Как много подлости заложено в мозгу,
Но добродетели, словно кот наплакал.
Всем без нее так муторно и невмоготу,
Может Боже тайком ее из нас вырвал?
И мы по всякому поводу срываем зло,
Которое, как известно, приводит боль.
А понять эту черную боль нам не дано,
И значит: такова наша бренная юдоль!
А мы с детства любим унижать других,
Бросаем песок, бьем совком по голове.
И, отвергая добрых, выбираем плохих,
Ну а те уже предвзято относятся к тебе…
И дети приходят с задатками будущего,
А у многих творить по миру вечное зло.
У других осознанное творение доброго,
Но открыть его малую толику не легко...
Хотя наша жизнь это сплошной обман,
А там никто вообще в счастье не верит.
И всяк мечтает получить высокий чин,
Хотя о своем предназначении не знает…
Бог нам: вас создал наподобие ангелов,
Плевать, что у них идут вечные войны.
А теперь мы рассуждаем о них взахлеб,
И нет у нас времени подумать о жизни!
Вот потому добродетель ходит в слезах,
Она боится за состояние светлой души.
Вот ее и взорвет обезумевший коллапс,
Но всем нам их мрака без нее не выйти…
02.02.21.
Выходит, что все разногласия даны свыше:
На планете не будет коллективного разума!
Вот поэтому мы на непонимание осуждены
Того, что жизнь для счастья была всем дана...
[600x525]
Здравствуй, земля усыпленная,
Вся в ожидании подхода весны!
Она войдет, в тебя влюбленная,
Вы все обсудите, перейдя на ты…
А зато нынче ты в белом саване,
В нем не страшны даже морозы.
Вскоре весна появится в капели,
И всем подарит первые мимозы…
А зимний денек катится к закату,
Скоро солнце упадет за горизонт.
А у вас ничего не дается по блату,
Каждый ваш шаг уже предрешен…
И вся та жизнь с тобою повязана,
Ведь без заботы ничего не растет.
И травинка тебе жизнью обязана,
Яблоня, которая весной зацветет…
29.01.21.
Твой белый покров в виде савана,
Малый подарок от снежной зимы.
А сейчас спи, любимая красавица,
Но мы весной ждем от тебя цветы...
Настроение сейчас - зимнее
[600x375]
Кину я в воду свое раскаяние,
И посмотрю всплывет ли оно.
Если нет, то уйду на моление,
И в вечном скиту встречу Его…
Встречу путника из вечности,
Подойду к нему, глядя в лицо.
И глаза похожи на человечьи,
Но зато я себя вижу подлецом…
Знакомый тот помню я облик,
На образах он запечатленный.
Хотя и не был тогда скромник,
Но остался верой увенчанный…
Мы говорили о вере, а в споре,
Открылось мне новое понятие.
А его вера поселилась в голове,
Тайком усиливая свое влияние…
Тут я и принял суть сказанного,
Ведь жар его души согрел меня.
Увидев в лике Отца названного,
Буду молиться, уверовав в себя…
30.01.21.
Войду в скит с тихим молением,
Перед Отцом колени преклоню.
Но сойду в мир просветленным,
Ведь я с верой как Боже пройду...
Белой ночью. Ах, дверь не запирала я, Не зажигала свеч, Не знаешь, как, усталая, Я не решалась лечь. Смотреть, как гаснут полосы В закатном мраке хвой, Пьянея звуком голоса, Похожего на твой. И знать, что все потеряно, Что жизнь - прокля...
Я спросил у свободного ветра,
Что мне сделать, чтоб быть молодым.
Мне ответил играющий ветер:
"Будь воздушным, как ветер, как дым!"
Я спросил у могучего моря,
В чем великий завет бытия.
Мне ответило звучное море:
"Будь всегда полнозвучным, как я!"
Я спросил у высокого солнца,
Как мне вспыхнуть светлее зари.
Ничего не ответило солнце,
Но душа услыхала: "Гори!
[показать]ОСЕНЬ
Поспевает брусника,
Стали дни холоднее,
И от птичьего крика
В сердце стало грустнее.
Стаи птиц улетают
Прочь, за синее море.
Все деревья блистают
В разноцветном уборе.
Солнце реже смеется,
Нет в цветах благовонья.
Скоро Осень проснется
И заплачет спросонья.
РОДНАЯ КАРТИНА
Стаи птиц. Дороги лента.
Повалившийся плетень.
С отуманенного неба
Грустно смотрит тусклый день,
Ряд берез, и вид унылый
Придорожного столба.
Как под гнетом тяжкой скорби,
Покачнулася изба.
Полусвет и полусумрак,-
И невольно рвешься вдаль,
И невольно давит душу
Бесконечная печаль.
Я В ЭТОТ МИР ПРИШЁЛ ...
Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце
И синий кругозор.
Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце
И выси гор.
Я в этот мир пришел, чтоб видеть море
И пышный цвет долин.
Я заключил миры в едином взоре.
Я властелин.
Я победил холодное забвенье,
Создав мечту мою.
Я каждый миг исполнен откровенья,
Всегда пою.
Мою мечту страданья пробудили,
Но я любим за то.
Кто равен мне в моей певучей силе?
Никто, никто.
Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце,
А если день погас,
Я буду петь... Я буду петь о Солнце
В предсмертный час!
Будем как Солнце! Забудем о том, Кто нас ведет по пути золотому, Будем лишь помнить, что вечно к иному, К новому, к сильному, к доброму, к злому, Ярко стремимся мы в сне золотом. Будем молиться всегда неземному, В нашем хотеньи земном! Будем, как Солнце всегда молодое, Нежно ласкать огневые цветы, Воздух прозрачный и все золотое. Счастлив ты? Будь же счастливее вдвое, Будь воплощеньем внезапной мечты! Только не медлить в недвижном покое, Дальше, еще, до заветной черты, Дальше, нас манит число роковое В Вечность, где новые вспыхнут цветы. Будем как Солнце, оно — молодое. В этом завет красоты! 1902
Это-Осень
Зачем же я пишу
Зачем же я молчу
Признанья свои прячу
И плачу и грущу
Зачем я ненавижу
Зачем тебя терплю
Зачем когда увижу
Так нежно я люблю
И снова эти розы
И твой пленящий блеск
Мои и твои слезы
И женский интерес
Зачем ведь это осень
Заставила любить
Мое и твое сердце
Друг другу подарить
Зачем же эти слезы
Зачем ответа жду
Зачем шумят березы
Зачем тебя люблю
Иван Звенигородский-VMD-IVAN-SZ. Написано 13 октября 2010 г.
[600x450]
Предчувствую Тебя. Года проходят мимо -
Всё в облике одном предчувствую Тебя.
Весь горизонт в огне - и ясен нестерпимо,
И молча жду, - тоскуя и любя.
Весь горизонт в огне, и близко появленье,
Но страшно мне: изменишь облик Ты,
И дерзкое возбудишь подозренье,
Сменив в конце привычные черты.
О, как паду - и горестно, и низко,
Не одолев смертельные мечты!
Как ясен горизонт! И лучезарность близко.
Но страшно мне: изменишь облик Ты.
Александр Блок
Красивые и грустные, лучшие стихи Марины Цветаевой о любви к мужчине
Среди лирических стихов Марины Цветаевой встречается много грустных и печальных
ноток. Но тяжек был удел у Марины Цветаевой, и её семьи, и всех наших бабушек и
дедушек того времени — безжалостного времени, времени Первой Мировой войны,
Революции, сталинских концлагерей и Второй Мировой войны... Это было время утрат,
время боли, страданий и нищеты. Поэтому даже сквозь великое жизнелюбие Марины
Цветаевой проскальзывают то и дело печальные, грустные стихи не только о любви, но и
о жизни, о грустной судьбе русского человека.
Мне нравится, что вы больны не мной
Мне нравится, что вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не Вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной,
Распущенной - и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.
Мне нравится еще, что Вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите мне в адовом огне
Гореть за то, что я не Вас целую.
Что имя нежное мое, мой нежный, не
Упоминаете ни днем, ни ночью - всуе...
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!
Спасибо Вам и сердцем и рукой
За то, что Вы меня, не зная сами!
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами.
За наши не-гулянья под луной,
За солнце, не у нас над головами,
За то, что Вы больны - увы! - не мной,
За то, что я больна - увы! - не Вами!
Венеция
Поздно. Гиганты на башне
Гулко ударили три.
Сердце ночами бесстрашней,
Путник, молчи и смотри.
Город, как голос наяды,
В призрачно-светлом былом,
Кружев узорней аркады,
Воды застыли стеклом.
Верно, скрывают колдуний
Завесы черных гондол
Там, где огни на лагуне
— Тысячи огненных пчел.
Лев на колонне, и ярко
Львиные очи горят,
Держит Евангелье Марка,
Как серафимы крылат.
А на высотах собора,
Где от мозаики блеск,
Чу, голубиного хора
Вздох, воркованье и плеск.
Может быть, это лишь шутка,
Скал и воды колдовство,
Марево? Путнику жутко,
Вдруг… никого, ничего?
Крикнул. Его не слыхали,
Он, оборвавшись, упал
В зыбкие, бледные дали
Венецианских зеркал.
Николай Гумилёв
О тебе
О тебе, о тебе, о тебе,
Ничего, ничего обо мне!
В человеческой темной судьбе
Ты — крылатый призыв к вышине.
Благородное сердце твое —
Словно герб отошедших времен,
Освящается им бытие
Всех земных, всех бескрылых племен.
Если звезды, ясны и торды,
Отвернутся от нашей земли,
У нее есть две лучших звезды:
Это смелые очи твои.
И когда золотой серафим
Протрубит, что исполнился срок,
Мы поднимем тогда перед ним,
Как защиту, твой белый платок.
Звук замрет в задрожавшей трубе,
Серафим пропадет в вышине...
...О тебе, о тебе, о тебе,
Ничего, ничего обо мне!
Русь! Русь! вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу: бедно, разбросанно и неприютно в тебе; не развеселят, не испугают взоров дерзкие дива природы, венчанные дерзкими дивами искусства, города с многооконными высокими дворцами, вросшими в утесы, картинные дерева и плющи, вросшие в домы, в шуме и в вечной пыли водопадов; не опрокинется назад голова посмотреть на громоздящиеся без конца над нею и в вышине каменные глыбы; не блеснут сквозь наброшенные одна на другую темные арки, опутанные виноградными сучьями, плющами и несметными миллионами диких роз, не блеснут сквозь них вдали вечные линии сияющих гор, несущихся в серебряные ясные
небеса. Открыто-пустынно и ровно все в тебе; как точки, как значки, неприметно торчат среди равнин невысокие твои города; ничто не обольстит и не очарует взора. Но какая же непостижимая, тайная сила влечет к тебе? Почему слышится и раздается немолчно в ушах твоя тоскливая, несущаяся по всей длине и ширине твоей, от моря до моря, песня? Что в ней, в этой песне? Что зовет, и рыдает, и хватает за сердце? Какие звуки болезненно лобзают, и стремятся в душу, и вьются около моего сердца? Русь! чего же ты хочешь от меня? какая непостижимая связь таится между нами? Что глядишь ты так, и зачем все, что ни есть в тебе, обратило на меня полные ожидания очи?.. И еще, полный недоумения, неподвижно стою я, а уже главу осенило грозное облако, тяжелое грядущими дождями, и онемела мысль пред твоим пространством.
Что пророчит сей необъятный простор? Здесь ли, в тебе ли не родиться беспредельной мысли, когда ты сама без конца? Здесь ли не быть богатырю, когда есть место, где развернуться и пройтись ему? И грозно объемлет меня могучее пространство, страшною силою отразясь во глубине моей; неестественной властью осветились мои очи: у! какая сверкающая, чудная, незнакомая земле даль! Русь!..
Из писем Лили Брик к Владимиру Маяковскому
http://www.v-mayakovsky.narod.ru/epistolary.html
Это цитата сообщения Kej Оригинальное сообщение
Кокаинетка
Что Вы плачете здесь, одинокая глупая деточка
Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы?
Вашу тонкую шейку едва прикрывает горжеточка.
Облысевшая, мокрая вся и смешная, как Вы...
Вас уже отравила осенняя слякоть бульварная
И я знаю, что крикнув, Вы можете спрыгнуть с ума.
И когда Вы умрете на этой скамейке, кошмарная
Ваш сиреневый трупик окутает саваном тьма...
Так не плачьте ж, не стоит, моя одинокая деточка.
Кокаином распятая в мокрых бульварах Москвы.
Лучше шейку свою затяните потуже горжеточкой
И ступайте туда, где никто Вас не спросит, кто Вы.
Александр Вертинский, 1916
Это цитата сообщения Kej Оригинальное сообщение
Я сегодня смеюсь над собой... Мне так хочется счастья и ласки, Мне так хочется глупенькой сказки, Детской сказки наивной, смешной. Я устал от белил и румян И от вечной трагической маски, Я хочу хоть немножечко ласки, Чтоб забыть этот дикий обман. Я сегодня смеюсь над собой: Мне так хочется счастья и ласки, Мне так хочется глупенькой сказки, Детской сказки про сон золотой... Александр Вертинский 1915
Василий Костенко
Пушкин и дуэли.
Хоть сослан был младой поэт,
Чуть боле двух десятков лет,
Но автор,изданной "Людмилы",
Уж чувствовал себя кумиром.
И Кишинёвский тусклый свет,
Дразнил немало наш поэт,
И в карты крупно он играл,
А как- то Зубову сказал:
- "Что он играет против правил,
И зря ва-банк, ему он ставил."
- "Извольте сударь объясниться"
- "Ну чтож, за мной не залежится."
И вот уж едут в виноградник,
Дуэлей местных всех рассадник,
С названьем сладостным в "малину",
Найдя для драки сей причину.
Стреляет Зубов - офицер,
Но мимо, плох его прицел.
А Пушкин вовсе не стреляет,
И дуэлянта вопрошает,
Не чувствуя ничьей вины,
"Сударь - Вы удовлетворены?"
И ожидав ответный выстрел,
Обнятся бросился тот быстро.
Но Пушкин,отстранясь при том,
Ответил холодно кивком.
А как-то раз, средь танцев в свете,
Неуважение отметив,
Разгорячённый от вина,
Старый герой бородина,
Полковник, в орденах мундир,
Над егерями командир,
К барьеру Пушкина зовёт,
А на дворе метель метёт.
Стреляют дважды на рассвете,
Но им мешает сильный ветер,
И отложив сию дуэль,
Уж ресторана ищут дверь.
И в заведеньи "Никколети",
Утих и ссоры буйный ветер,
И Алексеев - друг поэта,
Их тут же помирил приэтом.
-"Полковник, я Вас уважал",
герою Пушкин там сказал -
"Поэтому и вызов Ваш ,
Я тот час принял не как блаж".
На что полковник отвечал:
-"Под пулями не раз стоял,
Вы пишите стихи умело,
И также Вы в дуэлях смелы".
Не раз был Пушкин на дуэли,
Но пули мимо пролетели,
А вот январским стылым днём,
На Чёрной речке, пуля в нём.
Представить страшно нам теперь,
Когда в распущенные нравы,
Вдруг сохранилась бы дуэль,
Как дело чести, без забавы.
Когда за оскорбление мужчина,
За слово пулей отвечал,
И без разбора званья,чина,
К барьеру запросто вставал.
Когда отказом от дуэли,
Суда был строже приговор.
Те кто позора не хотели,
Стрелятся шли за каждый вздор.
Да, в наше время нет дуэлей,
К барьеру больше не зовут,
А на словах все осмелели,
И брань нещадную несут.
Порой так хочется,чтоб слово,
Как в тот жестокий,славный век,
Могло ответить пулей снова,
Чтоб цену знал им человек.
25 августа 2008г. К ВаМ.
,
Чтобы написать историю своей жизни, надо сначала прожить эту жизнь, - поэтому я пишу не о себе.
Я был еще совсем юным, когда меня поразила чудовищная нравственная болезнь, и теперь хочу описать то, что происходило со мной в течение трех лет.
Будь болен я один, я не стал бы говорить об этом, но так как многие другие страдают тем же недугом, то я и пишу для них, хотя не вполне уверен в том, что они обратят внимание на мой рассказ. Впрочем, если даже никто не задумается над моими словами, я все-таки извлеку из них хотя бы ту пользу, что скорее излечусь сам и, как лисица, попавшая в западню, отгрызу
прищемленную лапу
Мне надо рассказать, при каких обстоятельствах я впервые захворал болезнью века.
Я сидел за столом, за роскошным ужином после маскарада. Вокруг меня были мои друзья, наряженные в великолепные костюмы; со всех сторон - молодые люди и женщины, блиставшие красотой и весельем; справа и слева - изысканные блюда, бутылки с вином, люстры, цветы; над головой у меня гремел оркестр, а напротив сидела моя любовница, восхитительное создание, которое я обожал.
Мне было тогда девятнадцать лет; я не знал еще ни горя, ни болезни; нрава я был гордого и вместе с тем прямого; я был исполнен самых радужных надежд и не умел сдерживать порывы сердца. Выпитое вино играло у меня в крови; то была одна из тех минут опьянения, когда все, что видишь, все, что слышишь, говорит тебе о твоей любимой. Вся природа представляется тогда драгоценным камнем с множеством граней, на котором вырезано таинственное имя. Хочется обнять всех, у кого видишь улыбку на устах, и чувствуешь себя сродни всему живущему. Моя возлюбленная назначила мне
ночное свидание, я медленно подносил к губам бокал и смотрел на нее. Обернувшись, чтобы взять тарелку, я уронил на пол вилку. Желая поднять ее, я нагнулся и, не найдя ее сразу, приподнял край скатерти, чтобы посмотреть, куда она закатилась. Тут я увидел под столом туфельку моей возлюбленной, покоившуюся на башмаке молодого человека, сидевшего подле
нее; их ноги скрестились, сплелись и то и дело слегка прижимались одна к другой. Я выпрямился, сохраняя на лице полное спокойствие, велел подать другую вилку и продолжал ужинать. Моя возлюбленная и ее сосед были тоже вполне спокойны, почти не разговаривали между собой и не смотрели друг на друга. Молодой человек, положив локти на стол, шутил с другой женщиной, которая показывала ему свое ожерелье и браслеты. Моя возлюбленная сидела неподвижно, в ее застывшем взоре разлита была томность. Все время, пока длился этот ужин, я наблюдал за ними и не уловил ни в их жестах, ни в
выражении лиц ничего, что могло бы их выдать.