".... учитель никогда не говорит ученику, что тот должен делать. Они всего лишь попутчики, испытывающие одно и то же сложное чувство «отстранения» при виде постоянно меняющихся впечатлений, раздвигающихся горизонтов, закрывающихся дверей, рек, которые иногда, кажется, перерезают дорогу. Только не всегда их надо переплывать – порою можно двинуться и по течению. Между учителем и учеником одно отличие: первый боится чуть меньше, чем второй. И когда они садятся за стол или к костру, чтобы поговорить, более опытный предлагает: «Почему бы не сделать так и так?» Он никогда не скажет: «Иди туда то и придешь туда, куда я пришел», ибо знает – нет двух схожих дорог, нет двух одинаковых судеб. Настоящий учитель пробуждает в ученике смелость нарушить равновесие его мира, хотя он и сам опасается того, что уже повстречал на своем пути, и еще больше – того, что ждет за первым поворотом".
Пауло Коэльо "Ведьма с Портобелло".
"Он толком ничего не знает -знает лишь то, что с радостью и благодарностью посвятит свою жизнь любому, кто на практике продемонстрирует все то, о чем говорит, и даст всего несколько ответов. Но эти ответы должны быть применимы на практике, они должны привносить радость и совершенство в повседневную жизнь"
Ричард Бах "Чайка Джонатан Ливингстон"
"Из многочисленных древних языческих празднеств выберем празднество Адониса..... Центром празднества являлось некое изображение: фигура Адониса, духовного представителя цветущих сил юности и красоты. ....
Это изображение божества с песнопениями и подобающими культовыми действиями, отражающими глубочайший траур и страдание, погружалось в волны моря, если оно было поблизости, или в океан, либо же в искусственный водоем вблизи мистериального центра, и там это изображение пребывало три дня. В течение этих трех дней в душах членов всей общины господствовала глубочайшая серьезность и горестное оцепенение. По истечении трех же дней изображение извлекалось из воды. Предшествующие траурные церемонии переходили в песнопения ликующие - в гимны воскресшему божеству, снова вернувшемуся к жизни.
....
Смотрите, у нас сейчас осень. ... Все вокруг увядает.... земля будет выглядеть безжизненной пустыней. Природа умирает. Но когда окружающая природа умирает, нам надлежит прочувствовать то, что и в самом человеке сходно с умиранием, охватившем окружающую природу. ... И будет уместно , если душа преисполнится глубоким трауром. ..... после смерти душа человека расширяется и на протяжении трех дней он переживает себя в просторах космоса...
По истечении трех дней бессмертная душа человека пробуждается в духовных высях".
* * *
"Приходя туда, где отмечается праздник адониса, я заглядываю в мировую осень и вижу сияние духовного Солнца в начинающейся мировой ночи. Приходя в другой мистериальный центр, где празднуются весенние мистерии (сильнейшее влияние луны на человека (весеннее полнолуние) и схождение в человека солнечных сущностей - МЦ) .. я заглядываю в тайны Луны.
"Праздник Пасхи" Рудольф Штайнер
"Создание всего, что священно, начинается не с вопроса о том, что я получу за свои усилия, а о том, что я готов отдать".
"Большинство из того, что мы удерживаем, нас печалит, но это больше связано не с тем, что мы держим, а с тем, как держим".
"Когда мы служим другим гаванью, мы успокаиваем наши собственные бури"
" - Почему Библия на древнееврейском означает "Закон"?
- Потому что , как и все другие законы, она говорит нам, что там где мы пытаемся преступить его , мы оступаемся..."
"Жизнь движется вперед, а понимание - назад. Только когда мы завершаем учение, мы открываем, что оно было правильным с самого начала".
"Вот для чего Господь создал перерывы. Это первый закон времени. Суббота - это самый первый, освященный перерыв в работе. .... Суббота дает нам перспективу, даже во времени. Это возможность увидеть, что наша работа в этой жизни - это еще и творчество. В один день из семи мы можем отступить назад и посмотреть на узор своей жизни".
"Большинство из нас не испытывает недостатка в сведениях. Вопрос в том, хватит ли нам силы воли что-то сделать, опираясь на свои знания. Наш характер - это основа нашего самосозидания".
Ноа Беншиа. "Лестница Иакова"
"Вечность распахивается в любой момент, открытая терпением".
"Мы узнаем, что дети, которые отвергают то, что у них уже есть, никогда ничему не научатся. Мы узнаем, что родители, которые верят, что у них уже все есть, никогда ничему не научатся".
"- Каков же тогда наш путь к мудрости?
- Смирение".
"Ритуал придает форму страсти. Страсть без формы разрушает сама себя".
"- Ты не сердишься, что я тебе ничего не дал?
- Нет. Ты дал мне то, что имел. Если я и ждал от тебя больше, чем получил, но я насытился своими ожиданиями".
"Наши дни в конечном счете ни к чему не сводятся, но это лишь потому, что мы - не хранилище. Мы - движение".
"Пока продолжается наше путешествие, мы должны собирать камни для очага, дающего свет, и тепло, и пищу.
Но когда наши пальцы шарят по земле в надежде отыскать угли чужого костра, чаще всего мы находим пепел.
И среди этого пепла, который не может дать нам ни света , ни тепла, мы находим печаль, но также и свидетельство.
Свидетельство тому, что кто-то уже был здесь до нас: он так же блуждал во тьме и так же сложил очаг, а потом ушел.
И иногда этого бывает достаточно".
Ноа Беншиа . "Иаков Пекарь"
"Игорь, мой боснийский приемный сын, о котором я так беспокоилась в тот вторник, был жизнерадостным героем в нашей семье. Он действительно оказался в гуще событий 11 сентября, проведя более одиннадцати часов добровольцем в бригаде ведер в месте, которое потом было названо Нулевым Этажом. В течение следующих дней и недель я навязчиво спрашивала его, как у него дела, пока он наконец не сказал: «Послушай, я знаю, что ты любишь меня и беспокоишься. Но тебе со всем этим гораздо труднее, чем мне. Вспомни, где я жил. Я уже знаю, что мир полностью испорчен и что люди, которые жили по соседству с тобой всю твою жизнь, могут взять пистолет и начать стрелять в тебя как в своего врага, потому что кто-то у власти говорит им сделать это для какого-то великого дела. Я не жду того же, что и ты, ни от жизни, ни от людей. Честно говоря, я думаю, что высоки шансы, что здесь произойдет что-то ещё. Я верю, что есть вероятность, что меня взорвут по дороге в школу завтра, или на следующей неделе, или в следующем году. Я также верю, что когда-нибудь получу "Оскар" за кинематограф или режиссуру. И на тот случай, если завтра меня не взорвут, я должен прямо сейчас подняться наверх и написать сочинение, которое я должен завтра сдать»."
Мэри Гейл Фроули О'Ди. Когда травма – это терроризм и терапевт тоже травмирован: работая как аналитик с опытом 11-го сентября
"Состояние опустошения лучше всего понимать как психический пустырь, призрачную пустоту – вычищенное психическое состояние, которое можно теоретизировать в современных терминах как «нерепрезентированное или слабо репрезентированное состояние разума» (Levine, Reed, & Scarfone, 2013), характеризующееся скорее отсутствием, пробелами (Gerson, 2009) и призраками (Harris, Kalb, & Klebanoff, 2016), чем депрессией, внутрипсихическими конфликтами и амбивалентными желаниями жизни/смерти (Ogden, 2002/2012) или атаками на себя, такими как самобичевание или параноидальная проективная динамика меланхолика (Фрейд, 1917)".
Джули Герхард. Травматическая ничейная земля психического опустошения: за пределами горя и меланхолии
"Левенкрон говорит, что расширение аналитического сотрудничества зависит от двух принципов: во-первых0 откровенность является естественной частью переговоров (это определенно не применение технической процедуры0 реализуемой путем "рассказать все как есть"); во-вторых, в процессе конфронтации на переговорах два партнера узнают0 что их конфронтация не приводит к разрыву отношений, и, таким образом, пациент может все больше и больше доверять тому, что разрыв отношений можно исправить (см. Tronick and Weinberg. 1997)".
Филип Бромберг. Самораскрытие: не просто допустимое, но необходимое.
"..... ранняя неспособность матери или отца откликаться на какой-то подлинный аспект самости ребенка, не обязательно об открытом неодобрении или жестокости (что говорит о том, что этот аспект самости ребенка "плохой"), но замаскированном уходе (withdrawal) от аутентичного контакта, который оставляет ребенка переживать часть себя как не имеющей приятной ценности для любимого другого и, следовательно, не имеющей реляционного существования как и части "я" (me). Непризнание приводит к структурной диссоциации части самости. Этим охватывается слишком широкий сегмент ядерной самости, происходит нарушение процесса ранней привязанности и способности к взаимной регуляции и "имплицитному отношенческому узнаванию" (Steam et al., 1998). На мой взгляд, длительный опыт непризнания лучше всего определяет то, что называется развитийной или реляционной травмой. Чаще всего, диссоциированный стыд родителей, порожденный их собственным поврежденным самоощущением, делает невозможным для родителей признание качеств в ребенке, которые родитель отрицал в себе, и, в свою очередь, оставляет родителя неспособным модулировать стыд до такой степени, что диссоциация лишает его возможности получать удовольствие от общения с ребенком. Это воплощает в себе акт непризнания, который также травмирует, как боль, причиняемая родителем, который активно абьюзирован, а иногда это даже еще более деструктивно (debilitating -изнуряюще) ".
Филип Бромберг. Самораскрытие: не просто допустимое, но необходимое.
".....факт заключается в том, что даже когда человек сознательно не двуличен, говорить с полной эмоциональной честностью в человеческих отношениях невозможно, потому что все мы состоим из частей, каждая из которых выполняет свою собственную работу, которые относительно неизвестны друг другу в любой конкретный момент. Иными словами, вы не можете просто взять и стереть в себе все мотивы, кроме искренности; честность всегда корректируется другими аспектами самости и личных интересов, даже при отсутствии сознательного двуличия..."
Филип Бромберг. Самораскрытие: не просто допустимое, но необходимое.
Много миллионов лет назад мы жили в океане. Выйдя на поверхность, мы вынуждены были жить в двух измерениях вместо трех. Поначалу это было больно. Ни верх ни низ. Мы научились двигаться вперед - поначалу без ног, потом с ними, все быстрее, и быстрее, и быстрее. Отсутствие третьего измерения - одна из причин, почему нас так тянет подняться в воздух. Сторонники второго варианта говорят, что на поверхности хемосинтетическая жизнь из глубин океана должна развиться в фотосинтетическую. Поднявшись из вечной ночи, мы не можем остановиться в своем стремлении к свету. Мы— бабочки, летящие к солнцу и звездам, уходящие от тьмы. Таков инстинкт. Но наше сознание при этом манит неизвестность. Мы хотим знать, что происходит за лесом, как выглядит соседняя долина и еще одна, дальше. Мы хотим знать, что находится в небе и за небом. Нас тянет к этому с начала времен, но наше любопытство не распространяется на океан. Мы забыли, сколько в мире темноты, и пребывания напляже стало синонимом счастья.Мы знаем о прибоях, потому что они затрагивает края наших земель, наполняют устья рек и рыболовые сети, но связь с океаном мы давно утратили. Если это я принципе можно описать, то как могилу или укрытие убежище. Даже Теннисону понадобился кракен, который питается во сне громадными червями океана, пока огонь последней бездны моря не раскалит дыханьем."
Нисходил ли ты во глубину моря и входил ли в исследование бездны? Отворялись ли для тебя врата смерти, и видел ли ты врата тени смертной? Обозрел ли ты широту земли? Объясни, если знаешь все это (Иов. 38:16-18).
"Понятно, что всегда хочется вернуться назад, в страну чудес, где цвета такие яркие, как платье дамы червей, извлеченной из новой колоды. Но возвращение — это воскресение. Не самая распространенная штука. Возможно, она вообще за пределами теории вероятностей.
Нельзя со всей уверенностью говорить о душе, но совершенно очевидно, что нашим телам предстоит разложиться. Пpax наших тел может стать частью лошади, осы, петушка, лягушки, цветка или листика, но на каждое такое мыслящее создание приходится целый квинтиллион микроорганизмов. Гораздо вероятнее, что большая часть нашего тела станет простейшими, а нс, скажет, огромной мышью-полевкой.
Скорее всего, рано или поздно, частъ каждого из нас, которую перенесут ветра и реки (или море, которое затопит кладбище) , обретет новую жизнь в трещинах морского дна, гидротермальных источниках или лужах расплавленной серы, где обитают циноглоссовые рыбы.
Вы окажетесь в Аиде, где пребывают души умерших. Вы погрузитесь в забвение, в ред Лету, вода из которой стирает намять. Вы начнете свою жизнь не в утробе матери. Это будет погружение. Вашей жизнью станут кипящие источники и бессчетные орды безымянных микроорганизмов, которые не имеют формы — потому что они основа любых форм. Воскреснув, вы осознаете только, что вы — фрагмент чего-то, однажды существовавшего и уже не мертвого. Инoгдa это будет удар током, иногда — кислота, которую вы будете есть, или невыносимый жар под вами. Вы будете драться и совокупляться с другими клетками в темноте целую вечность, и ничего не изменится. Аид — это высшая степень простоты. Он стабилен.
А пока вы — падающая башня, невероятно юная с точки зрения эволюции и привязанная к сознанию".
Дж. М. Ледгард "Погружение"
"Это была биология-какие-то подергивания в красной глине, пропущенные строфы, движущиеся картинки, хрупкие, мигающие и исчезающие совсем"
Дж. М. Ледгард "Погружение"
В фильме «Это всего лишь конец света» почти ничего не происходит: семья болтает, переругивается, вспоминает эпизоды из прошлого, а Гаспар Ульель с прекрасными глазами преимущественно молчит и никак не решится сказать, что скоро умрёт. В мучительных перепалках можно увидеть трагедию семьи как социальной конструкции, скрепляющей людей, неспособных понять друг друга. Или рассматривать личную тайну главного героя как формальный приём в композиционной основе пьесы Лагарса, которую экранизировал Долан.
Для меня истина происходящего в том, что самое важное – предмет запрещённый, о нём и нельзя говорить. Острее всех это чувствует брат смертельно больного Луи, пускай между ними и разыгрываются ожесточённые споры на грани с физическим насилием. Возможно, споры эти подспудно инициированы как раз тяжестью разделяемого обоими чувства. На поверхности братья пребывают на разных полюсах: утончённый богемный литератор и грубый работяга, один – профессиональный жонглёр словами, другой с порога заявляет, что он «не любитель слушать и разговаривать», но их антагонизм по существу мнимый.
Все члены семьи, конечно, знают, что Луи не такой, как они: всегда погружён в стихию языка, всегда занят работой вымысла. Мать просит его «рассказать историю», сочинить на ходу какие-нибудь сплетни, чтобы хоть так приблизить к себе и заодно употребить его профессиональные навыки ко всеобщему удовольствию за ужином. Он для развлекательной застольной беседы оказывается малопригоден, даром что писатель; да и старший сын, Антуан, «байки» выслушивает неохотно – более того, при намёке на литературность, сконструированность разговора агрессивно сопротивляется попыткам встроить его в чужой сюжет, сделать персонажем, подчинённым авторской воле. Антуан не хочет быть приколотым, как бабочка, в чужой альбом: для него это вопрос самозащиты, отстаивания своей субъектности, которая отказывается себя артикулировать. Так он на свой лад сохраняет тайну заброшенности человека в мире и безмолвной сердцевины самой жизни – сырой и хаотичной, свернувшейся в тёмный клубок в закрытых комнатах и рассеянной повсюду, как ветер, который колышет занавески. Он принципиально не хочет делать из жизни материал для пьесы: может быть, ему просто хватает мужества позволить ей исчезнуть тихо, непознанной и неисчерпанной.
Но всё же теперь Антуана и Луи объединяет глубинное понимание – изначальное ли или конечное – того, что выразить главное, невыразимое лучше всего посредством молчания. И потому, встретившись спустя много лет, они даже не хотят и не пытаются прорывать ткань обыденной речи и вязнуть в душеспасительных беседах.
И тем более недопустимо прямое говорение о смерти – можно разве что залить экран примиряющим золотистым светом и показать, как дурацки дрыгает лапкой птичка, которая вылетела из часов и тут же скончалась.
Итак, продолжаем восполнять недостающие паззлы, в глобальной кино-мозаике, посвященной мировой эротике. Стоить напомнить, что расцвет сей благодатной отрасли пришелся именно на семидесятые годы прошлого века. Стало быть и самые заметные фильмы по сабжу, были сняты в 70х: «Last Tango In Paris», «The Night Porter», «Turks fruit», «More», «Zabriskie Point» и конечно же «Ai no korida» Нагиса Осима. «Империя чувств» Осимы, вообще стоит особняком, как некая «вершина» эротического кинематографа, вобравшего авторскую элитарность и предельную откровенность эксплуатации граничащей с порно. Такой фильм мог быть снят, пожалуй, только в Японии начала 70х. Для этого там совпало три необходимых условия: пик развития кинематографа в целом, культурная предрасположенность в историческом смысле и бурная культурная кооптация западными идеями. Нагиса Осима был конечно же не единственным в этих условиях, в связи с чем стоит вспомнить о Nikkatsu.
Nikkatsu, это такая Японская киностудия, старейшая, по слухам созданная еще в 1912 году. Так вот, к началу 70х, ребром встал вопрос о конкуренции с телевидением и с «Голливудом», посему было принято решение круто поменять производственную политику студии. То есть энергично заполнить подцензурную для ТВ эротическую нишу. В 1971 году было принято волевое решение. Вследствие коего со студии ушли многие известные режиссеры, а на их место пришли молодые и менее щепетильные. Среди таких был и Набору Танака.
Собственно, Танака работал на студии давно, к примеру, он был ассистентом Имамуры на фильме «Порнографы» 1966 года. И тут ему выпал прекрасный шанс выдвинуться. Танака принялся за производство фильмов, которые на студии называли «Roman Porno», а в целом в Японии «Pinku eiga» - некая гремучая смесь из насилия, секса и криминала. По большому счету, тот самый западный Sexploitation. До 1975 года Танака снял несколько довольно крепких фильмов, которые еще ждут своего раскрытия.
Об этом странном феномене «переходе эксплуатации в арт-хаус», я уже как-то пытался рассуждать. Так вот история Танака это как раз иллюстрация данного тезиса. К 1975 году чувак настолько значительно прогрессировал, что выдал один за другим фильмы которые язык не повернется назвать «низкобюджетной эксплуатацией», это настоящее стильное, авторское кино. Именно поэтому я и определил его в раздел «Эротика с запахом смерти», ну, кроме того что там еще и «смерти» предостаточно. Хотя, как видно, для Японии это вполне себе взаимосвязанные вещи.
«Я думаю, что положение Nikkatsu в отрасли уникально. Это большая компания, но мы работали над одной концепцией, сексом, в течение 18 лет и сняли очень большое количество фильмов. Секс - это занятие, в котором мы ясно показываем нашу истинную сущность. Изучение отношений между мужчинами и женщинами - один из лучших способов показать сущность человека. Поэтому мы подумали, что, работая с темой секса, мы могли бы исследовать себя более глубоко и выразить самую суть мира. "
- Нобору Танака
«A Woman Called Sada Abe» «Jitsuroku Abe Sada» или по нашему «Женщина по имени Сада Абэ», Танака снял за год до известного фильма Осимы. Что
Участница основного конкурса ММКФ-2022, картина из Шри-Ланки "МАРИЯ. АНГЕЛ ОКЕАНА/Maariya. The Ocean Angel" привлекла моё внимание ещё по синопсису, кои редко бывают столь интригующими и ещё реже вообще дают правильное представление о фильме. Выловленная командой небольшого рыболовного судна резиновая женщина плюс затесавшийся на борту "заяц" обещали завязку занятного комедийного кино, коим оно и казалось поначалу. Не то что б смешно, но красочно и мило.
На поверку же, картина куда обманчивей и глубже. Большая часть фильма - психологическое исследование об отношениях в мужском коллективе. О природе "мужского", о скрытой и явной конкуренции. И, конечно, о сексуальности, которая, хочешь-не хочешь, всплывает сама собой в присутствии женщины, пусть даже и искусственной. Оказывается, древние инстинкты, убаюканные качанием на волнах и вытесненные тяжелой работой, вспыхивают как пожар - дай только повод. И вот уже в некогда дружной команде одна за одной идут пикировки, граничащие с мордобоем. Ревность и вожделение делает из мужчин идиотов - смешных, отчаянных, но опасных. Масло в огонь подливает ещё болтливый и раздражающий всех пассажир.
Очевидно, что никакое частичное решение проблемы заведенный природой механизм не остановит, но не выкидывать же виновников за борт... Капитан, к своей чести, всё-таки находит какой-никакой выход, озвучив, а главное, разрешив всё то, что было на уме у каждого.
Казалось бы, тут и сказочке конец (нечаянный каламбур, простите), но нет... Там где должна была бы закончиться недокомедия, внезапно начинается новая часть "марлезонского балета" - то ли детектив, то ли триллер. Но уже в формате короткого метра, за что автору благодарность и респект. Всего какие-то пара сцен, но все "чеховские ружья" стреляют, раскрывая нам интригу за интригой. Но самое главное, что в финале мы обнаружим, что мужчины (как и совы) - совсем не те, кем кажутся. Очевидно, поведав нам страшные мужские тайны, режиссер конечно же, поспешит их вернуть в пучину. Концы в воду, так сказать.
Отдельный курьёзный факт - завязка истории взята из реальной жизни, о чём зритель, досидевший до титров непременно узнает и даже увидит документальное подтверждение.
Неожиданно хорошо. Крепкое фестивальное кино с неплохой заявкой на победу или лучший сценарий.
Приобрела доски садху для гвоздестояния. Пока лайт-версии с деревянными шипами. Встала сразу. Первые пару секунд казалось, что доски не достаточно "брутальны", но затем острые ощущения (в прямом смысле слова) стали стремительно нарастать.
Пока стояла менее минуты. Пока только из любопытства. Буду практиковать с медитациями и все как положено. И конечно готовиться к настоящим гвоздям.
Эти доски приятно пахнут ламинатом, ремонтом, чем-то новым.... новизной, как явлением.
Сегодня утром проснулась с удивительным ощущением себя внутри событийности. Не вне. В з г л я д "стороннего наблюдателя" изменилось на о щ у щ е н и е "внутреннего деятеля". Не знаю связано это с садху или нет. Но мне всегда хотелось интенсивных ощущений в области стоп. Возможно так проявляется недостаточная заземленность. Буду пытаться практиковать дальше.
1.
[525x700]
Долгое время на этом месте был восточный ресторан "Чинар". Сколько я живу в этом районе (с 2007 года), он уже был и этот ствол чинара, в былые времена украшенный искусственными зелеными листьями и светящимися гирляндами являлся для меня одним из символов местности.
Но уже около года ресторан закрылся. И теперь все выглядит вот так. Недавно место обновилась интересным граффити. Но моя внутренняя грусть об утрате символа местности от этого только усилилась.
Получившая в этом году Золотого берлинского медведя картина каталонки Карлы Симон "АЛЬКАРРАС" случайного зрителя может удивить и даже разочаровать.
Очень неспешное повествование о жизни многопоколенной семьи в маленькой деревеньке Алькаррас подходит скорее для документального, но не игрового кино. Впрочем, учитывая, что все действующие лица - просто жители реальной деревни и не являются профессиональными актерами, вопрос о чистоте жанра как будто зависает.
Главная интрига фильма объявляется в первых же кадрах. Семье, многие десятилетия живущей посреди персиковых плантаций, внезапно предстоит уехать. Старый хозяин земли умер, а наследник решает её продать. Времени у героев остаётся до конца лета, как раз, чтобы собрать урожай.
Время летит долго. Бесконечная фермерская рутина сменяется сценами из повседневной жизни. Детские игрища, семейные посиделки, дискотеки в деревенском клубе... Камера как будто не оставляет ни одного потаенного уголка, посвящая нас во всё мелочи быта современной каталонской деревни, со всеми своими радостями и проблемами.
Время летит долго, но неумолимо. С приближением развязки напряжение нарастает. И вот уже в доселе дружной семье вспыхивают конфликты, срываются нервы. Но и это проходит... И снова рутина, сельская жизнь, погружение в маленькие человеческие тайны.
Последние кадры шокируют и вызывают неподдельную боль, несмотря на то, что "чеховский" финал был предсказуем изначально. Классическая драма, пересаженная со среднерусской полосы в теплые иберийские почвы, не только не теряет актуальности, но кажется, звучит ещё громче. Век спустя, в контексте анти-глобализма и анти-капитализма, неуправляемого технического прогресса и урбанизации, атомизации общества и бесконечных национальных размеживаний (фильм, напомню, снят исключительно на каталонском языке) семейная трагедия представляется ни много, ни мало Апокалипсисом. Современному миру оказываются не нужны ни люди, ни плоды их трудов. Ни, что самое горькое, их память... Песня, в которой поется об урожае в память о погибшем друге... Вековое фиговое дерево, спасшее от голода бывшего хозяина этой земли во времена далёкой гражданской войны...
Кто виноват? Что делать? Никто не виноват и ничего не поделаешь. C'est la vie. (Простите мой французский)
Или все же правильнее сказать: "Apres nous le deluge?"
#gaiff #gaiff2022 #goldenapricot #прокино