





Нельзя тебя в губы, а только в цевьё.
Магазин на исходе, и ты словно камень.
На бетоном упоре последней щекой
Я ищу молоко твоё дольше, чем альков.

Я снова его сломал. Второй раз. Больно и жалею, но слова были бесполезны, ровно как и я сам уже ничего не значил.
Хуй с ним, с этим суставчиком, я справлюсь, и через неделю сам заживёт. А ты, Вик, останешься выломан.
Снова.
И теперь
убью каждого, кто попытается залезть внутрь.



На днях мне позвонила по телефону одна хорошая знакомая. Она спрашивала совета, как быть с матерью, у которой очень уж быстро стала прогрессировать болезнь Альцгеймера, иначе говоря, старческое слабоумие. Знакомая, пятидесяти с небольшим лет, конечно же работает, причем самоизоляция в данный момент на нее не распространяется. Дочь тоже работает, поэтому они вынуждены на время ухода из дома отключать газ и запирать входную дверь так, чтобы престарелая мать не могла открыть ее. Потому что пожилую женщину все время тянет выйти из дома. В марте она исхитрилась уйти из дома в одном домашнем халате. В результате она болталась неизвестно где. Хорошо, чуткие люди помогли ее найти. Мало того, женщинам пришлось загородить подходы к окну в комнате старушки, чтобы она не выпала из окна — появился у нее вдруг интерес слишком далеко высовываться из окна. Вдруг выпадет? Возможно, через окно она пытается выйти на улицу.

Читать далее