Чё приуныли, болезные? Аль жисть не мила?

а я-то всё помню! Катание на велосипеде до одури и лесную землянику. Знакомство с новым классом (сколько раз!), учителей прекрасных и противных. Первые желания и первые возможности. Детскую и взрослую радость бытия. Деньги шальные и трудно заработанные. Дела свершённые и только задуманные. Липкая память, которую всё больше хочется почистить, но нечем, нет такого способа, даже зайдя в пустой, заброшенный подвал.

Сайт так называется. Там собрана самая красивая музыка за всю историю и так же ещё много чего интересного есть. Например раздел "Музыка для свадьбы". Тоже своего рода классика только из мира попсы. Наша и зарубежная. И то что может пригодиться непосредственно для свадьбы. Шуточные дипломы, открытки и т.д.  Что ещё... Фото 19 века. Там кстати есть фото жены Пушкина и фото Дантеса, кроме прочего.

Ещё есть раздел "Интересные программы и сервисы", "Наука и космос", "Религия, чудеса". Мне кажется всё это очень интересно и познавательно. Заходите, друзья!

 

Ссылки на моей страничке тут.

"– Это безумие! – кричит кто-то.
– Все, что нынче происходит с миром, безумие."

Респект - за одну только эту пророческую фразу, написанную почти 15 лет назад, когда мир ещё только готовился свихнуться, но уже тогда было ясно, к чему оно всё идёт. А сейчас (привет, старикан "Оскар") - кто б сомневался? Нынешний мир - это мир безумия. Может быть, Гжендович писал не об астронавте Драккайнене, а о родной матушке Земле, населённой обитателями с непонятными и невероятными вывертами?

Итак, в русском издании второй том масштабной фантастической эпопеи "Владыка ледяного сада" называется "В сердце тьмы". Его нельзя читать отдельной книгой, второй том - это прямое продолжение той же самой истории. Без первого будет непонятно.

Землянин Вуко Драккайнен - эдакий прокачанный супергерой, временами весьма язвительный - прилетел в Мидгард в качестве спасателя - экспедиция из восьми человек, которая отправилась сюда, пропала. Электроника тут выходит из строя, связь практически никакая. Да, это сумасшедший мир магии, абсолютно уникальный и ни на что не похожий, прагматик Вуко никак не хотел этого признавать, но к концу первой книги пришлось - куда уж дальше ехать, если тебя превратили, не проспойлерю, хотя и хочется, во что. Да что сам герой - вчипированный искусственный интеллект - Цифраль ухитрился стать маленькой феей, которая ведёт себя порой занудно, как комар.

Уже в конце первой книги Драккайнен узнал в общих чертах о судьбе экспедиции. Теперь он продолжает свои розыски, а заодно и пытается по дороге переустроить мир. Это не было бы людской заботой, но почему он должен это делать, опять же следует из финала первой книги, так что рассказывать об этом не буду.

А юный принц Тенджарук (Император без дворца, без армии и без подданных, верящих в его власть, – никто. Обычный человек.) остался в одиночестве. Ну, не совсем в одиночестве - с наставником, который пожертвует собой ("Ее ненависть сгорит в огне моей преданности"). По насыщенной смертельными опасностями территории родной страны он пробирается на север, где, очевидно, в 3-й или 4-й книге встретится с Вуко.

"Тебе пришлось бежать через всю страну и видеть вещи, которые никогда не должны бы случаться. Видеть и думать: «Где-то там есть другой мир. Есть мой народ, который никогда бы так не поступил. Была когда-то такая страна. Если бы я только мог оказаться с ними, если бы мог вернуть свою родину»."

По-прежнему читать очень увлекательно.

Настроение сейчас - я тебя люблю




Дорога привела – к лесу.
Дорога привела – к дому.
На лестнице жуют бесы
Хрустящую мою кому.

За дверью ты стоишь тучей,
Доверенный Лесной Тайне.
Мой пьяный, но всех солнц – лучший,
Последних два крыла дай мне.

Valkoinen, 06.10.20
© copyright valkoinen

Очень мне понравилась, ну прямо до восторга, первая часть фантастического цикла "Владыка Ледяного Сада" под названием "Ночной Странник" польского автора Ярослава Гжендовича. Жанрово это скорее добротная смесь научной фантастики и фэнтези. В сети цикл обозначен как "героическое фэнтези" и "мягкая (то есть гуманитарная) научная фантастика".

Сперва очень чувствовалось влияние разных авторов, особенно "Трудно быть богом" Стругацких, но постепенно автор разошёлся и создал весьма добротную вещь, которая читается с большим интересом, так что я по окончании первого тома сразу перешла ко второму, который сейчас и одолеваю.

Итак, начало эпопеи - "Ночной Странник", как я уже говорила, очень напоминает роман Стругацких. На планете Мидгаард существует гуманоидная цивилизация, уровень которой соответствует примерно нашему средневековью. Вмешиваться в дела и развитие этой цивилизации земным правлением запрещено, однако, два года назад сюда были посланы специалисты с Земли с целью эвакуации то ли первых приземлившихся, то ли местных гениев, как у Стругацких - точно не помню, смотреть лень. Экспедиция пропала. Теперь на поиски пропавших землян отправлен некий Вуко Драккайнен, человек, наделённый некоторыми способностями, которым могли бы позавидовать (или посочувствовать) марвеловские супергерои. Без них никак - ибо Мидгаард только внешне напоминает Землю. Законы физики здесь "ушли покурить" и творится непонятно что. Электроника да и любая техника приказывают долго жить вскоре после приземления. Часть действия ведётся от первого лица со стороны этого персонажа, Драккайнена, которого, кстати, и называют Ночным Странником. Но другая - от имени Тенджарука.

В книге два главных героя, действующих независимо друг от друга. В "Ночном Страннике" они друг о друге даже ещё не слышали. И территориально находятся по разные стороны континента. Равноправный по значимости Драккайнену персонаж - Тенджарук - мне напоминает нашего земного Гаутаму Сиддхартху. Это склонный к философствованию и любви ко всему живому юный принц, которого изысканно обучают всему, что может в жизни пригодиться правителю. Но однажды в государстве появляется странная женщина, представительница древнего культа (хороша аналогия с Его Воробейшеством из ИП), которая начинает перетягивать на свою сторону жрецов и жителей страны. Тенджарук - Владыка Тигриного Трона, Пламенный Штандарт, Господин Мира и Первый Всадник, Император - оказывается в изгнании. Он сам о себе расскажет, как и Драккайнен - от первого лица - и о своей жизни во дворце, и о своих скитаниях.

Это, может, по уровню и не Лю Цысинь, но лучшее в фантастике после него, что я читала в последнее время. Очень увлекательно и с неожиданным финалом.

7.09.20, запись опущена вниз

Настроение сейчас - верните рыжую каску вместе с её обладателем




Хороший мой, вы чего, вы чего? Вы чего это самое? Чтобы было тихо тут, но с Катамарановым, потому что без него Нельзя. Никому, особенно мне. Без него воздух перестанет быть воздухом, вода перестанет быть водой, небо перестанет быть небом.

Пятнашечка вам, пятнашечка. А то и все двенадцать :)) Семнадцать как пить дать.

Я вас, конечно, люблю. Но почему третью серию подряд от Игоря Натальевича Катамаранова (дорогого нашего, космического, хтонического) мелькает только рыжая каска?

Поклонникам Катамаранова можно заматываться в простыню и ползти на кладбище?

Верните Натальевича, о, деспот :)))
Он народный любимец и народный герой.

Настроение сейчас - клетчатый костюм и раздвоенная шляпа




"Пьяццо" - по-итальянски площадь


Всё, что присутствует в этом полупотоке сознания, некоторое время назад было придумано мной от первой до последней буквы. Посвящается всем и вся, и в особенности тем, кто свалился с Луны.


* * *

Твоя боль так чиста
Сквозь всевечный апрель.
По раскрытым зонтам
Пробегай, Исмирель.

Ты – кристальней всего,
Будто имя твоё.
Не узнавший Его,
Не узнавший Её.


Пьяццо запестрила масками. Все они хлынули на площадь, примыкающую к собору, мгновенно наполняя её. Арлекин двигался впереди карнавальной толпы и волочил по камням плащ в белую и чёрную клетку. Лицо Арлекина полностью покрывала маска, но ему хотелось спрятать ещё и глаза. Глаза, зеркало арлекиньей души… Глаза, озеро арлекиньей души… От незнакомых и чуждых, пусть, они в масках, хотелось спрятать это таинственное Озеро. Когда Арлекину смотрели в глаза, он казался себе голым посреди многотысячной Пьяццо, но без Пьяццо он тоже существовать не мог, ведь Пьяццо – его дом родной с открытыми стенами.

Демон, парящий над толпой, инок, слоняющийся в толпе.
Принц голубой крови, хотя простолюдины почти всегда кривлялись ему в лицо, строили страшные рожи и предпочитали видеть в нём простолюдина.

Он – карнавальная маска с ядовитыми прорезями на месте глаз. Он – бродячее клеймо позора для маленького и бездуховного существования. Он прячет за спиной изящные руки в белых накрахмаленных перчатках, и у него много личин, но Вы никогда не догадаетесь о его подлинной сути!
Читать далее...

Настроение сейчас - лунное



Мы летаем, мы летим
С обожжёнными руками.
Растянув над облаками
Фиолетовый фатин.

Не касаясь облаков,
Легче света, легче вдоха.
Сила Бога, Сердце Бога -
Наш серебряный альков.

Ночь становится темней
В лунном песенном вигваме.
Ночь плывёт над головами
Очертаний и теней.

Холод тысячи вершин -
Наша песня, наше слово,
Лунный свет со дна морского
В отпевании машин.

Дальше огненных столбов,
Выше огненного света -
Берег Солнца, Берег Лета -
Наш серебряный альков.


Valkoinen, 3.08.20

Настроение сейчас - благословляю То, что больше всего на свете люблю




Начиная с сегодняшнего дня наступает (подступает, приближается) Золотой Век России, и я буду не я, если хоть на толику ошибусь в этом. Россия расправляет свои крылья и сбрасывает в пропасть времён оккупационную американоцентричную Конституцию.

Давайте поддержим её в этом, ибо Россия - наш общий дом родной, в котором после нас останутся жить наши общие русские дети. Россия - метафизический ковчег, в котором спасутся города, страны и целые народы, чтобы дальше жить и быть на этой Земле.


Вношу свой посильный вклад в наше общее светлое будущее.

Название 800-страничного сборника "Как мы пережили войну. Народные истории" говорит само за себя - в книге собраны воспоминания о Великой Отечественной тех, кто был в те трудные годы ребёнком, изредка - тех, кто воевал, или чья память в подробностях сохранила рассказы уже ушедших родных. Антология охватывает и мемуары тех, кто голодал в блокадном Ленинграде, и тех, кто воевал на фронте, и тех, кто уходил в партизаны, и тех, кто жил на оккупированной территории.

Книгу отличает высокая объективность - она наполнена множеством мелких бытовых подробностей, которые обычно в советское время цензурировались. Разные люди, разные рассказы, разные ситуации. И прихода своих порой боялись на оккупированной территории, ибо могли для нужд армии отнять последнее, а то и расстрелять, если что не приглянулось; и порой немцы вели себя прилично, даже кому-то жизнь спасали. Это, конечно, частные случаи. В целом же - это всем знакомая история - про страшное время беды. В основном, глазами тех, кто в это время выживал.

Больше всего поразила история про мальчика, который потерял продуктовые карточки на месяц на всю семью. Не в Ленинграде, нет. Но и в других местах продуктов не хватало. Мальчик повесился. Когда его стали раздевать, чтобы приготовить к похоронам, сняли валенки, а в них оказались пропавшие карточки.

Непростое чтение.

-- А бывают синие ёлки? - спросила меня семилетняя девочка.
Я решила, что вопрос с подвохом и ответила:
-- Бывают.
-- Не бывают! - возмутилась девочка.
-- Бывают голубые ели, они не совсем зеленые, - сказала я. Девочка смирилась, но, похоже, только из-за авторитета взрослого.
-- А желтые?
-- Бывают, если елка погибла и хвоя засохла.
-- А оранжевые? - девочка не сдавалась.
Я вспомнила песню Пьехи, но подумала, что девочка ее вряд ли знает, и смирилась:
-- Оранжевых не бывает.
Этот ответ девочку явно порадовал, и она с возмущением пожаловалась мне, что ее младшая сестренка раскрашивает елки в книжке-раскраске в неправильные цвета. Потом спросила:
-- А снег бывает желтым?
Я удержалась:) С трудом, но удержалась и сказала: "Нет." Тогда девочка рассказала, что ее сестренка раскрасила снеговиков желтым и красным цветом.
-- Может быть, она имела в виду снеговика, политого кетчупом, - сказала я, девочка развеселилась, и мы смогли наконец перейти к английскому.

СОБАКЕ КАЧАЛОВА

Дай, Джим, на счастье лапу мне,
Такую лапу не видал я сроду.
Давай с тобой полаем при луне
На тихую, бесшумную погоду.
Дай, Джим, на счастье лапу мне.

Пожалуйста, голубчик, не лижись.
Пойми со мной хоть самое простое.
Ведь ты не знаешь, что такое жизнь,
Не знаешь ты, что жить на свете стоит.

Хозяин твой и мил и знаменит,
И у него гостей бывает в доме много,
И каждый, улыбаясь, норовит
Тебя по шерсти бархатной потрогать.

Ты по-собачьи дьявольски красив,
С такою милою доверчивой приятцей.
И, никого ни капли не спросив,
Как пьяный друг, ты лезешь целоваться.

Мой милый Джим, среди твоих гостей
Так много всяких и невсяких было.
Но та, что всех безмолвней и грустней,
Сюда случайно вдруг не заходила?

Она придет, даю тебе поруку.
И без меня, в ее уставясь взгляд,
Ты за меня лизни ей нежно руку
За все, в чем был и не был виноват.

[549x700]

Василий Иванович Качалов и тот самый Джим
Читать далее

2 декабря 1837 года, 170 лет назад, в семье шотландского врача Белла родился мальчик, который получил имя Джозеф. С детства маленький Джо был очень разносторонним ребенком, ему одинаково хорошо давались, как прикладные, так и гуманитарные науки. Но больше всего, у него лежала душа к физике и химии.
Когда наступила пора определяться с дальнейшей учебой, Джозеф решил не зацикливаться на чем-то одном, параллельно изучая и химию и анатомию. Он справедливо полагал, что чем больше знаний будет у будущего врача, тем легче ему будет потом, на практике. А особой «фишкой» у Белла было изучение влияния ядов на организм человека. Вот почему в его доме была специальная лаборатория, где будущий эскулап проводил различные опыты.
Но не оставлял молодой человек и своих занятий литературой. Конечно, ему не удалось достичь таких вершин, как его знаменитому соотечественнику Роберту Бернсу, но, говорят, что небольшие поэмы и стихи Белла имели своих почитателей. Хотя бы потому, что в них были тонко подмечены такие особенности поведения и характера человека, что «типаж» получался яркий, выпуклый и очень узнаваемый…
Став врачом, Джозеф проявил еще несколько своих хороших качеств – он работал очень много, никогда не отказывая людям только потому, что они живут далеко от центра или не имеют возможности сполна расплатиться за лечение. Все это, в конечном счете, сыграло на авторитет молодого терапевта. Он стал очень популярным в Эдинбурге, к его услугам обращалось в том числе и многочисленное семейство Чарльза Дойла, сына известного художника, в котором росло семеро детей (будущий писатель Артур был первенцем).
В те детские годы Артур и предположить не мог, что судьба сведет его с доктором Беллом значительно позже, в 1877 году, когда Дойл во время учебы в Эдинбургском университете будет судорожно выискивать дополнительные источники заработка, чтобы попасть на очередную лекцию профессора Белла. Последний был кумиром у студентов, его часто вспоминали и другие ставшие известными сокурсники Дойла, например, Джеймс Бэрри (будущий автор «Питера Пэна») и Роберт Льюис Стивенсон.
Лекции Белла были очень интересны и познавательны. Профессор приглашал в аудиторию очередного пациента и первым делом интересовался у студентов, кто может прямо сейчас сказать, что это за человек, откуда он прибыл, род его занятий и причина заболевания? Версий было много, но Джозеф терпеливо учил выделять главное. Так, однажды на лекцию явился человек в шляпе с явными признаками лихорадки. Белл пояснил студентам, что поскольку человек забыл снять шляпу, то, скорее всего, он отвык от цивилизованных манер, значит, в последнее время он служил в армии, где принято оставаться в головном уборе для отдания чести. А поскольку у него признаки лихорадки, характерной для Вест-Индии, то прибыл, судя по всему, этот человек из Барбадоса.
Сам того не подозревая, именно доктор Белл стал основателем дедуктивного метода, которым потом будет блистать знаменитый Шерлок Холмс. К слову, профессор обращал особое внимание студентов на характерные привычки и особенности представителя той или иной профессии, скажем, если перед ними был моряк, Белл мог с точностью до региона определить, откуда прибыл тот или иной матрос. А студентам пояснял, что в этом нет ничего сложного, достаточно знать, где и какие татуировки делают моряки. Это и позволит сделать правильный вывод.
Или еще один пример. Для того чтобы точнее определить характер поступков человека, Белл предлагал студентам заняться изучением акцентов, которые употребляются в английской разговорной речи. А зная, уроженцем каких мест является тот или иной пациент, нетрудно установить и его привычки, как вредные, так и полезные.
Поистине щедрым подарком для Артура Конан Дойла стал тот факт, что профессор выделил его из большого отряда студентов и даже предложил место своего ассистента. Это стало очень хорошей школой для Артура, как с точки зрения его медицинского, так и литературного будущего.
О том, что прообразом Шерлока Холмса является именно Джозеф Белл, свидетельствует ряд фактов.
Внешность. Вот как описывал своего героя Дойл: сложение худощавое, рост больше шести футов (более 180 см), тонкий орлиный нос, квадратный, чуть выступающий вперёд подбородок, острый, пронизывающий взгляд, «несколько скрипучий» голос. А вот черты самого Джозефа Белла, данные опять-таки Дойлом: «Белл был весьма замечательным человеком, как внешностью, так и умом. Он был высок, жилист, темноволос, с длинноносым проницательным лицом, внимательными серыми глазами, худыми плечами и дергающейся походкой. У него был резкий голос»
Привычки: вначале, традиционно о Шерлоке Холмсе: «если не было срочной работы, мистер Холмс просыпался поздно. Когда на него находила хандра, он, облачившись в халат мышиного цвета, мог молчать целыми днями. В столь же «жизнерадостном» одеянии он проводил свои бесконечные химические опыты. Остальные халаты – красный и голубоватый – выражали другие состояния души и использовались в самых разных ситуациях. Временами Шерлока Холмса Читать далее...

Настроение сейчас - декадентское


О цветах здесь фигурально.

[480x648]

I

Где жёлтый дым туманит,
Вдали от всех примет -
Простор воздушный ранит
Опасный этот цвет.

II

Опасный цвет, как золы
Пустых грудей пустынь.
Там, кажется, Эолы:
Не кажется, аминь.

III

Как ветви золотые,
За час до тошноты -
Пустынные, пустые,
Запретные цветы.




Valkoinen, из недавнего

Ищу эти книги: в электронном (предпочтительно) или бумажном варианте!


Philip Redpath -- William Golding: A Structural Reading of His Fiction
John Carey -- William Golding: the Man Who Wrote Lord of the Flies
Biles, Jack I., and Evans, Robert O., eds., -- William Golding: Some Critical Considerations (1978)
Boyd, S.J., The Novels of William Golding (1988)
Johnston, Arnold, -- Of Earth and Darkness: The Novels of William Golding (1980)
Tiger, Virginia, William Golding (1974)

etc.....

Подойдёт любая критика о Голдинге на английском языке.

Студенты... Они случайно сочиняют такое, что я нарочно бы не придумала.
Девушка сегодня переводила предложение о том, что почтальон оставил письмо на пороге. Перевела:
A postman was getting rid of mail on the doorstep.

ебись оно всё в рот -
вот!