосабливались. Готовили еду на газовой плите, пока был газ. Отапливать квартиру на последнем этаже было невозможно в связи с отсутсвием электричества. Мы ходили по дому в зимних куртках, в тёплой одежде, спали под несколькими одеялами.

Сын носил шапку и перчатки дома. Иногда, чтобы хоть как-то согреться, мы просто обнимались и сидели вместе на кухне — в самом «тёплом» углу квартиры.

Воду покупали в магазине — пятилитровые бутылки стояли вдоль стен. Мы рассчитывали каждый литр: на еду, на умыться, на чай. Иногда в доме не было воды совсем. И в магазинах тоже.

Связь пропадала. Интернета не было. Жили при свечах. Мобильный телефон держали включённым в «режиме ожидания» — чтобы не разрядился раньше времени. Каждое сообщение — как из другой реальности. Каждое короткое «я жив» — как дыхание мира.

Я училась экономить, терпеть. Сын научился молчать, когда слишком холодно, и шутить, когда слишком страшно.

Мы не жили — мы выживали. Но держались. Потому что другого варианта у нас не было.

Наше жилище находится на последнем этаже. Дом стоит примерно в трёх-четырёх километрах от одесского порта — цели, которая, казалось, стала магнитом для ракет и дронов. Мы слышали взрывы почти каждый день.

Сначала они пугали до дрожи, потом стали фоном, но не привычкой. Их невозможно принять — только терпеть. Каждый новый «прилёт» отзывался в теле волной напряжения. Я напрягалась даже от громкого хлопка двери.

Мы с сыном ложились спать в одежде — так было быстрее, если вдруг придётся бежать. Спали в коридоре, в середине квартиры, стараясь соблюсти хоть какое-то «правило двух стен».

Убежище у нас было, но далеко — примерно в четырёх кварталах. И часто оно было под замком. В первые недели я пыталась туда ходить, потом поняла, что с ребёнком и тревожной сумкой, среди ночи, под звуки сирены — это почти невозможно. Страх выйти на улицу и не успеть добежать пересилил всё.

Так мы остались в нашем доме. Дом, ставший нашей крепостью — но и ловушкой одновременно.

Каждый раз, когда вдалеке взрывался очередной снаряд, я думала только об одном: лишь бы не сюда. Лишь бы мимо. Лишь бы ещё один день, ещё одна ночь — и всё.

24 февраля. Утро, которое я никогда не забуду

24 февраля 2022 года стало для меня шоком. Мы до последнего не верили, что это действительно начнётся. Хотя в новостях были предупреждения, всё казалось слишком нереальным. Но когда около пяти утра мы услышали первые взрывы — страх стал реальностью.

Началась паника. Непонимание. Что делать? Куда идти? В нашем городе мгновенно выстроились огромные очереди к аптекам, магазинам, банкоматам и заправкам. Я вышла на улицу — просто чтобы понять, что происходит. И увидела: сотни машин, набитых вещами, выезжают из города. Кто-то уезжал за границу, кто-то — на запад Украины, а кто-то, как я, остался.

Я была в растерянности. В полном ступоре. Моё тело двигалось, но ум будто замер. Хаос вокруг отражался внутри меня — и я не могла собраться.

К тому же я была одна с сыном. Мой муж умер от ковида в начале 2021 года. Мы прожили с ним 16 лет вместе. После его смерти вся тяжесть жизни и забот о ребёнке легла на меня одну.

Я за год до войны наконец-то купила квартиру. Это была наша мечта — уют, безопасность, свой дом. Мы копили, экономили, надеялись. Но он умер. А теперь — война. И мечта, в которую было вложено всё,  висела на грани разрушения. 

Уезжать я не могла. Не из-за чувства безопасности — его не было. А потому что не хватало ни сил, ни средств, ни внутренней опоры. Я никогда раньше не покидала Украину. Боялась потерять всё, что у меня осталось и ехать в неизвестность.

Так я приняла решение остаться. Оно не было героическим — оно было просто единственно возможным на тот момент. Мы с сыном остались в Одессе. Не потому, что здесь было безопасно, а потому что я была сломана, опустошена, и у нас не было  моральных ресурсов.

[393x700]

Настроение сейчас - солнце)

Нашлись такие интересные простенькие коники) И вот благодаря общим усилиям нашлись выкройки и даже МК по пошиву) Ткань можно использовать разную и коники будут получаться разными)

[показать]

какими бы тебя не окружали епископы и дьяконы,

не выходи из своей раковины.

Отвечай вежливо и по существу,

не раскрывай сердце вдоль и в поперек большинству.

Старайся в эмоции не вдаваться и энергетически не обнажаться,

ведь для этого и используют любые провокации,

чтобы облучить тебя своей радиацией,

украсть твою сладость, выпить твой сок,

а потом швырнуть в угол как драный носок.

Еще не пришло время, думаю что через месяц напишу. Зреет, пока что внутри меня греет. Если коротко о жизни - я все так же в Одессе. И никогда столько искренне не молилась практически каждую ночь. Мы устали стоять так близко к смерти и репетировать, репетировать ее. Моя ошибка в том, что я слишком легка и позитивна и была уверена что все вот-вот закончится. Но теперь есть обратное ощущение - все только-только началось.

Здесь кто нибудь бывает, заходит? Потому что скоро я вам буду рассказывать удивительную историю

Популярный журнал по рукоделию на немецком языке. В каждом номере журнала собраны уникальные проекты, выполненные в разных техниках - вязание крючком, спицами, вышивка, украшения из бисера, пэчворк и другие. На страницах журнала вы найдете много красивых и оригинальных проектов, всевозможные идеи по созданию поделок и аксессуаров для дома, элементов декора.
      Вы сможете создать великолепные подарки для ваших близких и друзей, украсить ваш дом неповторимым эксклюзивом.

:

Автора блога "Вечерние посиделки"  зовут Татьяна Максименко. Она живёт и работает в Москве. Татьяна ведёт свой блог с 2009 года.
[217x217]В нём она выкладывает фотографии своих рукодельных изделий, подробно и увлекательно описывает весь процесс их создания,  а затем отвечает на все интересующие читателей блога вопросы в комментариях. Больше всего Татьяна любит вышивать крестиком, гладью или просто декоративными стежками. Вышивку она умело сочетает с шитьем, пэчворком и аппликацией. Татьяна любит придумывать и создавать различные декоративные мелочи для интерьера. Все её работы просто восхитительны!

[398x597] [399x598]

Скоро Новый Год. Шали могут быть подарком для родных, близких и друзей. Все шали связаны крючком.

Отправляю почтой России. Перевод денег на карту Почта банк. Нахожусь в тяжелом материальном положении. Буду благодарна покупателям.

1.из пряжи фирмы Ализе под названием Реал 40. Пряжа теплая, не колючая. Состав пряжи 49% шерсть, 51% акрил. Размер шали 170 см в длину по верхнему краю, 85 см в ширину. Цвет шали № 40 (голубая). Шаль стоит 2200 руб. плюс почтовые расходы.
[539x700]

2.из пряжи фирмы Ализе под названием 3 сезона. Состав пряжи 25% мохер, 24% шерсть, 51% акрил. Размер шали 175 см по верхнему краю, 90 см в ширину. Шаль мягкая, пушистая, теплая, не колючая.
Одна шаль стоит 2500 руб. плюс почтовые расходы. Цвет шали 541 (норка)
[541x700]

3.из пряжи фирмы Ализе под названием Реал 40. Состав пряжи 49% шерсть, 51% акрил. Размер шали 170 см по верхнему краю, 85 см в ширину. Шаль мягкая, пушистая, теплая, не колючая. Цвет 363 (нежная роза)
Стоит 2200 руб. плюс почтовые расходы.
[549x700]

4.из пряжи фирмы Ализе под названием 3 сезона. Состав пряжи 25% мохер, 24% шерсть, 51% акрил. Размер шали 175 см по верхнему краю, 90 см в ширину. Шаль мягкая, пушистая, теплая, не колючая.
Одна шаль стоит 2500 руб. плюс почтовые расходы. Цвет шали белый (55)
[504x700]

5.из пряжи фирмы Ализе под названием Реал 40. Состав пряжи 49% шерсть, 51% акрил. Размер шали 175 см по верхнему краю, 88 см в ширину. Шаль мягкая, пушистая, теплая, не колючая. Цвет 40 (голубой).
Стоит 2200 руб. плюс почтовые расходы.
[525x700]

6.

Какие же мы все в интернете красивые, в  пространственно-временном формате

Сплошь все великие, реализованные и в материи и в духе, не имеющие ни одной складки на своем платье.

Не знающие людских пороков, имеющие совершенное тело, не поддающееся изменениям времени

Срочно научить остальное человечество жить как я - единственное наше бремя.

Ведь один лишь я понял мироустройство, могу быть советником для всех планет -

только надену бронежилет, ведь вокруг много зависти, все окружающие полны ненависти и умственной отсталости.