Он звонил мне утром, днём, иногда даже ночью и говорил возбужденным, нетерпеливым голосом:
"Слушай, мне нужно срочно рассказать тебе одну вещь".
И я знала, что одним этим предложением он ставит меня превыше всех. Даже своей жены.
Потому что это я, а не кто-то другой должна была выслушивать рассказы о его успехе, поражении, волнении, плане либо ошибке.
Первая. Абсолютно первая. И это было для меня истинным доказательством любви.
За эти несколько лет он ни разу не сказал, что любит меня, но зато я всё выслушивала первой.
Для меня уже до конца жизни никакое "я люблю тебя" не заменит этого "слушай, мне нужно срочно рассказать тебе одну вещь".
Я поняла, как это важно для него, когда случайно за бокалом вина в баре оказалась свидетельницей его горячего спора с одним из коллег о том,
в какой момент начинается измена.
Я с изумлением слушала, как он говорил, что измена - это тогда, когда "хочется немедленно рассказать что-то важное вместо жены другой женщине",
и "чтобы изменить, не надо вообще выходить из дому, потому что для этого достаточно иметь телефон или выход в интернет".
Всё это время он мне первой рассказывал всё самое важное. Иногда он ждал утра.
Иногда, когда бывал за границей, дожидался несколько дней, но чаще пвсём самом важном и главном для него я должна была знать первой.
Всё это время он не изменял мне.
Даже со своей женой...
