Если я заболею
Если я заболею,
к врачам обращаться не стану,
Обращаюсь к друзьям
(не сочтите, что это в бреду):
постелите мне степь,
занавесьте мне окна туманом,
в изголовье поставьте
ночную звезду.
Я ходил напролом.
Я не слыл недотрогой.
Если ранят меня в справедливых боях,
забинтуйте мне голову
горной дорогой
и укройте меня
одеялом
в осенних цветах.
РАЗГОВОР О ПОЭЗИИ
Ты мне сказал, небрежен и суров,
что у тебя - отрадное явленье!-
есть о любви четыреста стихов,
а у меня два-три стихотворенья.
Что свой талант (а у меня он был,
и, судя по рецензиям, не мелкий)
я чуть не весь, к несчастью, загубил
на разные гражданские поделки.
И выходило - мне резону нет
из этих обличений делать тайну,-
что ты - всепроникающий поэт,
а я - лишь так, ремесленник случайный.
СЛЕПЕЦ
Идет слепец по коридору,
тая секрет какой-то свой,
как шел тогда, в иную пору,
армейским посланный дозором,
по территории чужой.
Зияют смутные глазницы
лица военного того.
Как лунной ночью у волчицы,
туда, где лампочка теснится,
лицо протянуто его.
When I find myself in times of trouble
Mother mary comes to me
Speaking words of wisdom let it be
And in my hour of darkness
She is standing right in front of me
Speaking words of wisdom let it be
Let it be, let it be
Let it be, let it be
Whisper words of wisdom let it be
And when the broken-hearted people
Living in the world agree
There will be an answer let it be
For though they may be parted
There is still a chance that they will see
There will be an answer let it be
Let it be, let it be
Let it be, let it be
Yeah there will be an answer let it be
Let it be, let it be
Let it be, let it be
Whisper words of wisdom let it be
Let it be, let it be
Let it be, yeah let it be
Whisper words of wisdom let it be
And when the night is cloudy
There is still a light that shines on me
Shine until tomorrow let it be
I wake up to the sound of music
Mother mary comes to me
Speaking words of wisdom let it be
По улицам, словно снежинки, летели
Обрывки завтрашних газет.
Бумажные клочья казались метелью
На землю падающих лет.
Прохожие мимо бежали, не зная,
Что время рушится на них,
Что вырвалась в воздух несметная стая
Еще не вышедших страниц.
Но кто-то гулял под шуршащим бураном
И нервно поправлял очки,
Читая то "завтра", которое странам
Несли газетные клочки.
Пускай все твердят, что умрем так и эдак,
Что ядерная ночь темна -
В еще не прочитанных этих газетах
Он видел наши имена.
Мать не хотела, вообще-то, детей,
Даже рожала и то неохотно.
Долго врачи копошились над ней -
Он появился, тщедушный и потный.
Как-то совсем незаметно подрос,
Школу окончил, в кого-то влюблялся.
Мелкие глазки, прыщавенький нос,
Тощее тельце - таким и остался.
Позже работать куда-то пошел,
Денег хватало - поесть и одеться,
Реже - на водку и на корвалол,
Видимо, было там все-таки сердце.
Жизнь постепенно сходила на нет,
Кто разберет - постарел или спился...
Сбитый инфарктом, споткнулся - привет!
Это мой сын. Он еще не родился.
Небо подмышкой несет облака,
Словно куда-то боясь опоздать.
Месяц - и рыхлые будут снега
Льдинками Андерсена оседать.
Еле шевелятся наши сердца,
Наши глаза все слабей и слабей.
Кто это выпустил из-под резца
Сотни увечных, больных Галатей?
Каждому - собственный маленький бог
С полной корзиной лежалых обид.
Обсувениренный бедный Ван Гог
На мостовой на Монмартре убит.
Где-то в Европе горят фонари,
Руки свои распахнул Амстердам.
Улица хмыкнула:"Хочешь - гори,
Я не согрею, но и не продам."
Нет, не продашь. Цены слишком низки.
Спит одиноко большая страна.
Ветер ворвался, швыряя клочки
Содранного со стены полотна.
Van Gogh. Vue sur Montmartre. 1886