…Слово есть высший подарок Бога человеку. Не столько зла произвели сами безбожники, сколько произвели зла лицемерные или даже просто неприготовленные проповедатели Бога, дерзавшие произносить имя Его неосвященными устами…
Слово гнило да не исходит из уст ваших!.. Беда, если о предметах святых и возвышенных станет раздаваться гнилое слово; пусть уже лучше раздается гнилое слово о гнилых предметах. Все великие воспитатели людей налагали долгое молчание именно на тех, которые владели даром слова, именно в те поры и в то время, когда больше всего хотелось им пощеголять словами и рвалась душа сказать даже много полезного людям. Они слышали, как можно опозорить то, что стремишься возвысить, и как на всяком шагу язык наш есть наш предатель. «Наложи дверь и замки на уста твои, – говорит Иисус Сирах, – растопи золото и серебро, которое имеешь, дабы сделать из них весы, которые взвешивали бы твое слово, и выковать надежную узду, которая держала бы твои уста».

Н. Гоголь

«Пойте Господу, живущему на Сионе, возвещайте между народами Его» (Пс. 9, 12)
«Рабы Мои будут петь от сердечной радости» (Ис. 65, 14)

На стене старинного замка – так гласит предание – висел старый запыленный сломанный инструмент. Употребление его никому не было известно, и, несмотря на все старания, никто не мог извлечь из него ни единого звука! Однажды странник зашел в ворота замка и, увидав висящий на стене предмет, снял его со стены, стал бережно стирать с него пыль и нежною рукою поправлять порванные струны. И так долго безгласные, струны зазвучали вновь, под его рукой полились восхитительные звуки, проникающие до глубины души. То был хозяин замка, вернувшийся домой после долгого отсутствия. Каждому понятен тайный смысл этой легенды: душа человеческая подобна этой арфе. Она разбита, запылена, безмолвна, пока до нее не дотронется рука Создателя.
Молчат ли струны вашей души? Заглохло ли всякое хваление, исчезла ли всякая радость? Растворите широко двери сердца Христу. Впустите Его к себе, и Он своей любящей рукой очистит ваши душевные струны от всякой пыли, нанесенной грехом, восстановит все разрушенное, разбитое в вашем сердце; все неправильные звуки сольются тогда в одну чудную гармонию, и радостная, торжествующая, хвалебная песнь будет звучать непрестанно в обновленной душе.

«День за днем» СПб. 1908

И снова ты пред взором видящим,
О Вифлеемская звезда,
Встаешь над станом ненавидящим
И мир пророчишь, как тогда.

А мы рукою окровавленной
Земле куем железный мир:
Стоит окуренный, восславленный
На месте скинии кумир.

Но твой маяк с высот не сдвинется,
Не досягнет их океан,
Когда на приступ неба вскинется
Из бездн морских Левиафан.

Равниной мертвых вод уляжется
Изнеможденный легион,
И человечеству покажется,
Что все былое – смутный сон.

И бесноватый успокоится
От судорог небытия,
Когда навек очам откроется
Одна действительность – твоя.

Вячеслав Иванов

Приникни к Живому Богу,в Нем одном твоя помощь и надежда. Люди могут только посочувствовать, и их помощь ограничивается и кончается там, где в силе Промысл Божий.
*** *** ***
Не бойтесь. Ничего не бойтесь. Враг реальной силы не имеет, он может только пугать. Терпением, и смирением, и надеждой посрамите врага. Чадо! Лучше по крохам участвовать в созидании, чем одним махом- да еще по неведению своему и недопониманию - разорять.

Чтобы ум был светел, надо ежедневно читать Святое Евангелие и видеть жизнь и оценивать в свете евангельской истины.
*** **** ***
Волю Божию можно и нужно выполнять в любом деле, и при любых занятиях, и на любом месте. Дело не в том, чем мы занимаемся, но как относимся к делу и что для нас главное. Много всего вверено человеку Богом, и каждому дан свой талант. У Бога нет обездоленных.
*** **** ***
Забудь себя и свое "Я" и поставь в средоточие жизни своей того человека, которому нужна твоя помощь... Иди и ты твори добро вскому человеку, невзирая ни на происхождение человека, ни на общественное положение, невзирая ни на что. Иди и твори добро, и ты исполнишь заповедь любви.
Пусть ко спасению начинается с момента обращения к Богу с чувством и сознанием своей погибели. А страха Божия- этого сокровища теперь днем с огнем не сыщешь, ибо вера больше в уме, чем в сердце.
*** *** ***
Запечатлеем же на скрижалях сердца и ума духовную основу нашего единения с Богом: Сыне, даждь Ми твое сердце. Возьми пока для воплощения одну единственную заповедь- не делай другому того, чего себе не желаешь, и возлюби ближнего, как самого себя. Вот и трудись, детка.
*** *** ***
У Бога нет для человека предопределения, но человек непременно является сотворцом Господу своей жизни.
*** *** ***
Непременно и всегда, а теперь наипаче, идя за Христом по духу, а не по букве, будем чувствовать себя одиноко. Не страшитесь этого, а радуйтесь, ибо Господь с нами.
Подумать бы нам лучше о том, о чем действительно надо помнить православному христианину -о всевидящем оке Божием, которое видело, как ткалась наша плоть, об Ангеле света и ангеле тьмы, сторожащих каждый наш шаг, каждую думу- от младенческой колыбели до гробовой доски. А думаем ли мы об этом?

*** *** ***

У Бога нет забытых людей. И Промысл Божий зрит всех. И миром правит Бог, только Бог и никто другой. Приказов в духовной жизни быть не может. Господь даровал человеку духовную свободу и Он, Он Сам ни в коем случае и никогда не лишает человека ее, этой свободы.

*** *** ***
Три воли руководят жизнью: Божия, вражья и наша человеческая, и никто не освободит человека от борьбы при выборе, за кем последует он. Надо быть последовательным в том, что избираете, иначе будете разрушать то, что созидал в вас Господь.

«Близок Господь ко всем призывающим Его» (Пс. 144, 18)
«Из глубины взываю к Тебе, Господи» (Пс. 129, 1,)

Когда ты, погруженный в бездну сомнения и греха, тщетно ищешь проблеска света – воззови к Самому Господу Иисусу, Он услышит тебя! Иди к Нему Самому, к Источнику воды живой. Зачем искать утешения и поддержку земных созданий, когда мы можем искать их у Самого Создателя? Пойдем же к Нему и воззовем к Нему, из самой глубины нашего отчаяния; будем взывать день и ночь, неотступно, неустанно, из бездны нашего бессилия, нашей немощи – к Его Всемогуществу.
Всякий из нас имеет право «приступить с дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи» (Евр. 4, 16). Благодать эта дана каждому, самому слабому, самому грешному, самому немощному. Бо «близок Господь ко всем призывающим Его» (Пс. 144, 18), и когда они «возопиют к Нему, Он услышит вопль их» (Ис. 22, 23)

[250x370]
«Как сказал Достоевский, красота спасет мир!»
Надо бы раз и навсегда выяснить, что там в действительности с этой лже-цитатой, да навряд ли удастся: народ у нас упрямый. Кто сказал, что красота спасет мир? Достоевский? Или кто-то из его героев? Открываем начало 5-й главы третьей части романа «Идиот».
«Правда, князь, что вы раз говорили, что мир спасет “красота”? Господа, – закричал он громко всем, – князь утверждает, что мир спасет красота! А я утверждаю, что у него оттого такие игривые мысли, что он теперь влюблен. Господа, князь влюблен; давеча, только что он вошел, я в этом убедился. Не краснейте, князь, мне вас жалко станет…»
Монолог этот принадлежит Ипполиту Терентьеву, 17-летнему юноше, смертельно больному туберкулезом, который вслед за этой сценой пробует застрелиться и вообще выделяется своей экстравагантностью среди и без того неординарных героев «Идиота». Ничего подобного мы от князя не слышали, и вообще никакой связи между этими словами Ипполита и предшествующим содержанием романа не прослеживается, за исключением разве что назойливых напоминаний об уникальных женских достоинствах Настасьи Филипповны, из-за которых князь впоследствии лишается рассудка, а она сама – жизни.
Однако к «тезису о красоте» автор возвращается еще раз – всего однажды, когда несчастный князь уже приближается к своему закономерному финалу. Напоминает нам про него Аглая Епанчина, девушка, любящая князя и вызывающая симпатию и доверие у читателя.
«Слушайте, раз навсегда, – не вытерпела наконец Аглая, – если вы заговорите о чем-нибудь вроде смертной казни, или об экономическом состоянии России, или о том, что “мир спасет красота”, то… я, конечно, порадуюсь и посмеюсь очень, но… предупреждаю вас заранее: не кажитесь мне потом на глаза! Слышите: я серьезно говорю! На этот раз я уж серьезно говорю!
Она действительно серьезно проговорила свою угрозу, так что даже что-то необычайное послышалось в ее словах и проглянуло в ее взгляде, чего прежде никогда не замечал князь и что уж, конечно, не походило на шутку».
Давайте и мы прислушаемся к этому серьезному голосу и прекратим вешать на Достоевского нелепую утку, брошенную одним эксцентричным персонажем в адрес другого. Хотелось бы знать, кому принадлежит инициатива; подозрение, конечно же, падает на его «бедного родственника» В.В. Розанова, несчастного двоеженца, который обвенчался вторично, не получив развода от возлюбленной великого писателя Аполлинарии Сусловой.
Мир спасает не красота, мир спасает Христос, Бог распятый и воскресший, причем спасает при нашем активном участии: «Мы соработники (споспешники) у Бога» (1 Кор. 3: 9). А вот с этим эстеты и интеллектуалы эпохи «серебряного века» ну никак не могли согласиться. Потому и уцепились они за красоту: вдруг да и вывезет… Им подошли бы и сапоги всмятку, лишь бы их самих не беспокоили с нравственными нормами.
Но не спешите оттеснять нашего классика в тень, когда заходит речь о красоте. Его перу принадлежит суждение гораздо более глубокое, серьезное и зрелое, чем случайная фраза нервного Ипполита. Оно, конечно, хорошо известно, но во всевозможных эстетских сочинениях цитируется гораздо реже, а если и цитируется, то уклончиво, урывками, стыдливо, как будто пытаются не раскрыть, а спрятать его содержание. Розановский след виден и здесь, недаром говорил Бердяев: «Устами Розанова иногда философствовал сам Федор Павлович Карамазов».
Итак, Митя Карамазов – в предисловии к своей исповеди брату Алеше: «Насекомым – сладострастье! Я, брат, это самое насекомое и есть, и это обо мне специально и сказано. И мы все, Карамазовы, такие же, и в тебе, ангеле, это насекомое живет и в крови твоей бури родит. Это – бури, потому что сладострастье буря, больше бури! Красота – это страшная и ужасная вещь! Страшная, потому что неопределимая, а определить нельзя, потому что Бог задал одни загадки…
Красота! Перенести я притом не могу, что иной высший даже сердцем человек и с умом высоким начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом содомским. Еще страшнее, кто уже с идеалом содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны, и горит от него сердце его и воистину, воистину горит, как и в юные беспорочные годы.
Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил. Черт знает что такое даже, вот что! Что уму представляется позором, то сердцу сплошь красотой. В Содоме ли красота? Верь, что в Содоме-то она и сидит для огромного большинства людей, – знал ты эту тайну иль нет? Ужасно то, что красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей».
Красота, как и свобода, – сложнейшая, неохватная философская проблема – по крайней мере в этом Митя Карамазов не ошибся. А нам важно в первую очередь осознать подчиненное место красоты по отношению к любви и к другим нравственным ценностям. Красота не спасает мир, но она может содействовать нашему спасению – или Читать далее...

Срубленная и украшенная ель в праздник Нового года и Рождества. По евангельскому преданию, ель укрыла Богородицу во время ее бегства с Христом в Египет, за что получила благословение и была вознаграждена, оставшись навечно зеленой.
Обычай хвойного рождественского деревца, пришедший к нам из Германии, соединился с многочисленными славянскими ритуалами, связанными с внесением в дом деревца в определенные праздничные дни календарного года и жизненного цикла человека. В виде срубленного деревца, его верхушки, веток, венка или гирлянды из еловых веток устанавливали или вешали в церкви на период от Рождества до Крещения, его ставили в красном углу на лавке, носили с собой колядники и пастухи, обходившие дома на святки, и т. п.
В народной дендрологии ель также связывалась с похоронно-поминальными ритуалами. Использовалась в качестве обрядового деревца в рождественско-новогодних, масленичных, Троицких и купальских празднествах, а также на свадьбах.

«Не знаете, какого вы духа» (Лк. 9, 55)
Всегда ли и мы понимаем, «какого мы духа»? Как часто высказываются строгие суждения, справедливое, как будто бы, негодование, когда мы думаем, что имеем полное право произнести неумолимый приговор над нашим ближним. Иногда даже призываем на него наказание Божие! Но вспомните тогда эти слова Спасителя: «Не знаете, какого вы духа».
Он, Всемогущий, но и Всепрощающий Христос, этими словами остановил учеников, когда они призывали небесный огонь на самарян, не хотевших принять к себе Спасителя. Казалось бы, такой гнев был вполне справедлив с их стороны и должен был доказать их пламенную любовь к Спасителю. Но нет, такая любовь, требующая отмщения, не угодна Господу, потому что в ней нет того духа кротости, которому Он учит нас и который должен быть нашим духом – духом христианства. Как часто мы говорим, что простили бы все, что направлено против нас лично, но не можем простить оскорбление, нанесенное тому, кого мы любим, тем доказывая, что не знаем мы, «какого мы духа». Какое бы зло ни было нанесено нам или нашим близким – никак не извиняя это зло, ненавидя его, будем, однако, всегда «медленны на гнев, ибо гнев человека не творит правды Божией» (Иак. 1, 19, 20). Обратимся к провинившемуся в духе кротости, любви, всепрощения, в духе, побеждающем зло силою кротости и любви.

Иван Павлов, знаменитый русский ученый, физиолог, лауреат Нобелевской премии, был глубоко верующим православным христианином.
«Я изучаю высшую нервную деятельность, – писал он, – и знаю, что все человеческие чувства: радость, горе, печаль, гнев, ненависть, мысли человека, самая способность мыслить и рассуждать – связаны, каждая из них, с особой клеткой человеческого мозга и с ее нервами. А когда тело перестает жить, тогда все эти чувства и мысли человека, как бы оторвавшись от мозговых клеток, уже умерших, в силу общего закона о том, что ничто – ни энергия, ни материя – не исчезает бесследно, и составляют ту душу, бессмертную душу, которую исповедует христианская вера».

Вижу безумство и кровь, насилие и ложь, слышу их клятвы, которым они изменяют непрерывно, их молитвы Богу, где каждым словом о милости и пощаде они проклинают свою землю. Как далеко ни взгляну, везде горит и дымится в корчах земля; как глубоко ни направлю мой слух, отовсюду слышу неумолчные стоны: или и чрево земли полно стенающих? Вижу полные кубки, но к какому ни протянулись бы мои уста, в каждом нахожу уксус и желчь: или нет других напитков у человека? И это - человек?

Тяжело и оскорбительно быть этой штучкой, что называется на земле человеком, хитрым и жадным червячком, что ползает, торопливо множится и лжет, отводя головку от удара, - и сколько ни лжет, все же погибает в назначенный час.

Так тысячи лет бесплодно борется с собою человек, и печаль души его безысходна, и томление плененного духа ужасно и страшно, а последний Судья все медлит своим приходом...

Леонид Андреев, «Дневник сатаны»

«Слово Твое – светильник ноге моей и свет стезе моей» (Пс. 118 105)
Когда мы проходим в ночное время через неосвещенное глухое пространство с фонарем в руках – путь наш освещается шаг за шагом; нам виден только один шаг, то местечко, куда надо ступить дальше. Так мы продвигаемся постепенно и безопасно вперед, хотя кругом непроницаемый мрак, – и наконец, достигаем нашей цели. Фонарь исполнял свое назначение – он освещал один шаг за другим на всем нашем пути.
Таким же образом Господь управляет нами; Его Слово служит нам светильником на нашем жизненном пути. Оно бросает свет на дорогу под нашими ногами и дает его настолько, чтобы мы могли подвигаться бесстрашно шаг за шагом, день за днем вперед, к намеченной цели. Не всегда светит нам яркое солнце – нередко мы окружены непроницаемым мраком, но, не заглядывая вперед, заботясь лишь о сегодняшнем дне, мы всегда получим свыше достаточно света, чтобы этот сегодняшний день был нам ясен.
Исполнив смиренно наш долг сегодня, доверимся Господу и будем терпеливо ожидать Его света и на завтрашний день. Так подвигаясь послушно, шаг за шагом вперед, имея всегда в руках оружие света Божия на каждый день, мы, с Божией помощью, достигнем, наконец, того радостного дня, когда «не зайдет уже солнце твое и луна твоя не сокроется, ибо Господь будет для тебя вечным светом, и окончатся дни сетования твоего» (Ис. 60, 20).

«Любовь никогда не перестает; хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор. 13, 8)
Наступающий новый год наводит обыкновенно на мысль о кратковременности всего земного. Однако это время года должно напоминать о том, что «никогда не перестает». Мы, заканчивая этот год, постараемся вспомнить о всем том, чем мы обогатились в течении его не на время, а навсегда.
Что же сказать о любви, которая никогда не стареет, которая не знает ни времени, ни пространства, которая по существу своему бесконечна, безгранична? Мысль о ней должна преобладать в нас при начале нового года.
Есть нечто в мироздании, над чем время не имеет власти: это человеческое сердце. Все остальное истощается, как бы изнашивается; способности слабеют, силы изменяют нам, память притупляется, но сердце остается неизменным – оно не должно утратить способности к любви, оно должно всегда оставаться широко открытым для всего высокого и прекрасного, для всякой нужды, для всякого горя.
Сердце человеческое – это то растение, которое не гибнет от бури и непогоды, но зеленеет и цветет даже среди морозных снежных дней.
В нем звучит песнь любви и тогда, когда голос изменяет нам. Когда взор помрачен, ясный луч веры проникает в этот мрак и озаряет его. Не смотрите же на увядающие листья. Сердце ваше осталось юным вопреки протекшим годам. Та вечная любовь Божия, пославшая радугу после потопа, не изменилась и до сего дня, взор Божественной любви не омрачился, силы ее не ослабели, небо и земля исчезнут, но любовь пребудет вовеки.

«День за днем» СПб. 1908

«И дам им сердце, чтобы знать Меня, что я Господь» (Иер. 24, 7).
«Не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым» (Пс. 140, 4).
«Утверди сердце мое в страхе имени Твоего» (Пс. 85, 11).

Тот, кто искренне стремится к совершенству, не доверяет своему сердцу. Человеческое сердце от природы лукавое и порочное, поэтому и просим мы у Господа, чтобы Он дал нам сердце новое. И Господь, всеперерождающий и обновляющий, хочет изменить и сердце человеческое, подчиняя его Себе. Христос, обещал придти и «обитель сотворить» (Ин. 14, 23) в сердце человека; как же может Он обитать в сердце порочном, не перерожденным еще Духом Его Святым?
Сам Христос, без сомнения, позаботится убрать и украсить эту обитель перед тем, как поселимся в ней, поэтому мы можем и должны, с полным упованием, обращаться к нему с усердной молитвой дать нам «сердце новое и дух новый» (Иез. 36, 26). Не будем же ослабевать в молитве о сердце новом, пока мы его не ощутим в себе и не узнаем уже в нем нашего прежнего порочного сердца.

В Бога я не верил. Когда наступило время сборов в армию, моя мать дала мне бумажку с написанной на ней молитвой и сказала: «Сынок, пусть она всегда будет с тобой». На бумажке был псалом 90-й.
Первый прыжок с парашютом… Провалившись в бездну, я дернул кольцо – парашют не раскрылся. Я дернул кольцо запасного парашюта – он тоже не раскрылся. Земля стремительно приближалась. В эти считанные секунды я не мог, естественно, достать из гимнастерки мамину молитву и прочитать ее. Поэтому я только хлопнул по тому месту, где она была зашита, и закричал: «Господи, спаси меня!» В ответ надо мною захлопал раскрывающийся купол парашюта…
Прежде чем я спустился на землю, я дал себе слово поступить в Духовную семинарию. Впоследствии, окончив семинарию, я поступил в монастырь, теперь я иеромонах.

«Непридуманные рассказы о чудесной помощи Божией»

Бог отстанет, так ни один не встанет.

В беде не унывай, на Бога уповай! Все на свете к лучшему.

Жить – мучится, а умереть не хочется.

И крылья есть, да некуда лететь.

Натерпишься горя – научишься жить.

От всякой печали Бог избавляет.

Плакать станешь, Бог больше жить заставит.

Подумаешь – горе, а раздумаешь – власть Господня.

Тяжел крест, да надо несть.

«И матерь Его сохраняла все слова сии в сердце Своем» (Лк. 2, 51)
Обыкновенно принято считать память свойством ума. Но мне кажется, что самая твердая память есть память сердца. То, что мы сохраняем в сердце, не испаряется, не теряется никогда, оно остается вечно живо. Многие жалуются на забывчивость, но не происходит ли это большею частью от равнодушия? Если бы мы относились более сердечно к нашим обязанностям , мы бы не забывали о них. То, что мы любили в прошлом, оставляет неизгладимое впечатление в нашем сердце и уж забываться не может.
Как бы следовало развивать эту сердечную способность! У нас есть сердечные очи, есть духовный слух, которые восприимчивее ко всему духовному, чем телесные наши свойства. Так же и суждения сердца часто гораздо разумнее, чем холодное определение ума. Как живо восстает в нашем воображении давно минувшее, когда оно дорого нашему сердцу! Отдадим же Господу эту нашу сердечную память, сохраняя в ней яркую картину всех тех благ, которые мы получили от Него. И, вспоминая о них, будем надеяться получить их и в будущем. Почему Давид с такою уверенностью восклицает: «Я ни в чем не буду нуждаться» (Пс. 22, 1)? Не потому ли, что он уже испытал, как Господь «покоит на злачных пажитях, ведет к водам тихим, как Он подкрепляет душу» (Пс. 22, 2, 3) Испытав это, он запомнил и не мог уже более бояться.
Пусть наша вера, опираясь на прошлое, почерпнет в бывших милостях Господа надежду на будущее. Сохраним же и мы в сердце своем не только живое воспоминание всего того, что мы получили от Господа, но, подобно Матери Его Пречистой, будем слагать в душе своей все слова Его, весь свет Его дивного образа, все чудеса и страдания Его, всю жизнь Спасителя нашего, в которой для нас источник жизни вечной.

По книге «День за днем». СПб. 1908

В одной из своих проповедей архипастырь Лука (Войно-Ясенецкий)
говорил: Вы спросите: "Господи, Господи! Разве легко быть гонимыми? Разве легко идти через тесные врата узким и каменистым путем? " Вы спросите с недоумением, в ваше сердце, может быть, закрадется сомнение, легко ли иго Христово? А я скажу вам: "Да, да! Легко, и чрезвычайно легко". А почему легко? Почему легко идти за Ним по тернистому пути? Потому что будешь идти не один, выбиваясь из сил, а будет тебе сопутствовать Сам Христос; потому что Его безмерная благодать укрепляет силы, когда изнываешь под игом Его, под бременем Его; потому что Он Сам будет поддерживать тебя, помогать нести это бремя, этот крест.
Говорю не от разума только, а говорю по собственному опыту, ибо должен засвидетельствовать вам, что когда шел я по весьма тяжкому пути, когда нес тяжкое бремя Христово, оно нисколько не было тяжело, и путь этот был радостным путем, потому что я чувствовал совершенно реально, совершенно ощутимо, что рядом со мною идет Сам Господь Иисус Христос и поддерживает бремя мое и крест мой. Тяжелое было это бремя, но вспоминаю о нем, как о светлой радости, как о великой милости Божией. Ибо благодать Божия изливается преизобильно на всякого, кто несет бремя Христово. Именно потому, что бремя Христово нераздельно с благодатью Христовой, именно потому, что Христос того, кто взял крест и пошел за Ним, не оставит одного, не оставит без Своей помощи, а идет рядом с ним, поддерживает его крест, укрепляет Своею благодатью.
Помните Его святые слова, ибо великая истина содержится в них. Иго Мое благо и бремя Мое легко. Всех вас, всех уверовавших в Него зовет Христос идти за Ним, взяв бремя Его, иго Его. Не бойтесь же, идите, идите смело. Не бойтесь тех страхов, которыми устрашает вас диавол, мешающий вам идти по этому пути. На диавола плюньте, диавола отгоните Крестом Христовым, именем Его. Возведите очи свои горе — и увидите самого Господа Иисуса Христа, Который идет вместе с вами и облегчает иго ваше и бремя ваше. Аминь".

Проповедь 28 января 1951 г. "Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные".

Опыт жизни дается нам не сразу. Долгие годы требуются для того, чтобы смирить нашу непокорную волю, смягчить наше ожесточенное сердце, обратить наше раздражение в кротость, положить «хранение устам нашим», так часто открывающимся для ненужной и вредной болтовни.
Духовный рост души человеческой совершается постепенно, подобно, тому, как «земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе» (Мк. 4, 28). Все в свое время. Терпеливое и спокойное ожидание облегчения трудностей жизни нашей есть необходимое условие, при котором Бог может возрастить в нас истинный плод.
Не будем же предаваться ропоту, не будем жаловаться на то, чего мы изменить не можем. Будем принимать все в духе кротости, относясь благодушно к встречающимся неудачам и веря, что во всем есть светлая сторона. Испытания послужат нам на пользу и принесут нам мир душевный.
«Приносить плод в терпении» означает также предать все последствия наших действий в Божии руки. Сеятель сеет, земля принимает, человек надеется на урожай. Он сеет с упованием, но знает, что успех в руках Божиих. Нельзя торопить жатву. Нельзя вновь и вновь тревожить семя, которое скрылось в недрах земли. Надо уметь иногда просто ждать в терпении и уповании. Мать блаженного Августина св. Моника ждала сорок лет плода своих молений, ждала, когда ее сын язычник обратится к Богу. И в назначенное Богом время этот плод дивно вырос, на радость ей и во славу Божию.

«Хочу, очистись» (Мк. 1, 41)
На улице в стоке воды мутная грязь: дождевые капли, смешанные с песком и мусором, превратились в мутную волну. Но яркий солнечный луч, с небесной высоты спустившись на землю, любовно и бережно привлек к себе каплю мутной воды и унес высоко на снежную вершину. Там это капля прониклась солнечным светом, отдалась его теплоте и в чистом, прозрачном горном воздухе, среди окружающей ее снежной белизны, вдруг сама превратилась в чистую, блестящую, как алмаз, снежинку, отражающую в себе яркие солнечные лучи.
Грязь земная – нечистота греха, удушливый смрад пагубных страстей – затемняет, загрязняет, губит человеческую душу, угашает в ней искру Божию. Она лежит во зле и мраке, как дождевая капля в стоке мутной воды, – но всесильная любовь Божия своею благодатью, как солнечный луч, проникает сквозь этот мрак, побеждает силу греха и, не гнушаясь падшей душой, вселяется в нее, согревает, оживляет и подымает от земли. Бедное погибающее, затемненное, застывшее сердце просыпается, в нем зарождаются новые стремления, голод и жажда духовные, тоска по небесной родине!
Взгляд устремляется к горным вершинам, ищет небесного света, трепетная надежда наполняет грешную душу, и Дух Божий, всесильный и неудержимый, влечет ее к Богу, к Источнику благодати и истины! Мало-помалу жизнь Христова проникает в грешное сердце, перерождает его, и, очищенная, омытая в крови Агнца, убеленная белее снега, душа, радостная и сияющая, вступает в обитель вечного света и вечного блаженства!

В 20-х годах прошлого века архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий) работал в Ташкенте. Летом 1921 г. ему пришлось выступить в суде. Тогда власти обвинили профессора Ситковского и всех врачей его клиники в том, что они занимаются вредительством. Суть дела вкратце такова. Летом из Бухары в Ташкент под конец рабочего дня в клинику Ситковского привезли партию красноармейцев. У них под повязками развились личинки мух... Врачи в это время разошлись, а дежурный врач сделал две-три неотложные перевязки, а остальных раненых только подбинтовал и оставил для радикальной обработки до утра. Сразу же распространился слух, что в больнице гноят раненых бойцов, у которых раны кишмя кишат червями.
Там тогда ЧК возглавлял грозный и жестокий латыш Петерс. Он же себя и назначил общественным обвинителем. Над обвиняемыми нависла реальная угроза расстрела. По поводу вопроса общественного обвинителя с "червями", Войно-Ясенецкий обстоятельно объяснил суду, что никаких червей под повязками у красноармейцев не было, а были личинки мух. Хирурги не боятся таких случаев и не торопятся очистить раны от личинок, так как давно замечено, что личинки действуют на заживление ран благотворно. Английские медики даже применяли личинок в качестве своеобразных стимуляторов заживления. Валентин Феликсович так внятно и убедительно растолковал суть дела, что рабочая часть зала одобрительно загудела.
— Какие еще там личинки... Откуда вы все это знаете? — рассердился Петерс.
— Да будет известно гражданину общественному обвинителю, — с достоинством ответил Войно-Ясенецкий, — что я окончил не двухлетнюю советскую фельдшерскую школу, а медицинский факультет Университета святого Владимира в Киеве. В зале аплодировали.
Следующий вопрос по расчетам Петерса должен был изменить настроение рабочей аудитории:
— Как это вы верите в Бога, поп и профессор Ясенецкий-Войно? Разве вы его видели, своего Бога?
— Бога я действительно не видел, гражданин общественный обвинитель. Но я много оперировал на мозге и, открывая черепную коробку, никогда не видел там также и ума. И совести там тоже не находил. (Колокольчик председателя потонул в долго не смолкавшем хохоте всего зала).

За материалами книги: «Архиепископ Лука: «Я полюбил страдания»».