Фанатам и фанаткам
всех мастей и расцветок
Амариэ ушла. Быстро, без истерик, собрав только самое необходимое - каких-то восемь контейнеров с нарядами и три с украшениями. Каждый из контейнеров тащили по два коня Ороме. Когда она успела сбегать договориться - ума не приложу. Впрочем, я всегда восхищался своей супругой.
Итак, Амариэ ушла. И я ее понимаю. "Любовь моя, - сказала она мне напоследок, - я больше не могу жить, когда с каждой яблони свисают чьи-то физиономии, когда кто-то все время маячит в окне, когда даже из-под супружеского ложа постоянно лезут любопытные! Извини. Я тебя очень люблю, но я ухожу к маме". Мама, конечно, до обморока обрадуется, как этот обоз вещевых контейнеров увидит. Хотя дом у них там вроде бы большой, места хватит…
И вот я сижу и тупо смотрю на себя в зеркало. Уже в который раз смотрю и мучительно пытаюсь понять, ну что во мне такого нашли все эти… как они сами себя называют? - ах, да. Фанатки. Ну что, что? Нос у меня, что ли, особенный? Или глаза? Или уши? Нос как нос. Глаза как глаза. Ну, серые. Да таких сероглазых в Амане - как Нолдор нерезаных! Уши тоже обычные. Эльфийские такие уши.
- У тебя самые красивые уши во всех мирах… - вкрадывается томный шепоток в открытое окно. За окном маячит полупрозрачная физиономия женского полу. Физиономии лет шестнадцать. Тьфу!
Задергиваю штору.
Из-под плинтуса в левом углу, как раз под портретом Амариэ, вывинчивается еще одно существо, как две капли воды похожее на заоконное. Только еще с двумя косичками.
- Ой, ты ведь Финрод, да? Ой, ты такой замечательный, такой замечательный, я тебя больше всех люблю! Ой, а что у тебя этот портрет делает? Это Амариэ, да? Фу, она противная, глупая, она тебя нисколечко, вот нисколечко не ценит! И не любит она тебя вовсе!
Портрет срывается с гвоздя - строго на голову существу. Существо, пискнув, растворяется в воздухе. Поднимаю портрет и улыбаюсь. Спасибо, милая, я тебя тоже люблю. Хоть ты и ушла к маме.
В доме оставаться невыносимо. Из-за шкафа вырывается еще одна "фанатка" - о Эру, вот ведь слово-то! - с радостным воплем: "Финрод! А я - твой глюк!" Спасибо, еще одно слово узнал. Ничуть не благозвучнее первого.
Набрасываю плащ и выскакиваю на улицу. Наверное, с таким облегчением когда-то Мелькор после Века оков выходил из Чертогов Намо. На улице этих "глюков" меньше, и мне удается ускользнуть. За последнее время я в совершенстве овладел наукой растворения в толпе.
Бегу хорошо знакомой дорогой. Во всем Амане есть только два места, куда не пролезают эти "фанатки". Но в Чертоги Намо я не хочу - спасибо, был уже один раз. Да и к нему, говорят, в последнее время как-то ухитряются просочиться. Прямо нашествие какое-то! Значит, остается только одно - к Ниенне. У нее вообще никого в доме не бывает. Иногда там отсиживаюсь, когда совсем уж допекут.
Ниенна стоит у окна, перегнувшись через подоконник, и явно с кем-то общается. Услышав мои шаги, поспешно отскакивает от окна и задергивает шторку. Похожа при этом на эльфеныша, пойманного на чужой яблоне. Можно подумать, я не знаю, с кем она там, возле этого окна, которое за границы мира выходит, общалась.
- Госпожа Ниенна, - покаянно развожу руками, - извини, Эру ради…
Валиэ понимающе кивает:
- Просить убежища прибежал? Отдыхай, конечно. У меня, правда, скучно…
Милая, добрая Скорбящая! Каждый раз предупреждает, что у нее тут скучно! Да не скучно у нее - у нее СПОКОЙНО!!! И из-под плинтусов никто не лезет!!!
- Ну ничего себе, - раздается за окном знакомый с детства голос. Ага, я не ошибся. Значит, все-таки наша тихая Скорбящая ведет свои шуры-муры с опальным братцем.
Но додумать эту мысль я не успеваю, потому что штора отдергивается с той стороны, и на подоконнике возникают сразу два "глюка".
- Финрод!!! - радостно орут они. - Финрод, а мы…
- Мелькор!!! - рявкает Ниенна.
Нет, вы можете себе представить, чтобы Скорбящая Валиэ, наша добрая, чуткая, сострадательная Ниенна рявкнула?! Я вот тоже не мог. Вижу сейчас это впервые в жизни - и, надо сказать, я в восхищении. Потому что обеих "фанаток" попросту сносит с подоконника. За окном мелькает черная фигура, влекущая "глюков" за шиворот куда-то в пространство. "Глюки" пытаются сопротивляться, но мне даже неинтересно загадывать, чем эти попытки закончатся.
Мелькор возвращается минут через пять. Он без ошейника, без наручников и выглядит вполне бодро. Оглядываюсь на Ниенну. Ай да Скорбящая!
- Ну, спасибо, сестрица, - иронически произносит он, подплывая к подоконнику. - Засветился, как Эарендил в небе. Ну что, Инголдо, он же Финарато, он же Финрод Фелагунд, здравствуй. Давно не виделись.
- Давненько, Вала Мелькор, он же Моргот, он же Бауглир, - улыбаюсь.
- Не все перечислил, - хмыкает он. - Еще Неназываемый, Повелитель Зла и вообще много всего красивого. Что, достали девочки? Не удивляйся. Меня самого достали - спасу нет. В Безвременье - и то лезут толпами. И ведь, что характерно, каждая почему-то первым делом жалеть начинает.
И тут меня прорывает:
- От меня жена ушла из-за
Читать далее...