Когда становится чуть теплей небо северных стран на пороге весны,
И ночи гонят черных коней к востоку от солнца и к западу от луны...
Когда реки вздыхают в плену берегов,
И небо дробится о камни порогов,
И темные кудри лесистых холмов
Вьются над бесконечной дорогой -
Брат мой, западный ветер, король облаков,
Медом пахнет твой клевер росистых лугов,
Но глаза беспокойных голодных богов
Зеленятся бедой и тревогой...
Нынче утром разбудит песок у воды легкий шаг темногривых серых коней;
Ах, быстры те псы, у кого на груди - полумесяц, как знак чистоты кровей.
И раскидистый дуб, и сумрачный тис
Склонят головы пред королевской охотой,
Овеваемы пестрыми крыльями птиц
В этой скачке на грани полета;
Но смотри - на деревьях узорные шлемы,
И смыкаются вереска жесткие стены,
И зафыркали кони, почуяв измену,
Или просто запахло болотом?..
А здесь мы жили, покуда могли;
Ничего не забыли дети старой земли:
Ах, как подносили вам, короли,
Девы наших холмов кубки меда!
Но ты знаешь, ведь гончие взяли мой след,
Твои серые гончие взяли мой след,
Королевские гончие взяли мой след,
И не знать мне ни сна, ни покоя;
И пока под копытами серых коней
Не рассыплется мир на осколки из дней
До конца, вслед за сворой болотных огней
Ты будешь гнаться за мною;
Ах, твои гончие взяли мой след,
Темноглазые гончие взяли мой след,
Королевские гончие взяли мой след,
И не знать мне ни сна, ни покоя...
...твои гончие взяли мой след...
 [показать] |
Я в лесах наберу слова, Я огонь напою вином. Под серпом как волна – трава, Я разбавлю надежду сном. Тебя творить – три года не говорить. Сердце сварено в молоке, Лист крапивы – в глазах костер. Лунный свет на твоей руке, На рубашке – красный узор. На рубашке – красный петух, А и мне ли жалеть огня? Как захватит от дыма дух, Как светло улыбнется князь! Тебя ворожить – Босой по углям ходить. Тебя целовать – Под пеплом звезды считать. За три года траву соткать, Темным волосом вышить путь, Искры все на него собрать – Пальцы болью горят, ну и пусть. Кровь делю на двоих без слов, Почернеют снега к весне, Алой лентой ночных костров Свою душу отдам тебе. Знай, зола – Все слезы выплакала. Ты тоже знай, смола – Все ветры я прогнала. Где теперь взять тепла – Всю душу я отдала, А другая тебя нашла, Другая за руку увела, Я ее за то прокляла. Будет время, и будет ночь… Как в голодный, безлунный час Ты беги, разлучница, прочь – Обернется огнем мой князь. Вспыхнут порохом дом и лес, А дорога ему – в мой край. Как затлеет подол небес, Всю, как есть, меня забирай! |
Над болотом туман, волчий вой заметает следы;
Я бы думал, что пьян - так испил лишь студеной воды
Из кувшина, что ты мне подала, провожая в дорогу,
Из которой я никогда не вернусь; жди - не жди, никогда не вернусь...
И не сомкнуть кольцо седых холмов,
И узок путь по лезвию дождя,
И не ищи - ты не найдешь следов,
Что Воин Вереска оставил, уходя.
Словно раненый зверь, я бесшумно пройду по струне;
Я не стою, поверь, чтоб ты слезы лила обо мне,
Чтоб ты шла по следам моей крови во тьме - по бруснике во мхе
До ворот, за которыми холод и мгла, - ты не знаешь, там холод и мгла.
И не сомкнуть кольцо седых холмов,
И узок путь по лезвию дождя,
И не ищи - ты не найдешь следов,
Что Воин Вереска оставил, уходя.
Ты однажды вдохнешь терпкий ладан октябрьской луны,
В сердце сдвинется нож, боль поднимется из глубины;
Неужели ты ждешь воплощенья беды, духа сумрачной стали,
Чтобы снова дать мне напиться воды, этой пьяной хрустальной воды?..
Но не сомкнуть кольцо седых холмов,
И узок путь по лезвию дождя,
И не ищи - ты не найдешь следов,
Что Воин Вереска оставил, уходя.
И не ищи в морозной мгле следов,
Что Воин Вереска оставил, уходя.
Цветущий Лориэн моим приютом стал,
И дивно было мне, пока я там жила.
Но, видимо, мой меч в тиши затосковал,
И подвиг совершать зачем-то я пошла.
Ведь Барлог, подлый гад, он бродит где-то здесь.
Он точно где-то здесь, он прячется в лесу!
Пусть крутят у виска и говорят: "Не лезь."
Но Средиземье я от гибели спасу!
Итак, иду вперед, на подлого врага,
И поднимаю меч, свирепый вид приняв...
Ну что ж, на первый раз не вышло не фига,
Меня забрали в плен, все кости поломав.
Потом свобода мне дарована была.
Ну все, держись, враги! Ваш смертный час настал!
Но из засады в бок вонзается стрела...
И Мандоса покой меня к себе принял...
Вернувшись в этот мир, сказала я: "Ага!
Теперь-то я его, проклятого, найду!"
И вот опять иду на подлого врага,
На Барлога опять, представьте, я иду.
Засада, вот беда... Романтика зато!
Как жаль, что никого мой меч не напугал, -
И горло режут мне, не объяснив, за что,
И Мандоса покой опять меня принял...
Ожив, я вышла снова на тропу войны!
(Чтоб Барлога найти в наикратчайший срок)
С утра весь Лориэн смотрел цветные сны,
А Барлог тут решил зайти на огонек.
Скорее за мечи! Они уже идут!
Вломились в Лориэн! Мой звездный час настал!
Увы, споткнулась я, а Барлог тут как тут,
И Мандоса покой опять меня принял...
Пробыв недолго там, я снова ожила,
А в Мории веселье, и песни кто-то пел...
Клянусь, я лишь послушать немножечко пришла!
Ну кто же знал, что враг зачем-то там сидел?
Я с миром к вам пришла! За что ж на этот раз?!
Ведь Мандос учинит огромнейший скандал!
Взмахнул дубиной тролль, и свет дневной погас.
И Мандоса покой опять меня принял...
Быть может, мне пора о подвигах забыть,
Задвинуть в ножны меч и греться у огня,
Крестьянкой мирной стать, трудом упорным жить?
Ведь воинов полно вокруг и без меня!
Быть может, пацифизм порой не так уж плох?
Ведь меч убрать давно советуют друзья.
Но снова рядом враг! И мой последний вздох:
"Ох, Мандос, извини - но это снова я..."
Нет ничего смешнее Валинора,
Где круглый год цветочки на лугах...
Когда бы эльфы рыли норы,
Росла бы шерсть на их ногах.
Вот скукота-сидеть весь вечер дома.
Возьму словать-хоть квенья подучу.
Когда к вам в дверь стучаться гномы,
Пора отправиться к врачу.
Пусть Арагорн по свету колобродит,
Пусть Митрандир линяет в сотый раз.
Светила всходят и заходят,
Валары плюнули на нас.
Я-Феанор в трехкомнатной квартире,
Я пью здравур, забыв о всех делах...
Одна реклама в палантире
И Смеагорлы в зеркалах.
Эй, СаурОн, а Око-то кривое!
Пришла весна, и эльфы гнезда вьют...
Еще чуть-чуть, и я завою,
И мне Айнуры подпоют...
ууууууууууууууууууу
Снова поет под моим окном осень - рыжая бестия.
Я выхожу на порог в халате, а она танцует в ярких шелках,
Я не готов принимать вас, леди: для меня ваш визит, как бедствие!
А она смеясь шагает ко мне и отраву несет в руках.
Снова я в мокром и грязном плаще тащусь через хляби чужих земель,
Снова мне в жизни немного надо: хлеба и добрый стакан коньяка.
Лютня меня обнимает за плечи, я последний спятивший менестрель,
И безумие мое идет впереди и знамя несет в руках.
Песенки этой нехитрый мотив я извлекаю из струн дождей,
Я буду носить ее возле сердца по светлым залам и кабакам,
Я буду сплетать паутину сказки, морочить души смертных людей,
Скрывая свой магический дар в обманчиво-слабых руках.
И так я буду идти вперед, пока не забудусь нездешним сном,
Но я буду знать, что скоро вернусь, и разлука будет легка...
Но прежде я так устану в пути, чтоб в мой желанный небесный дом
Печальный ангел осенних дорог внес бы меня на руках.
| Добрый вечер. К палантирам поудобнее садитесь. С вами снова Минас-Моргул. Из последних новостей: В нашем славном Средиземье объявился светлый витязь. Он Исилдура наследник - стало быть, Король Людей. Все грозится свое право беспременно подтвердить - Значит, снова назревает политический конфликт. Будет в Гондоре разборка, прям у Мордора под боком, Что грозит коньюктивитом Всевидящему Оку. Ко всему уж мы привыкли, это длится год от года - Если в Гондоре неладно, то войной на нас идут. Знать, судьба у нас такая - быть для них громоотводом. Минас-Тирит лихорадит - а выносят Барад-Дур. Только если вдруг случится, что начнется вновь война - Мы, хотя и пацифисты, выпустим на вас слона. С небольшим сопровожденьем - тысяч в девять или десять. Так что, может, претендента лучше вам самим повесить? Сообщенье. Хоббит Фродо получил Кольцо Всевластья. Лучше б атомную бомбу ему дядя подарил! Ведь на подвиги толкает хоббита интриги мастер, Резидент из Валинора, Гэндальф, майр, Олорин. Ну, а вдруг колечко это к претенденту попадет? Он устроит нам вендетту, он пол-Арды разнесет! Так что, Фродо, друг сердечный, Гэндальф дело говорит: Брось в Ородруин колечко, пусть оно огнем горит! Мы дадим тебе дорогу, Голлума в сопровожденье, Назгулы тебя прикроют, дым разгонят над горою. Только б ты не заблудился, только б к нам пришел скорее - Мы ж дадим тебе возможность чувствовать себя героем. Правда, может все испортить злой двурушник Саруман. Окопался в Изенгарде, средиземский интриган: Но если на колечко это раскатает губы он - Враз от темных и от светлых огребет он с двух сторон. Переходим к панораме криминальный сообщений. Два маньяка-одиночки Элладан и Элрохир, Что собрались плыть на Запад, оттого им все до фени По болотам бродят ночью и стращают смертный мир. О погоде. Светлый Аман как всегда туманом скрыт, Эльфы тянутся на Запад, вновь Ородруин дымит, И грозит землетрясеньем Гондору борьба за трон. До свиданья. Доброй ночи вам желает Саурон. |
Ты сидишь в лесу, облокотившись на сосну. Воздух дышит свежестью и маслами, наполненный умиротворением. Слабый ветерок путает волосы. Роса на травах блестит под утренним солнцем. Природа просыпается. Вот и птицы начинают щебетать. Послышался отдаленный стук - это дятел долбит дерева. Родник журчал свою мелодию, и она сплеталась со всеми звуками леса и представала во всей своей красе пред нашим слухом. В твоих руках любимая книга. Свобода, ощущается каждой клеточкой тела. Никого из людей не видно, вот и долгожданный отдых от городской суеты и вечных проблем. Солнце взошло на небесный путь. Вот уже скоро наступит полдень. Становится жарче. А ты все сидишь на зелёной траве, не замечая многого, ты погружён в события книги, но вот становится слишком жарко, и ты подходишь к роднику. Вода в нем холодная, не смотря на окружающий жар нещадно палящего солнца. Но к счастью в лесу есть тень, и как раз рядом с родником. Ты напиваешься вдоволь прохладной водицы и садишься под сень древ. Немного устав от чтения ты закрываешь глаза, через некоторое время тебя охватывает сладкая, лёгкая дремота. Спустя пол часа ты просыпаешься. Ещё немного почитав под жужжание насекомых, пение птиц, журчание ручья, ты обращаешь внимание, что солнце начинает опускаться, день близится к концу. Вот уже ты убрал книгу, и собираешься уходить. Последний раз, взглянув на закат, ты уходишь из этого райского леса.
Настроение сейчас - прекрасное
[699x472]
Тёмная ночь укутала просторы леса и ручья, что находился возле него. Свет полной луны отражался в воде и на мокрых камнях. Ночные птицы пели в лесу. Хотя днём этот лес был мирным, прекрасным и светлым, ночью туда никто не осмеливался заходить. Тень сгущалась, и сквозь кромешную тьму ничего было не разглядеть. Но сегодня кто-то бродил по лесу, хотя никто точно не знал, бродил ли кто-либо в другие ночи. Но тот, кто находился там, был в полной безопасности от людей, но не от самого леса и его обитателей. В ближайшей деревне все уже уснули. Ближе к полуночи погас свет в последнем доме. Стало тихо в деревне, но не в лесу. Тень человека исчезла в тени деревьев... Кто-то решил последовать за ним, и этот кто-то пришёл спустя десять минут, или просто показал себя лишь время спустя. Эти путники, или кто бы они не были, никто не знал их, да и знать не хотел. странные, скрытные, с их приходом (они пришли не вместе, но один следовал за другим, а тот, за кем следовали, то-ли не замечал нежеланного компаньона, иль просто не подавал виду, никто не знал, что творится у них в мыслях) в деревне не было покоя.
[700x525]
ФЛЮГЕР
Ветер, летящий с юга,
ветер, знойный и смуглый,
моего ты касаешься тела
и приносить мне,
крылья раскинув,
зерна взглядов, налитых соком
зреющих апельсинов.
Обагряется месяц,
и плачут
тополя, склонясь пред тобою,
только ждать тебя надо подолгу!
Я свернул уже ночь моей песни
и поставил ее на полку.
Обрати на меня вниманье,
если нет и в помине ветра,-
сердце, закружись,
сердце, закружись!
Летящая с севера стужа,
медведица белая ветра!
Моего ты касаешься тела,
и в плаще
капитанов бесплотных
ты хохочешь
над Алигьери
и дрожишь
от восходов холодных.
Ветер, шлифующий звезды,
ты приходишь с таким опозданьем!
Потерял я ключи от шкафа,
и зарос он
мхом первозданным.
Обрати на меня вниманье,
если нет и в помине ветра,-
сердце, закружись,
сердце, закружись!
Бризы, гномы и ветры,
летящие ниоткуда.
Мотыльки распустившейся розы
с пирамидальными лепестками,
затененные чащей лесною,
флейты,
поющие в бурю,
расстаньтесь со мною!
Тяжкие цепи сдавили
память мою до боли,
и птица, что щебетом звонким
умеет расписывать вечер,
томится теперь в неволе.
Минувшее невозвратимо,
как будто кануло в омут,
и в сонме ветров просветленных
жалобы не помогут.
Не правда ли, тополь, искусник бриза?
Жалобы не помогут.
Обрати на меня вниманье,
если нет и в помине ветра, -
сердце, закружись,
сердце, закружись!
ОСЕННЯЯ ПЕСНЯ
Сегодня чувствую в сердце
неясную дрожь созвездий,
но глохнут в душе тумана
моя тропинка и песня.
Свет мои крылья ломает,
и боль печали и знанья
в чистом источнике мысли
полощет воспоминанья.
Все розы сегодня белы,
как горе мое, как возмездье,
а если они не белы,
то снег их выбелил вместе.
Прежде как радуга были.
А снег идет над душою.
Снежинки души - поцелуи
и целые сцены порою;
они во тьме, но сияют
для того, кто несет их с собою.
На розах снежинки растают,
но снег души остается,
и в лапах бегущих лет
он саваном обернется.
Тает ли этот снег,
когда смерть нас с тобой уносит?
Или будет и снег другой
и другие - лучшие - розы?
Узнаем ли мир и покой
согласно ученью Христову?
Или навек невозможно
решенье вопроса такого?
А если любовь - лишь обман?
Кто влагает в нас жизни дыханье,
если только сумерек тень
нам дает настоящее знанье.
Добра - его, может быть, нет,-
и Зла - оно рядом и ранит.
Если надежда погаснет
и начнется непониманье,
то какой же факел на свете
осветит земные блужданья?
Если вымысел - синева,
что станет с невинностью, с чудом?
Что с сердцем, что с сердцем станет,
если стрел у любви не будет?
Если смерть - это только смерть,
что станет с поэтом бездомным
и с вещами, которые спят
оттого, что никто их не вспомнит?
О солнце, солнце надежд!
Воды прозрачность и ясность!
Сердца детей! Новолунье!
Души камней безгласных!
Сегодня чувствую в сердце
неясную дрожь созвездий,
сегодня все розы белы,
как горе мое, как возмездье.
ВЕСЕННЯЯ ПЕСНЯ
I
Выходят веселые дети
из шумной школы,
вплетают в апрельский ветер
свой смех веселый.
Какою свежестью дышит
покой душистый!
Улица дремлет и слышит
смех серебристый.
II
Иду по садам вечерним,
в цветы одетым,
а грусть я свою, наверно,
оставил где-то.
На кладбище, над черепами
забывших время,
трепещет земля цветами,
взросло их семя.
И кипарисы, покрыты
пыльцою нежной,
вперили пустые орбиты
в простор безбрежный,
качая своей утомленной
главой зеленой.
Апрель, ты несешь нам звезды,
вешние воды,
зажги золотые гнезда
в глазах природы!
Настроение сейчас - Никакое
Самое надоедливое и скучное время в моей долгой жизни- время без друзей. Кромешный ад-день проведённый с матерью, и прошу заметить что под словом Ад я понимаю что говорю. Иногда хочется отгрызть этой смертной руку, а ещё лучше, голову! В сущности жизнь пока что не удалась. И в ближайшие три года мне грозит то же самое, ну да ладно, у меня впереди вечность.
В общем, походила по рынку, набрала сухофруктов, попускала слюнки над сырым мясом...(К сведению, никогда не заводите голодного вампира в павильон с сырым мясом. Мало того что он его и так чувствует за пол километра, так ещё и вынужден его, недоступное, лицезреть. Короче, никогда, не под каким предлогом... Могут неправильно понять, если это вас конечно волнует))) Так же пришла к умозаключению что этот мир, пожалуй, достоин спасения, но частично, и по этому следует провести глобальную зачистку в онном, и начать положено со школы под негордыми, нозато легко запоминающемся номером, 123. Стоит немедленно разобраться с её гламурной частью учеников, а поскольку на моё зачисление в ряды этого гламурного царства приказ ещё не поступил, жду добровольцев, поастанцев так сказать.
Песня очень красивая, и мне очень нравится
Предательство, стыд – все смешалось в одно;
В крике братьев вся скорбь наша слита.
Вкус крови и слез нам забыть не дано,
И Резня не будет забыта.
Почему и за что, и зачем тогда дрались?
Никто не ответит на этот вопрос –
Ни Феанор, ни, пожалуй, сам Мандос.
О море! О море слез!
Тем, кто родился потом, не понять.
Альквалонде!.. Горькой памяти печать!..
Припев:
Берег жемчужный, Белая Гавань Лебяжья…
Кровью залиты песчаные пляжи.
Ты – лишь начало страшного пути.
Альквалонде!.. Прости!..
II
Кровь на наших руках, слезы в наших глазах.
Безумцы. Навеки изгои.
Мы бежали прочь на твоих кораблях,
Но не убежать нам от горя.
Мы сожгли корабли, но в мятежных сердцах
До сих пор горят белые мачты.
Мы покинули братьев в безжалостных льдах,
Но от нас отвернулась удача.
Тем, кто родился потом, не понять.
Альквалонде!.. Горькой памяти печать!..
Припев:
Берег жемчужный, Белая Гавань Лебяжья…
Кровью залиты песчаные пляжи.
Ты – лишь начало страшного пути.
Альквалонде!.. Прости!..
III
Один за другим мы вернемся опять
К братьям, преданным нами.
В сражениях старались мы забывать
Лица тех, кто погиб под волнами.
Мрамор, красный от крови, и чаек крик…
Море волны свои катит плавно…
Подари прощенье в последний наш миг,
Альквалонде, Белая Гавань!..
Тем, кто родился потом, не понять.
Альквалонде!.. Горькой памяти печать!..
Припев:
Берег жемчужный, Белая Гавань Лебяжья…
Кровью залиты песчаные пляжи.
Ты – лишь начало страшного пути.
Альквалонде!.. Прости!..
Прости нас. Прости нас…
Снятся в снах твои белые стены…
В последний наш миг, в предсмертный наш час
Молим мы тебя о прощении…
Прости ради тех, кто родился потом,
Прости ради тех, кто еще не рожден,
Прости за кровь и телери стон,
За слезы, что пролились дождем…
Прости нас… Прости нас…
Это цитата сообщения Helcesa Оригинальное сообщение
Дневник Лесного Орка
Одна из самых стёбных вещей про этих милых существ;))
Взято у моей подруги, так что автора указываю оттуда же.
Запись 1. Атаман собрал нас всех и заявил, что отныне весь лес принадлежит оркам и поэтому всякий проходящий через него должен платить нам дань. На вопрос любознательного Бурхыга что делать если прохожие откажутся платить, атаман достал свою дубину и произнес несколько нехороших слов, после чего послал нас всех сторожить лесные тропы.
(позже) Иду искать тропу. Заодно подумаю о вечном.
Запись 2. Стою на тропе. Думаю о вечном. Тропа правда какая то нехоженая, но мне и такой хватит.
(позже) Мимо проходил лось. Именем атамана потребовал его остановится и заплатить за проезд через лес. В качестве платы потребовал шкуру и рога. Лось отказался. Вспомнив уроки капитана достал дубину.
(еще позже) Ничего не помню. Лежу в буреломе, думаю о вечном. Лося нет, ну и фиг с ним.
Читать далее