Забыла представить другие мои сайты:
www.reklaming.ru - консультации по маркетингу и рекламе и не только
http://bz.reklaming.ru - Быстровозводимые здания
http://tsj.reklaming.ru - новости ТСЖ

Смотреть это видео

Этот ролик не успел выйти, как уже был запрещен к показу. Как выяснилось в ролике слишком много негатива, мешающего "розовому" восприятию мира.

Последний Романтик



Человечество сходит с ума, Вам не кажется? Последние 20 лет производились и продавались «мыльные пузыри» и, надо же, они полопались. Кризис подкрался, как обычно, незаметно. А мы все тужимся и делаем вид, что все нормально, еще полгода и все вернется на круги своя, и мы опять будем производить «понты» и их, конечно, купят. И продолжаем рефлекторно «поедать» форматные блокбастеры и бестселлеры. Пир во время чумы - ни дать, ни взять.



И чего-то мы забывать стали, что живы не только телом, но и духом. А без духа человек ничем не отличается от животного.



Но это так, «нелирическое отступление». А теперь лирическое интервью с человеком чувствующим и мыслящим. Последним Романтиком.





Народный артист России, актер театра и кино, певец и композитор, писатель. И еще друг. Это, конечно, не профессия, но тоже талант.

Не слишком ли много для одного человека? Эту бы энергию да в одно русло. Но… Владимир Качан – человек самобытный. «Я делаю то, что мне нравится» - говорит он.



Семья/Истоки


Д.И. Ваша семья – родители – были далеки от творческих профессий. С кем у Вас в детстве были самые близкие отношения в семье? Кто Вас поддерживал?

К.В. С бабушкой, с мамой, отец был на последнем месте, с ним мы общего языка не находили. Мы никогда не говорили с ним ни о книгах, ни о поэзии, кстати, ни о литературе – то, что мне было ближе всего, а вот с мамой и бабушкой говорили.

Д.И. То есть они Вас, получается, в этом направлении воспитывали?

К.В. Нет, воспитывал я себя сам. Потому что сначала был драмкружок без всякой воли родителей. А потом я рос очень рыхлым и болезненным мальчиком, меня дразнили в школе. Из-за начинающегося туберкулеза родители поили меня хлористым кальцием. Кончилось тем, что я плюнул на все и пошел в секцию легкой атлетики, где надо мной тоже смеялись, потому что комплекция была совсем не для легкой атлетики. Но буквально за полгода я сильно потерял в весе, еще через полгода стал чемпионом школы в беге на 60 метров, еще через полгода стал чемпионом города в беге на 60 метров. А потом вошел в сборную Латвии. Так, что родителей я не слушался.

Еще я пел в Рижском дворце пионеров. Мама, помню, меня отвела в музыкальную школу при консерватории. Биография, наверное, повернулась бы в другую сторону. У меня ломался в это время голос, поэтому меня не взяли. Но если бы меня приняли, мне страшно подумать, как повернулась бы моя судьба.

В Москву в Щукинское училище родители отпускать меня тоже не хотели. Единственного ребенка в богемную среду…

Д.И. Родители гордились Вами? Они застали Ваше звание Народного артиста?

К.В. Нет, звание Народного артиста, как и звание Заслуженного артиста, они не застали. Но гордились, конечно. Они видели успехи в области песни, главную роль в «Я, бабушка, Илико и Илларион» и выдвижение Лии Ахеджаковой, меня и режиссера Григория Лордкипанидзе на Государственную премию даже. Мне было 26 лет всего.



Актер


Д.И. Владимир Андреевич, а какая у Вас любимая роль в «Школе современной пьесы»?

К.В. Да не могу сказать. Я не играю не одной роли в «Школе современной пьесы», которая мне была бы омерзительна. Если мне казалось, что в этом материале мне будет не интересно – я разговаривал с Иосифом Леонидовичем (Райхельгауз) и просил меня не назначать.

Д.И. И что же, нельзя ни одну выделить?

К.В. Вот понимаете, какая штука: меня давно уже назначили на роль Тригорина в Чеховской чайке. И мне, честно говоря, надоело это играть: ну, старый спектакль, долго-долго я это играю и не нахожу там ничего нового. И вдруг, в последнее время я начал что-то новое там находить, я стал открывать для себя какие-то вещи и мне снова стало интересно. А я почти не любил уже эту роль. Думал, да что я, достаточно пожилой мужчина, а Тригорину там лет 35-37 у Чехова, а мне уже давно было 40. И я думал, что меня пора уже снимать с этой роли и говорил об этом Иосифу Райхельгаузу. Но, видимо, он считает, что я нахожусь в достаточно привлекательной физической форме, это первое, а второе, на моей памяти поменялось четыре Нины Заречных, а я все играю и играю. Меня это положение вещей стало смущать.

Д.И. Они взрослеют и не могут играть эту роль?

К.В. Ну, как-то да. А я вроде как законсервировался (смеется). И я думал, что надо завязывать. Но вот сейчас на гастролях в Киеве какие-то я находил новые краски, новые интонации в этом персонаже. А вообще, как правило, если что-то выходит, что ты, по крайней мере, намечал, как последняя песня – она самая привлекательная - так и последняя роль.

В данном случае последняя роль была это то, что мы сконструировали с Михаилом Козаковым, это спектакль «Бродский» («Ниоткуда с любовью»).

Д.И. Вы же там и режиссер вместе с Козаковым?

К.В. Да, я и соавтор пьесы, и сорежиссер, мы вместе создавали это «полотно».

Вот оперетту я очень люблю играть. А почему? А потому, что я люблю некую возможность пошалить.

Д.И. Ну, да, у Бродского не пошалишь…

К.В. У Бродского не пошалишь, да. Читать далее...

[показать]

Далее