Вашим отражением является Дьявол

Страх, секс, материя. Пыль в глаза. Поверхностное и искусственное. Преклонение перед материализмом и эгоизм. Вас привлекает власть. Искушения и негативизм. По трупам к цели. Возможна ошибка в выборе - подумайте серьезно прежде чем что-то решить (и не бойтесь своего решения). Но то, что предопределено, не является злом.

Пройти тест

ЗАВУЛОН, в ветхозаветном предании один из двенадцати сыновей Иакова, последний из шести сыновей, рождённый Лией (Быт. 30, 20); родоначальник-эпоним одного из «колен Израилевых». В песне Деворы, относящейся к древнейшим частям Ветхого завета, говорится, что пришли «от Завулона владеющие тростию писца», что «Завулон — народ, обрекший душу свою на смерть» (Суд. 5, 14 и 18). В современных исследованиях высказывается предположение, согласно которому объединение 3. и Иссахара (их в легенде Лия родила, купив право на ночь с Иаковом у Рахили за мандрагоровые плоды) отражало реальное расселение соответствующих племенных групп.
В. И.

ГЕСЕР, Гэсэр, персонаж тибетских мифов (Гесар, Кесар) и мифов монгольских народов, включая бурят (А бай Гесерхубун), а также ряда тюркских (салары, жёлтые уйгуры, тувинцы, алтайцы) и тибето-бирманских народностей. Г. — герой эпических сказаний и поэм, объект развитого религиозно-мифологического культа. Первоначальное ядро сказания, по-видимому, сложилось в северо-восточном Тибете. Согласно сказаниям о Г., в государство Лин, которое не имело правителя, был послан один из трёх сыновей небесного владыки. Он возрождается в Лине в семье одного из князей безобразным, сопливым ребёнком по имени Джору. Его преследует дядя по отцу Тхотун (монг. и калм. Цотон, Чотон, бурят. Сотой, Хара Зутан). В детстве мальчик проявляет чудесные способности, уничтожает различных демонов, одерживает победу в конном состязании за обладание красавицей Другмо (Рогмо-гоа, Урмай-гохон), троном и сокровищами Лина. Затем он получает с неба чудесного скакуна, обретает свой истинный величественный облик и имя Гесер. Г. побеждает демона севера, людоеда Лубсана с помощью супруги демона Мезы Бумджид (монг. Тумен Джарга-лан, по некоторым версиям, в т. ч. монг., она — бывшая жена Г., похищенная демоном). Меза Бумджид подносит герою «напиток забвения», испив который, он остаётся на севере. В Лине Тхотун, напрасно домогавшийся Другмо, совершает предательство, в результате на Лин нападают из соседнего государства хоры (монг. шарайголы, бурят, шараблинские ханы), захватывают Другмо, и она становится женой одного из хорских правителей — Гуркара (монг. Цаган Герту хан, «белоюртый хан»). Сбросив наваждение благодаря небесному вмешательству, Г. спешит на родину. В облике скверного мальчишки (монг. Ольджибай) он проникает к хорам, колдовским способом убивает Гуркара и, подчинив себе его государство, вместе с Другмо возвращается в Лин. Согласно ряду сюжетов, Г. отправляется в Китай, где с помощью чудесных средств добывает себе принцессу, вызволяет свою земную мать из ада; уничтожает демонических правителей соседних стран (на севере, юге, востоке и западе), подчиняя их подданных своей власти. В монгольских сказаниях Г. оживляет богатырей, павших в войне с шарайголами.
Древнейшее ядро образа Г. — ниспосланный небом культурный герой, очищающий землю от чудовищ (ср. индийского Раму). В устной монгольской традиции (и в бурятской версии эпоса) за Г. утвердилась репутация истребителя демонов и чудовищ (мангусов). Как правитель-избранник и даже первый человек, спустившийся с неба, Г. восходит к добуддийской, бонской традиции. В ряде вариантов эпоса земной отец Г. — горный дух. Учитывая связь с божеством священной горы, а также с мировой горой, Г. воспринимается как правитель «центра», противопоставленный правителям окраин, борьба с которыми по существу адекватна цивилизаторской деятельности культурного героя. Иногда сам Г. — властитель одной из четырёх сторон света — севера. Но, по-видимому, наиболее древняя локализация Г. — Кром (возможно, от Рум — иранское наименование Византии). Под влиянием индийской и буддийской мифологий отцом Г. оказывается Брахма или — в ладакской (западно-тибетской) версии и во всех монгольских — Индра (монг. Хормуста; у западных бурят его место иногда занимает шаманское божество Эсеге Малан-тенгри). По сходству функций либо внешнему облику воплощения Г. (или его чудесного скакуна) близки ряду персонажей ламаистского пантеона; как божество войны Г. (тиб. Далха, монг. Дайсунтенгри или Дайчин-тенгри) иногда отождествляется с Джамсараном. Более поздним (с кон. 18 в.) является отождествление Г. с богом войны в китайской мифологии — Гуанъ-ди.
В культовой практике Г. как универсальное охранительное божество (подобно большинству шаманских божеств) выступает как покровитель воинов, защитник стад, победитель демонов, податель счастливой судьбы (в т. ч. охотничьей удачи). В шаманских призываниях Г. иногда именуется бурханом или тенгри, его называют сыном неба, обитающим поверх высокой белой горной вершины в доме из облаков и туманов. В отличие от Тибета, где обожествлены также многие соратники и противники Г., у монгольских народов объектом культового поклонения является только Г.
С. Ю. Неклюдов.

СИБИЛЛЫ, сивиллы, в греческой мифологии пророчицы, прорицательницы, в экстазе предрекающие будущее (обычно бедствия). Имя «С.» (этимология его неясна), по свидетельству Плутарха (De Pyth. orac. — Об оракулах пифии, 6), впервые встречается у Гераклита. Первоначально С— собственное имя одной из прорицательниц (Plat. Phaedr. 244 b; Aristoph. Pax 1095). По традиции первой С, от которой получили своё имя остальные пророчицы, была троянка, дочь Дардана и Несо (Eustath. 266; вариант: дочь Зевса и Ламии, имя которой впервые было дано ливийцами, Paus. X 12, 1). Эти легенды и этимология имени С. позволяют предполагать восточное происхождение мифа, хотя в пифийском рассказе, приводимом Павсанием (X 12, 1—3), С. названа греческим именем Герофила и её происхождение связывается с Аполлоном и музами (Plut. De Pyth. orac. 9). Позднее возникли легенды о странствиях Герофилы по Средиземноморью; она жила в Эрифрах, на Геллеспонте, в Малой Азии — Кларосе и Колофоне, на островах Самос и Делос, в Дельфах, а потом в Троаде, где была похоронена в роще Аполлона Сминфейского (Paus. X 12, 5). В эллинистическое и римское время возникли представления о двух, четырёх и даже десяти С. Этих С. называли по месту их обитания; некоторые С. имели собственные имена, хотя имя Герофилы часто переносилось на С, происходивших из других мест. В Малой Азии обитали фригийская, колофонская, эрифрейская С, на островах Самос и Делос — самосская и делосская, в текстах упоминается также персидская, халдейская, египетская, палестинская С. В Древней Греции наиболее известна была дельфийская С, в Древнем Риме — куманская, тибуртинская (Альбунея) и римская (Кармента). Прорицания С. не были связаны с определённым оракулом или местностью, не ограничивались точным сроком. Известно предсказание С, что спартанка Елена принесёт гибель Трое (Paus. X 12, 2). Считалось, что С. может предсказывать на тысячу лет вперёд, она якобы предсказала извержение Везувия (Plut. De Pyth. orac. 9), указала место битвы, положившей конец независимости Древней Греции. С. покровительствовала бежавшему из разрушенной Трои Энею: она предупредила его о грядущих бедах, помогла ему спуститься в подземное царство, чтобы увидеть умершего отца, и предсказала великое будущее основанному им городу (Verg. Aen. VI 9 след.). В Греции, а затем в Риме мифы о С. переплетаются с мифами об Аполлоне. Куманская С. получила от влюблённого в неё Аполлона дар прорицания, испросила у него долголетие, но, позабыв вымолить себе вечную молодость, через несколько столетий превратилась в высохшую старушку (Ovid. Met. XIV 103—153). Подобно оракулам, дававшимся пифией, предсказания С. делались обычно в стихотворной форме — гекзаметром. Впоследствии предсказания куманской С. были записаны на пальмовых листьях и составили девять книг — сивиллиных книг (Serv. Verg. Aen. III 444). Куманская С. предложила римскому царю Тарквинию Приску купить у неё эти книги, а когда царь отказался, пророчица сожгла три книги; затем она повторила своё предложение и при вторичном отказе сожгла ещё три книги. Тогда царь по совету авгуров купил уцелевшие книги (Dion. Halic. IV 62). Впоследствии к этим книгам были добавлены прорицания тибуртинской С. и др. Сгоревшие в 83 до н. э. книги были возобновлены при Августе и Тиберии. Сивиллины книги, считавшиеся тайными, хранились особой жреческой коллегией в храме Юпитера Капитолийского, и ими пользовались до 5 в. н. э. Содержание сивиллиных книг представляло собой причудливое смешение греко-римских, этрусских, иудейских и христианских воззрений и верований.
М. Н. Ботвинник.

ЗАКАРИЯ, в мусульманской мифологии отец Йахъи. В Коране вместе с Исой и Илйасом отнесён к «праведникам». Соответствует евангельскому Захарии. Согласно Корану, престарелый бездетный 3., воспитывая девушку Марйам, увидел, что Аллах каждый день ниспосылает ей свежую пищу, и стал молить его о потомстве (19 : 3— 5). Ангелы сообщили 3., что у его жены родится мальчик Йахья, который будет «господином, воздержанным, пророком из праведников». Не поверившему 3. было дано знамение — он в течение трёх дней не мог говорить (3 : 32-36; 19 : 1-15; 21 : 89-90).
Согласно послекораническим преданиям, Аллах посылал Марйам зимой летние плоды, не вызревающие обычно в эту пору. Это и побудило 3. молить о рождении сына в старости. После гибели сына 3. спрятался в дупле дерева, но был выдан Иблисом и распилен вместе с деревом.
М. П.

ГЕСТИЯ, в греческой мифологии богиня домашнего очага, старшая дочь Кроноса и Реи (Hes. Theog. 453 след.), олимпийское божество. Она покровительница неугасимого огня — начала, объединяющего мир богов, человеческое общество и каждую семью. Целомудренная безбрачная Г. (Hymn. Hom. IV 21 след.) пребывает на Олимпе, символизируя незыблемый космос. Образ Г. рано приобрёл отвлечённые черты персонифицированного огня и не связан с мифологическими сюжетами. В Риме Г. соответствовала Веста, ей был посвящен специальный храм, в котором жрицы-весталки поддерживали вечный огонь — символ государственной устойчивости и надёжности.
А. T.-Г

ГЕРМИОНА, в греческой мифологии дочь Менелая и Елены. В «Одиссее» (IV 3—9) сообщается о выдаче её замуж за сына Ахилла — Неоптолема, которому Менелай обещал руку дочери во время Троянской войны. По другому варианту мифа, ещё в детстве Г. была обручена с Орестом, но ему пришлось отказаться от своих прав либо перед лицом соперника, имевшего огромные заслуги перед ахейским войском, либо потому, что он (Орест) запятнал себя убийством матери. Только после того как Неоптолем был убит жрецами в Дельфах, Г. смогла выйти замуж за Ореста и имела от него сына Тисамена, унаследовавшего престол своего деда Менелая в Спарте (Apollod, epit. VI 14; 28). По варианту мифа, принятому Еврипидом в «Андромахе» (957—1008), убийство Неоптолема было подстроено Орестом, стремившимся получить руку Г.
В. Я.

Настоятельно рекомендую к употреблению в морозы...

собственно рецепты - читать...

Если вам вдруг поручили
Переводы делать книжек,
Не пугайтесь, и не надо
Создавать себе проблем.

Смело книжки те берите,
Ставите цель себе большую
(Например, учить детишек
Хорошо себя вести),
Под руку себе кладите
Толстый Мюллера словарик,
"Гарри Поттера" откройте
И начните перевод.

Например, увидев слово
"Ravenclaw", пишите смело
"Когтевран". Никто не сможет
Вас в проступке обвинить.
Ну и главное - не бойтесь
Делать перевод дословный:
На других пускай кидает
Дамблдор свои глаза.

Называйте Снейпа Снеггом:
Ведь кому какое дело —
Чукча он иль англичанин?
Людям важен-то сюжет!
О сюжете: объясню Вам,
Как сюжеты делать надо.
Если Ваш герой любимый
Что-то сделал там не то,
Смело автора поправьте:
Он про это не узнает.
А редактор? Что редактор?
Он ведь тоже человек!

Если Роулинг пока что
Книг написано четыре, *уже семь*
Вы своих друзей зовите
И дописывайте их. *видимо дописали)*
Вот теперь и всё готово!
Свою рукопись хватайте
И в издательство бегите
Свои деньги получать.

Qsha

АРТУР (одна из этимологии — от кельт. artos, «медведь»), герой кельтской мифоэпической традиции, впоследствии персонаж европейских средневековых повествований о рыцарях Круглого стола, Граале и др. («артуровские легенды», «артуровский цикл сюжетов»). Образ А. принадлежит кельтской традиции в двух отношениях: наличия его реального исторического прототипа и участия в складывании легенды о короле А. (далеко вышедшей за рамки деятельности реального лица) тем и мотивов кельтской мифологии. Хотя наиболее прочно традиция об историческом А. укоренилась в юго-западной Британии, самые ранние упоминания ассоциируют его с севером острова, где А., знатный вождь кельтов-бриттов, был в кон. 5 — нач. 6 вв. одним из предводителей их борьбы против англосаксонского вторжения в Британию. В последующие века образ А. бытует преимущественно в валлийской традиции, приобретая (у Ненния, автора исторической хроники Британии, рубеж 8—9 вв., в «Триадах острова Британии», в валлийской повести «Куллох и Олуэн», в сочинениях английского хрониста 12 в. Гальфрида Монмут-ского) существенно новый облик: из кельтского военного предводителя он превращается в мудрого короля, окончательно устанавливается его происхождение от короля Утера Пендрагона и Игрейны, число его подвигов и выдержанных им сражений и т. д. Облик А. и события, в которых он участвует, пронизываются множеством элементов кельтской символики и мифа. Не позднее 11 в. легенды об А. широко распространяются на континенте среди кельтского населения Бретани, а затем воспринимаются и во многом переосмысливаются средневековой рыцарской литературой. Историческая реальность А. отступает на второй план, на предания об А. заметное влияние оказывают куртуазная рыцарская среда и мир христианских представлений, происходит циклизация легенд об А. с другими сюжетами (о Граале и др.). Мир артуровских легенд сам приобретает мифологические черты. При этом образ А. оказывается в центре «кельтского варианта» имеющей широкое распространение мифологемы о правителе мира, деградации и фатальной гибели его царства, несмотря на поиски очищающего контакта с неким универсальным принципом (в данном случае Граалем). Гибель и исчезновение правителя оказываются всё же временными, и мир ожидает его нового появления. Мифологема становится полем для органичного слияния элементов разных традиций при огромной роли собственно кельтской.
По легенде, А. утвердил своё владычество над Британией, сумев вытащить из-под лежащего на алтаре камня чудесный меч или добыв при содействии мага Мерлина (валлийского Мирддина) меч владычицы озера, который держала над водами таинственная рука (название меча «Экскалибур», лат. Caliburunus, валлийск. Caledvwlch; ср. Caladbolg — меч Фергуса, героя ирландских саг, или чудесный меч Нуаду, один из талисманов ирландских Племён Богини Дану). Он основывает резиденцию в Карлионе, отмеченную явной символикой центра мира, таинственного и труднодостижимого. Во дворце А. (Камелоте) установлен знаменитый Круглый стол (сведения о нём впервые появляются у авторов на рубеже 12 и 13 вв.), вокруг которого восседают лучшие рыцари короля. Центром пиршественного зала был добытый А. при путешествии в Аннон (потусторонний мир) магический котёл (символика магического котла играет большую роль в ирландской мифологии). Кульминация многочисленных подвигов рыцарей короля — поиски Грааля. Закат королевства, гибель храбрейших рыцарей знаменует битва при Камлане, где А. сражается со своим племянником Мордредом, который в отсутствие короля посягнул на его супругу Гиньевру (валлийск. Гвенуйфар); Мордред был убит, а смертельно раненный А. перенесён своей сестрой феей Морганой на остров Аваллон, где он и возлежит в чудесном дворце на вершине горы (ранняя традиция валлийских бардов не знает родственных отношений А. и Мордреда, как и предательства последнего, а сообщает лишь, что оба пали в битве при Камлане). По другим традициям, бытовавшим до позднего времени, А, сделался правителем подземного мира или превратился в ворона.
С.В. Шкунаев

АЛАСТОР, в греческой мифологии демон гнева, мести, злой дух, вселяющийся в мстителя (Aeschyl. Agam. 1465 и след.,Pers. 345, Eum. 237, Eur. El. 978). Встречается как эпитет Зевса и эриний, а также как имя одного из коней Плутона. Имя А. приобрело нарицательный смысл («каратель», «мститель»);
2) сын Нелея и нимфы Хлориды, погибший вместе с другими их детьми от руки Геракла (см. Периклимен) во время разгрома Пилоса (Apollod. I 9,0);
3) ликиец, друг Сарпедона, убитый Одиссеем (Hom. II V 677).
Г. Г.

КАССАНДРА, в греческой мифологии дочь Приама и Гекубы. Даром провидения наделил К. домогавшийся её любви Аполлон, но, когда К. отказалась ответить ему взаимностью, Аполлон в отместку ей сделал так, что её вещие слова не стали принимать всерьёз (Aeschyl. Agam. 1202—12). По более позднему варианту мифа, К. вместе с братом-близнецом Еленом получила пророческий дар ещё в детстве от священных змей в храме Аполлона (на троянской равнине). К. первой опознала Париса, явившегося на состязания в Трою, и хотела его убить, чтобы избавить родину от бедствий, которые Парис потом навлёк на Трою. Она уговаривала Париса отказаться от бракосочетания с Еленой, а затем убеждала троянцев не верить словам Синона и не вводить в Трою деревянного коня (Apollod. epit. V 17), но её прорицаниям опять не поверили. В ночь падения Трои К. искала убежища у алтаря Афины, но была отторгнута от него Аяксом, сыном Оилея, который насильно овладел К. (V 22). Как пленница К. досталась в добычу Агамемнону и погибла вместе с ним от руки Клитеместры, увидевшей в ней соперницу (Hom. Od. XI 421— 423; Aeschyl. Agam. 1256—63; 1438— 47). В историческую эпоху в ряде мест Пелопоннеса указывали могилу и храм К., отождествляемой с местным божеством Александрой (Paus. II 16, 6; III 19, 6; III 26, 4).
Трагический образ К., вещающей в пророческом экстазе страшные видения будущего, запечатлён в «Агамемноне» Эсхила (1035—1330) и «Троянках» Еврипида (294—461), в то время как в поэме «Александра» поэта 3 в. до н. э. Ликофрона отражена сравнительно поздняя версия мифа, согласно которой Приам велел запереть безумную К., приставить к ней стража и поручил ему записывать пророчества К.
В. Я. Ярхо.

Моя звезда - Антарес

Луна в момент рождения расположена: 22°5'21" Скорпион (Ведический Зодиак), 15°39'13" Стрелец (Западный Зодиак). Ваша звезда: Антарес - Альфа Скорпиона, красный сверхгигант, 1-й звездной величины. Индийское название: Джйештха (Jyeshtha).

Джйештха - ракшасская, низкой природы звезда, сильная, резкая по своему характеру. Джйештха означает 'глава, лидер', или 'самый старший'; эта звезда дает человеку, рожденному под ее влиянием, способности, позволяющие достичь руководящего положения. Эти люди обычно получают то, чего они хотят. Эта звезда управляется старшим из полубогов, Господом Индрой, и он дарует этим людям силу, помогающую им действовать искусно, ловко. Такой человек имеет удовлетворенный, добродетельный, а также болезненно чувствительный характер.

Более подробно: мужчины, женщины.

Ваша звезда     © Шаунака  108.OM

Леди и джентльмены!
Хотелось бы узнать ваше мнение по поводу содержимого этой библиотеки. Интересно ли вам читать её? Чего хотелось бы еще видеть в ней? Голосуйте и высказывайте свои мнения и пожелания в комментариях.

НИМФЫ («девы»), в греческой мифологии божества природы, её живительных и плодоносных сил. Различают Н. рек, морей, источников (водные Н.: океаниды, нереиды, наяды), озёр и болот (лимнады), гор (агростины, орестиады), рощ (альсеиды), деревьев (дриады, гамадриады) и их отдельных пород (мелиады — Н. ясеня). Иные из них смертны, как, например, гамадриады, которые неотделимы от дерева, в котором они обитают. Главными Н. считались водные, по античным лексикографам, слово «нимфа» означает «источник» (Suida, v. nymphe). Н.— очень древние божества. Самые древние Н,—мелиады, или мелийские Н., родившиеся из капель крови оскоплённого Урана (Hes. Theog. 187). Океаниды — дочери Океана и Тефиды, нереиды — дочери Нерея и океаниды Дориды. Имена водяных Н. большей частью указывают на то или иное свойство или качество водной стихии (каталог океанид у Hes. Theog. 346— 360 и нереид, там же, 240—262). Некоторые Н. имеют вполне антропоморфный облик (напр., Калипсо). От браков Н. с богами (Зевс и Фетида, Зевс и Эгина) рождаются герои. Н. обитают вдали от Олимпа, но по приказу Зевса призываются во дворец отца богов и людей (Hom. Il. XX 4—12). Они обладательницы древней мудрости, тайн жизни и смерти (напр., Мента — возлюбленная Аида). Они врачуют и исцеляют (Paus. VI 22, 7), предсказывают будущее (IX 3, 9). На месте дельфийского оракула был оракул Геи, а затем Дафны — одной из горных нимф (X 5, 5). Н. насылают безумие, приобщая человека к тайным силам природы; именуются вакханками (Soph. Antig. 1130). Святилища Н. находились в пещерах и гротах, рощах и лесах. Гомеровское описание пещеры нимф на Итаке (Hom. Od. XIII 102—112) получило символическое толкование как средоточие космических сил у философа Порфирия в трактате «О пещере нимф». Изображались в виде прекрасных обнажённых или полуобнажённых девушек. (A. А. Тахо-Годи.)

ФЕНИКС, Фойник, в греческой мифологии:
1) волшебная птица. Место её происхождения связывали с Эфиопией; считалось, что название ей дали ассирийцы. Ф. живёт 500 лет (варианты: 1460 лет или 12 954 года) имеет вид орла и великолепную окраску красно-золотых и огненных тонов. Предвидя свой конец, Ф. сжигает себя в гнезде, полном ароматических трав, но здесь же из пепла рождается новый Ф. По другой версии, Ф. умирает, вдыхая ароматы трав, но из его семени рождается новая птица, которая переносит тело своего отца в Египет, где жрецы солнца его сжигают (Ovid. Met. XV 393— 407). По версии, изложенной Геродотом (II 73), Ф. из Аравии переносит прах отца в яйце, вылепленном из смирны, в Гелиополь, в Египте, где жрецы сжигают его;
2) один из сыновей финикийского царя Агенара, брат Кадма, Килика и Европы. Посланный отцом вместе с братьями на поиски Европы, Ф. после долгих блужданий поселился на земле, которую назвал Финикией, основав город Сидон (Apollod. III 1, 1);
3) сын беотийского царя Аминтора. По наиболее распространённой версии, наложница его отца Фтия (или Клития) пытается соблазнить Ф., но не добившись успеха, ложно обвиняет его перед Аминтором (Apollod. III 13, 8). По другой версии (Нот. И. IX 447— 461), Ф. на самом деле овладевает наложницей отца, но делает это по просьбе матери, желающей из ревности отомстить своему супругу. Разгневанный Аминтор ослепляет Ф., который находит убежище у Лелея (у Гомера ослепление и исцеление Ф. заменены проклятием со стороны Аминтора). Пелей поручает Ф. воспитание Ахилла и со временем отдаёт ему власть над долопами. Под Троей, куда Ф. отправляется вместе с Ахиллом, он пытается примирить Ахилла с Агамемноном (Нот. П. IX 474—605). После взятия Трои Ф. отправляется вместе с Неоптолемом кружным путём в своё царство, но по пути умирает в стране молоссов (в Эпире) (Apollod. Epit. VI 12). (А. А. Тахо-Годи.)

НАГИ, в индуистской мифологии полубожественные существа со змеиным туловищем и одной или несколькими человеческими головами. Н.— дети Кадру, жены Кашъяпы; постоянно враждовали с птицами и их царём Гарудой, рождённым другой женой Кашьяпы — Винатой. Н. принадлежит подземный мир — патала, где находится их столица Бхогавати и где они стерегут несметные сокровища земли. Н. чтутся как мудрецы и маги, способные оживлять мёртвых и менять свой внешний вид. В человеческом облике Н. часто живут среди людей, причём их женщины — нагини, славящиеся своей красотой, нередко становятся жёнами смертных царей и героев. Так, на девушке-нагини женился герой «Махабхараты» Ашваттхаман, сын Дроны; царевна-нагини Улупи была женой Арджуны, а нагини Кумудвати — женой Куши, сына Рамы. Среди царей Н. наиболее известны тысячеголовый змей Шеша, поддерживающий землю; Васуки, использованный богами и асурами в качестве верёвки при пахтанье мирового океана; Такшака, убивший царя Парикшита, отца Джанамеджайи, за что Джанамеджайя (согласно 1-й книге «Махабхараты», где имеется обширный цикл сказаний о Н.) совершил великое жертвоприношение змей, при котором погибли тысячи Н. Жертвоприношение остановил мудрец Астика (племянник Васуки), воспользовавшийся правом высказать любое желание (это право предоставил ему Джанамеджайя за то, что Астика его благословил) (Мбх. I 13—54). По одному из мифов «Махабхараты» этого цикла, Н. получили бессмертие, отведав амриты, но при этом их языки раздавились, ибо им пришлось слизывать амриту с острых стеблей травы куши (I 30).
В индийских источниках представление о Н.— божественных змеях — смешивается с представлением о Н.— исторических племенах, живших на северо-западе Индии ещё до прихода туда ариев. «Нагадвипа» («страна нагов») рассматривалась как одна из девяти областей Бхаратаварши, т. е. Индии (Вишну-пур. II 3, 6); с корнем «нага» связано большое число индийских топонимов. Предполагается, что реальные Н. были племенами монголоидной расы, имевшими своим тотемом змею (кобру), и что мифологическая интерпретация была, таким образом, наложена на историческую основу. (П. А. Гринцер.)
В буддийской мифологии Н.— змееподобные полубожества. По всей вероятности, Н. играли важную роль в мифологии доарийской Индии, и во включении их в буддийскую мифологию некоторые буддологи видят даже признак неарийского происхождения буддизма. Описания Н. встречаются во многих канонических текстах, например в «Джатаках». Н. разделяются на два класса — живущих в воде (в реках и морях) и на суше. Н. могут превращаться и в человека. Нередко они вступают в любовные отношения как с женщинами, так и с мужчинами, потомки этих связей чрезвычайно нежны, так как имеют «водяную сущность». Н. часто гневаются; считается, что их дыхание ядовито, а взгляд может принести смерть. К буддизму Н. относятся благосклонно и часто выступают его горячими приверженцами. Сам Шакьямуни, ещё до того как стать буддой, несколько раз перерождался в образе нага. В мифологии махаяны распространены легенды, повествующие о том, как философ Нагарджуна добыл у Н. сутру «Праджняпарамиту», которая ими охранялась до тех пор, пока люди не созрели до её понимания. Вне Индии Н. сопоставлялись с местными змееподобными божествами (как, напр., с лу в Тибете). (Л. Э. Мялль)
В мон-кхмерской мифологии Н. обитают под землёй и в водных источниках; могут превращаться в красивых женщин. По одному из мифов, основатель кхмерского государства Прах Тхон смог проникнуть в их мир, сидя на дереве, которое каждую ночь опускалось под землю. Там он женился на дочери их царя, который дал ему сампот (поясную одежду) с изображением Н. Женщина-Н. — центральный образ кхмерских династийных мифов. Согласно одному из них, кхмерский король должен был проводить ночи вместе с многоголовой Н. и от этого зависело благосостояние страны. В одном буддийском мифе Мучилинде-Н. принадлежит заслуга спасения будды Шакьямуни во время потопа, в другом — Н. обманным путём стал учеником Шакьямуни и был разоблачён. У лао особенно выражена функция Н. как духов-защитников страны. Так, считалось, что столицу Лаоса Луангпрабанг охраняют двенадцать Н. во главе с Тхао Бунсонгом и Тхао Тонгкхуангом. По указанию Н. был построен Вьентьян. Н. в дождливый сезон обитает в прудах и на рисовых полях, залитых водой, а в сухой — плавают в реках и тогда бывают злы. С наступлением сезона дождей устраивались обряды с целью облегчить Н. переход из рек во внутренние водоёмы для обеспечения плодородия полей. Н. обитают также в скалах. По средневековым даосским манускриптам, существует пятнадцать царей Н. (прайя нак). Они живут у слияний рек, на порогах. Эти духи вод могут превращаться в людей. Согласно этим данным, наиболее могучие Н.— Пха Сыа, охраняющий север страны, и Паксопроп. (Я. В. Чеснов.)

ФЕНРИР, в скандинавской мифологии гигантский волк, одно из трёх хтонических чудовищ, порождённых в лесу Ярнвид великаншей Ангрбодой от Локи. В «Младшей Эдде» рассказывается, как боги сначала держали Ф. у себя, причём только Тюр решался его кормить. Так как все пророчества говорили о том, что Ф. создан им на погибель, боги надели на него цепь, но Ф. её легко порвал, так же как и другую цепь. Карлики (чёрные альвы, или цверги) сделали по просьбе богов крепчайшую цепь Глейпнир (из шума кошачьих шагов, женской бороды, корней гор, медвежьих жил, рыбьего дыхания и птичьей слюны), и боги надели на него эту цепь и приковали волка, причём он откусил правую руку Тюру. В «Старшей Эдде» и в «Младшей Эдде» описывается, как перед концом мира (см. Рагнарёк) Ф. вырывается из пут и в последней битве хтонических чудовищ и великанов с богами проглатывает Одина. Видар, сын Одина, мстя за отца, разрывает Ф. пасть (или пронзает мечом сердце). Согласно «Речам Вафтруднира» («Старшая Эдда»), Ф. проглатывает солнце. Эсхатологический демон Ф., несомненно, связан прежде всего с «одинической» мифологией, в которой волки занимают большое место (ср. волков Гери и Фреки, служащих Одину). Своеобразным двойником Ф. является демонический пёс Гарм.
Е. М.

НАРЦИСС, Наркисс, в греческой мифологии прекрасный юноша, сын беотийского речного бога Кефисса и нимфы Лариопы (вариант: Лириоэссы, Eustath I 1). По наиболее рас­пространённой версии мифа, родители Н. вопросили прорицателя Тиресия о будущем ребёнка и получили ответ, что Н. проживёт до старости, если никогда не увидит своего лица. Н. вырос юношей необычайной красоты, и его любви добивались многие жен­щины, но он был безразличен ко всем. Когда в него влюбилась нимфа Эхо, Н. отверг её страсть. От горя Эхо высохла так, что от неё остался только голос. Отвергнутые Н. женщины по­требовали наказать его. Богиня пра­восудия Немесида вняла их мольбам. Возвращаясь с охоты, Н. заглянул в незамутнённый источник и, увидев в воде своё отражение, влюбился в него. Он не мог оторваться от лицезрения самого себя и умер от любви к себе. На месте его гибели вырос цветок, названный нарциссом (Ovid. Met. III 341—510; Paus. IX 31, 7). Этот этио­логический миф возник, чтобы объяс­нить происхождение распространённого в Греции красивого, но холодного цветка. Судя по имени героя, миф о Н. догреческого происхождения; народ­ная этимология сблизила имя Н. с греч. глаголом «цепенеть», «столбе­неть», и это сближение, возможно, послужило одним из источников мифа. В вариантах мифа версия о нимфе Эхо не упоминается. Стремясь осмыслить миф рационалистически, историю Н. излагали следующим образом: у Н. была любимая сестра-близнец. Когда девушка неожиданно умерла, тоскующий без неё Н. увидел своё отра­жение в источнике и, приняв его за образ сестры, стал постоянно глядеть в воду и умер от горя (Paus. IX 31,8).
Известен вариант мифа о смерти Н., посланной ему в наказание за то, что он отверг любовь юноши Аминия, из-за этого покончившего с собой. Н. влюбился в собственное отражение и, понимая безнадёжность этой любви, закололся. Из капель крови Н. вы­росли нарциссы. Вероятно, Н. — древнее растительное божество умирающей и воскресающей природы (цветок нарцисс упоминается в мифе о похищении Персефоны; его возла­гали на умерших). Возникновение же мифа связано с характерной для пер­вобытной магии боязнью древнего че­ловека увидеть своё отражение (отра­жение является как бы двойником человека, его вторым «я», находящим­ся во вне).
М.Н.Ботвинник.

Оригинал здесь: http://intatin.livejournal.com/1393.html

---
Каждый день над Астрономической Башней, в дымном, масляном от заклинаний воздухе, дрожал и ревел университетский гудок, и, послушные зову, из маленьких комнатушек выбегали, точно испуганные тараканы, угрюмые дети, не успевшие освежить сном свои мозги. В холодном сумраке они шли по мрачным коридорам к высоким каменным клеткам аудиторий, те с равнодушной уверенностью ждали их, освещая дорогу десятками жирных светящихся глаз настенных ламп. Накопившаяся за века грязь чмокала под ногами. Раздавались хриплые восклицания сонных голосов, грубая ругань зло рвала воздух, а навстречу детям плыли иные звуки — тяжелая возня Хагрида, ворчание Снейпа. Угрюмо и строго маячили высокие профессора, поднимаясь над учениками, как толстые палки.

Вечером, когда садилось солнце и на стеклах классов устало блестели его красные лучи, — Хогвартс выкидывал людей из своих каменных недр, словно отработанный шлак, и они шли по улицам Хогсмида, закопченные, с черными после неудачных опытов лицами, распространяя в воздухе липкий запах зелий, блестя голодными зубами. Теперь в их голосах звучало оживление и даже радость, — на сегодня кончилась каторга учёбы, их ждал отдых, а потом и ужин.
День проглочен Хогвартсом, учителя высосали из голов детей столько, сколько им было нужно. День бесследно вычеркнут из жизни, человек сделал еще шаг к своей могиле, но он видел близко перед собой наслаждение отдыха, радости дымного кабака и — был доволен.

По праздникам спали часов до десяти, потом люди благородного рождения одевались в свое лучшее платье и ехали в Малфой-мэнор, попутно ругая молодежь за ее равнодушие к чистоте крови и общую маггловость. Возвращались домой, ели тянучки с любым вкусом и снова ложились спать — до вечера.
Усталость, накопленная годами, лишала детей аппетита, и для того, чтобы есть, много пили, раздражая желудок острыми ожогами сливочного пива.

Вечером лениво гуляли по улицам, и тот, кто имел галоши, надевал их, если даже было сухо, а имея дождевой зонтик, носил его с собой, хотя бы светило солнце. Особенно невыносим в этом смысле был Драко Малфой.
Встречаясь друг с другом, говорили о Хогвартсе, об уроках, о Вольдеморте, ругали учителей, — говорили и думали только о том, что связано с учёбой. Одинокие искры неумелой, бессильной мысли едва мерцали в скучном однообразии дней. Возвращаясь домой, ссорились с подругами и часто били их, особенно бедную Джинни, не щадя волшебных палочек. Сидели в трактирах или устраивали вечеринки друг у друга, играли на гармониках, пели похабные, некрасивые песни про Снейпа, танцевали, сквернословили и пили, пили, пили. Истомленные уроками дети пьянели быстро, и во всех грудях пробуждалось непонятное, болезненное раздражение. Оно требовало выхода. И, цепко хватаясь за каждую возможность разрядить это тревожное чувство, слизеринцы, из-за пустяков, бросались на гриффиндорцев с озлоблением зверей. Возникали кровавые драки. Порою они кончались тяжкими увечьями, изредка — убийством.

В отношениях детей всего больше было чувства подстерегающей их злобы некоего Вольдеморта, оно было такое же застарелое, как и неизлечимая усталость нервов. Люди рождались с этою болезнью души, наследуя ее от отцов, боявшихся Того-кого-нельзя-называть, и она черною тенью сопровождала их до могилы, побуждая в течение жизни к ряду поступков, отвратительных своей бесцельной жестокостью.
По праздникам ученики являлись домой поздно ночью в разорванной одежде, в грязи и пыли, с разбитыми лицами, злорадно хвастаясь нанесенными товарищам с соседнего факультета ударами, или оскорбленные, в гневе или слезах обиды, пьяные и жалкие, несчастные и противные. Иногда парней (и почему-то только парней) приводил домой Северус Снейп. Он отыскивал их где-нибудь под забором на улице или в кабаках бесчувственно пьяными, скверно ругал, бил кулаками мягкие, разжиженные сливочным пивом тела детей, потом более или менее заботливо укладывал их спать, чтобы рано утром, когда в воздухе темным ручьем потечет сердитый рев гудка, растолкать их для учёбы.

Профессора ругали и били детей тяжело, но пьянство и драки молодежи казались им вполне законным явлением, — когда они были молоды, они тоже пили и дрались тут же, в Хогвартсе, их тоже били и всячески поносили наставники. Жизнь всегда была такова, — она ровно и медленно текла куда-то мутным потоком годы и годы и вся была связана крепкими давними привычками думать, делать и колдовать одно и то же, изо дня в день. И никто не имел желания попытаться изменить ее.
Изредка в Хогвартс приходили откуда-то посторонние люди. Сначала они обращали на себя внимание просто тем, что были чужие, затем возбуждали к себе легкий, внешний интерес рассказами о местах, где они учились, потом новизна какого-нибудь Дурмштранга стиралась с них, к ним привыкали, и они становились незаметными. Из их рассказов было ясно: жизнь будущего мага везде одинакова. А если это так — о чем же разговаривать?

Пожив такой жизнью лет семь — Читать далее...