расплавлялась эйфелева башня
под жестоким пламенем июля
это так порой живем вчерашним
а вчера полина оля юля

не ращу я огурцы на грядке
молчалив не буду быть героем
ты не думай башня я в порядке
позитивно очень я настроен

я спокоен никуда не лезу
да я понимаю что хреново
расплавляйся старое железо
у меня сегодня список новый




© Игорь Приклонский
[520x700]

на окраине Парижа
я тебя во сне увижу
потому Париж мне ближе
чем другие города
полетаем над Парижем
выше небо звезды ниже
просто я тебя увижу
ну совсем немножко да

на окраине Парижа
пробегу по мокрым крышам
просто так случилось свыше
что промокну не беда
не побрит и не пострижен
говори ну говори же
ну я тебя услышу
ну совсем немножко да




© Игорь Приклонский
[393x700]

Белым трауром хризантемовых лепестков
За спиной отрастила небо и облака.
Он любил её, она встала на путь богов,
Но ему не хотелось к этому привыкать.

Он писал ей: "У склона Фудзи цветут сады,
И слепая старуха полощет в реке фасоль.
Я вчера видел девушку, мне показалось - ты,
Только чаще всего ты любила ходить босой,

А она была в гэто. Подогнанный шаг ступней,
Сыромятное сердце болталось в тугих ремнях.
Дети сакуры - души, оставшиеся в войне.
Как невидимый танец катаны, вошла в меня

Моя память. Блеснула проглоченною слезой.
Черно-белые негативы, как бинт и ложь.
Я кладу на циновку татами бумажный зонт,
Чтобы добрые ками забрали с собою дождь,

Безымянный и тайный. Мне лапкою машет кот.
И пыльца в подогретом сакэ из небытия.
Я бы мог тебе врать, что мне радостно и легко,
Но под пенье тануки пишу, как старею я"

Он вставал, подходил к окну, закрывал глаза.
По ущельям отчаянно тыкался эхом крик.
У любви находились слова обо всём сказать,
Словно смерти хотелось зубы заговорить.

Он кричал: "А в пруду нашем плавает жёлтый карп,
На столбе у святилища аисты вьют гнездо.
В посеребренной чаще вулкана лежат снега.
Акварельным движением кисти застыл цветок.

В тростниковой стране из зеркал вырастает рис,
Красный лавр на луне, а на кладбищах - пышный мох.
Ма играет с людьми, у него миллионы лиц.
Ма приходит за мной, с пустотой вместо пары ног.

И все чаще теперь говорит обо мне семья:
"Мол, старик стал совсем нездоров и сошёл с ума,
Бережет кимоно в темной нише, среди тряпья,
Гладит выцветший шёлк, а по пальцам бежит туман"

Безнадёжно устал, до остывшего пепла сед,
Любит ночь за черничный оттенок густых волос.
Когда лунные лисы слизали фонарный свет,
Когда рыжие лисы сбежали по следу рос,

Он шепнул ей: "Дурная примета - цветёт бамбук,
Белой бабочкой в двери летит мне твоя весна"
Взмах крыла. И дыханье вспорхнуло с молчащих губ.
Он теперь не один. Ему нравится тишина.


© Наталья Захарцева
[389x680]

01. Александр Маршал — Ливень (00:00)
02. Игорь Тальков — Моя любовь (03:53)
03. Евгений Осин — Плачет девушка в автомате (07:59)
04. Григорий Лепс — Натали (10:48)
05. Лариса Черникова — Тайна (14:55)
06. Александр Малинин — Ночи окаянные (18:23
08. Алена Свиридова — Два ангела (22:21)

[504x700]

Двое лежали в обнимку,
Соприкасаясь мечтами, телами,
Душами.
Слайдом менялась картинка,
Таяли льдины,
Падали звёзды,
Колоссы империй рушились
Сыпалось золото инков.
Как-то случались стихи и проза,
С кем-то истерика, где-то пластинки слушали.
Двое лежали в обнимку,
И открывали друг в друге Америку,
Соприкасаясь гора;ми, морями,
Сушами.

Двое сложились, как пазл,
Соединились частями, местами, мыслями.
Страны свергали тиранов,
В недрах искали алмазы,
Пьяницы в гранях стаканов искали истину.
Пап Ватикана скрижали
В камне писали по-римски, писали числами.
Двое лежали
За рубежами,
Соприкасаясь века;ми, висками, мысами

Доброй Надежды.
Угол ночлежки,
Вектор движения рук искали по картам родинок,
Сердца единственный стук,
Хотя ведь казалось, они же на пару заснули вроде бы.
Словно вросли,
Словно никак
Их невозможно теперь разделить в капиллярной нежности.
Только сквозняк,
Тайно пробравшийся в двери Гольфстрим
Огибал конечности.

Мир прогибался. Для меньшинства.
По волшебству,
Без взмаха карманной палочки.
Двое, поставив будильники на весну,
Внешне от прочих живых отличались мало чем.
Люди как люди. Так же вставали,
Те же завалы,
Так же пытались добраться до истинной сути, но
Ночью в финале
Снова лежали,
Соединяясь губами, словами, судьбами.


© Наталья Захарцева
[558x700]

01. Год – 00:00
02. Клёво! – 06:00
03. Рок-н-ролльно! – 09:18
04. John Lennon – 12:50
05. Мазохизм – 18:50
06. Рабочий рок-н-ролл – 21:55
07. 20 и 6 – 25:40
08. Песня Взрослого Человека – 29:10
09. Дороги – 31:55
10. Ангел – 38:08
11. Баллада о Белке и Журавле – 43:43
12. Моей девочке 10 лет – 49:20
13. Жизнь – 54:14
14. Будь! – 57:10
15. Никогда не вернусь! – 1:00:00
16. SuperБизоны – 1:04:00
17. 911 – 1:09:06
18. Good Bye – 1:16:25

THE ЧИЖ & СO:
19. Мама – 1:21:47
20. Дорожная – 1:28:30
21. Последние деньги – 1:33:40
22. О любви – 1:38:55
23. Урал-Байкер блюз – 1:43:50
24. Береженного Бог бережёт – 1:52:25
25. Реки – 1:56:36
26. Фантом – 2:01:30
27. Блюз на сваях – 2:06:30
28. Бомбардировщики – 2:14:48
29. Идиллия – 2:20:15
30. Hoochie Coochie Man – 2:27:33
31. Вечная Молодость – 2:32:10
32. Мне не хватает свободы – 2:36:26
33. Пусть сегодня никто не умрёт! [Чернецкий-Чиграков-Михайленко] – 2:42:09
34. Интервью – Чернецкий-Чиграков-Михайленко – 2:50:34

Всё решено, всё решено не нами. Обиженные ветры треплют знамя во славу чьих-то пирровых побед. Алхимик в ссоре с медным купоросом. Колдунья с длинным крючковатым носом садится на усталый парапет под звёздами — им никуда не деться. И корабли напоминают детство, когда она ещё была Ассоль. Бродячий табор покидает Бремен.
И непременно наступает время, обычно на любимую мозоль, чем дальше, тем сильней и непотребней. Чужие тени шастают по гребню. Выходит на космический балкон размяться месяц, молодой да ранний. Колодец исполнения желаний вполне логично сторожит дракон.

Дракон красив, ленив, нерасторопен, по имени Родриго или Робин, а иногда Роман Сергеич, но гораздо реже, чем Зелёный Рикки. Дракон не любит суету и крики. На этой почве ссорится с речной визгливой мелюзгой. Нема талантов, и сами по себе, без музыкантов играют банджо, флейта и фагот, сумевший улизнуть от эпигона. И местоположение дракона меняется четыре раза в год. Скорее сдуру, нежели для смеха. На дне колодца обитает Эхо. Как уверяет кочевая рать, весной оно пересекло экватор. Проблема в том, что Эхо глуховато, нюансы не способно разобрать. Придет какой идальго или витязь, а из колодца Эхо — назовитесь, мы не знакомы, вы мне не жена. Учтите — по традициям традиций «примерно в понедельник» не годится. Конкретика, конкретика нужна. Побольше восхитительных деталей. Вниз головой вы, часом, не летали? Да нет, я так, для красного словца. И нет ли, барин, сглаза или порчи? Вот если голос слишком неразборчив, ужо потом прищучит стервеца.

Всё сделано, всё сделано прекрасно. По распорядку, списку сообразно, Дракон и Эхо накрывают стол, повесив на колодец «мы на базе». Дракон велеречив и неопасен, учитель Эха — Капитан Кусто. Они вообще похожи. Даже внешне.
Желания сбываются, конечно, иначе окончательно тоска.
Поэтому на каждой части суши их лучше говорить в драконьи уши на четырех драконьих языках.






© Наталья Захарцева (Резная свирель)
[481x700]

Твой конь устал, веди его к ручью.
Ступай один, мой храбрый, сильный воин,
На эту землю – стылую, ничью,
В холодный край, что мрачен и спокоен.

Здесь никого. Лишь ветер, словно вздох,
Слетает с губ проснувшегося Бога.
Лишь льнёт к ногам сухой чертополох,
Лишь вьётся вверх размытая дорога.

Там, вдалеке, сомкнувшись в полукруг,
Молчат хребты и тихо дремлют ели.
Ступай до них, о мой бесстрашный друг,
Пусть даже ноги тащат еле-еле.

Пускай тебя ко мне ведёт река,
Пускай тебе в пути помогут птицы.
И льётся свет на кудри свысока,
И луч ласкает рыжие ресницы.

И я иду. И я к тебе иду
Сквозь сизый свет, по травам сонно-влажным.
В полубреду, бессильная, бреду,
Забыв про всё и помня лишь о важном:

Где б ни был ты, где я бы не была,
Бог нас сведёт (на то и божья воля).
Ты без меня – как ястреб без крыла,
Я без тебя – как скошенное поле.

Раз конь устал… То дальше без коня.
Коль обувь в хлам… То дальше я босая.
Но мы идём, один завет храня:
Любовь спасёт.
Она всегда спасает.



© Юлия Вихарева
[400x700]