Долгожданный дощщь и ветер вырубили свет. И как нарочно заряда в гаджетах по половине. Решила включить режим экономии и перейти на бумажные (прям можно сказать из прошлого века) книги. Вся библиотека потихоньку мигрировала на чердак, а без света туда карабкаться весьма травматично. В свободном доступе удивительный набор: Драйзер, 6-том, "Гений"; "Путешествие в стойбище Лунво" Владимира Санги из "Библиотеки литератур народностей Севера и Дальнего Востока"; "Повести и рассказы" Н.Успенского. И внезапное осознание, что со времени окончания школы прошло ровнёхонько 40 (скока, скока?) лет.

 Драйзер в свое время был зачитан. Весь. А Трилогия (Финансист, Титан и Стоик) и перечитана неоднократно. Странно, что до неё до сих пор не добрались кинематографисты.

 Библиотеку народов Севера очень любила в школьные годы из-за обилия колоритных этнографических описаний. Эту книгу Санги перечитывала прошлым летом. Уже без восторга.

 Штош, Успенский вместе с напутствиями в жизнь был терпелив и дождался своего часа. Старые пожелтевшие страницы, прекрасный шрифт и размер (хорошо, что у меня новые "впорные" очечи, наводящие резкость) и запах. Тот самый узнаваемый запах бумаги. Ушла шелестеть страницами.

       почитала я на днях отзывы о предстоящем новом прочтении и касте "Одиссея"; а так же, слушая лекции по психологии, на которую сейчас обучается мио марито; и туда же увлекательные рассказы от подруг, которые все сплошь в помогающих профессиях; ну, и то... сë... и пришла такая замечательная идея, что те люди, которые называют себя, согласно своему полу, не ловят паничку, не пьют таблеточки и не оглашают свои диагнозы, должны ежеквартально получать премию от государства за нормальность. 

Стихотворения Николая Гумилева завораживают до сих пор. В них чувствуется неукротимый дух странника, что мчится на верблюдах по африканским барханам или бьется в средневековых битвах под звон кольчуги. Эта мятежная душа черпала вдохновение не только в бурях странствий, но и в той тихой, почти невидимой силе, что дарила ему мать.

Анна Ивановна была женщиной удивительной. Она воспитала не только талантливого поэта. Ее любимый внук Левушка тоже вырос яркой личностью – он стал неординарным историком и философом. Его идеи и в наши дни вызывают интерес и споры.

Какой матерью и бабушкой она была? Как складывались ее отношения с невесткой Ахматовой? И почему даже в конце жизни Анна Гумилева верила, что ее сын-поэт жив?



Уютное родовое имение

Анна Ивановна, урожденная Львова, появилась на свет 4 июня 1854 года. Она была поздним и самым младшим ребенком в семье. Когда она родилась, ее матери было 40 лет, отцу – 48.

У нее было два брата и две сестры. И все они ее трогательно опекали. Разница между ней и старшим братом Яковом была целых 18 лет! Сестры тоже были намного старше – когда Анечка родилась, то Варе было 15, Агате – 14. Особую роль в ее жизни сыграл брат Лев. Много лет спустя именно он станет крестным отцом для ее сына Николая.

Большой и дружной семьей они жили в родовом имении Слепнево, расположенном в Тверской губернии. Спустя годы Ахматова будет частой гостьей в этой усадьбе. Здесь она создаст множество своих известных стихотворений. До наших дней Слепнево не сохранилось – в 1960-е годы эта деревня исчезла, так как она обезлюдела.


Анна Ахматова в Слепневе, 1913 год, / Москва. Издательство «Планета» / Тверской краеведческий музей (головной музей ГБУК ТГОМ)

Львовы хоть и принадлежали к старинному дворянскому роду, но жили просто. Крестьяне никаких притеснений от них не видели. Мать Анны была необыкновенно тихой и доброй женщиной. Она сама вязала чулки и носки, а потом продавала их за бесценок. На вырученные деньги она покупала масло для лампад и принимала у себя дома множество богомольцев.