Bедьма
Эротическая фантазия.
О про – бабушке Евдокии Афанасьевне в моей памяти остались только теплые воспоминания. Она была единственной, кто безгранично баловал меня с самого моего детства и позволял любую шалость. Схоронив четырех своих мужей, которых я видел лишь на фотографиях, милая старушка доживала оставшиеся ей годы в маленькой однокомнатной квартирке на окраине города. Будучи еще мальчишкой, я часто прибегал к ней, и всегда был принят, обласкан и накормлен всякими сладостями, хранившимися в старом буфете.
Все это я делал в тайне от родителей, которые от чего-то недолюбливали, как выражалась мать, «выжившею из ума старуху». Но какая-то неведомая сила, коей я просто не мог противостоять, тянула меня в эту уютную крохотную каморку, заставленную пыльной старинной мебелью.
Евдокия Афанасьевна поила гостя чаем с вареньем и показывала старые фотографии. Одна из них привлекала меня более остальных. Пожелтевшая от времени в красивой овальной рамочке она висела на стене над вытертом кожаном диваном, украшенном неизменно белоснежными кружевными салфеточками.
С фотографии улыбалась молодая привлекательная женщина с каким-то игривым манящим взглядом. Я мог смотреть на нее часами, не отрываясь. И чем дольше я смотрел, тем больше мне казалось, что женщина на картинке вот- вот оживет, и мне почему-то становилось по-настоящему страшно.
От про- бабушки, страдающей хроническим склерозом, но отчего-то ясно помнящей все свое прошлое, начиная с раннего детства, я узнал, что княгиня Глафира Сергеевна Решетова, изображенная на столь полюбившейся мне фотографии, приходилась ей троюродной теткой.
Глафира Сергеевна отнюдь не принадлежала к княжескому роду, но сумела так очаровать старого князя Павла Петровича Решетова, что тот, не долго думая, женился на ней, не смотря на негодование всех своих многочисленных родственников, подарив ей тем самым титул и положение в обществе.
Глафира, которую я любя называл про себя не иначе, как Глашенькой, не была писанной красавицей, но обладала какой-то необъяснимой привлекательностью, действующую на окружающих её мужчин настолько, что заставляла их совершать дерзкие, иногда необдуманные поступки.
По словам Евдокии Афанасьевны не влюбиться в неё было невозможно. Бесчисленное количество дуэлей и даже самоубийств, и все ради таких притягательных, горящих колдовским изумрудным огнем, Глашенькиных глаз.
Старый князь, будучи до женитьбы вполне еще крепким стариком, начал чахнуть и, не дожив до своего семидесятилетия, вскоре помер, оставив Глашеньку полновластной хозяйкой всего состояния. Молодая княгиня же наоборот, хорошела с каждым днем, а в глазах все ярче разгорался ненасытный зеленый огонек.
Вся княжеская родня, не получившая после смерти старика ничего, даже родового поместья, тогда и окрестила её ведьмой. Ходили даже слухи, что некто поздней ночью, волею случая оказавшись возле княжеского дома, видел, как зеленоглазая чертовка вылетала из окна своей спальни, сидя на помеле совершенно нагая.
Светские львицы, в тайне завидовавшие молодой княгине, перешептываясь между собой, обвиняли её в сговоре с самим дьяволом, чем и объясняли столь неимоверный успех у мужчин.
Однако прелестная вдовушка, не обращая никакого внимания на порочащие её сплетни, продолжала вести прежний образ жизни. Появляясь на различных приемах и шумных светских вечерах, на которые всегда получала приглашения, покоряя мужские сердца, не зависимо от возраста и общественного положения. Пока снова не решила выйти замуж.
На этот раз её избранник был молод, хорош собой, а также происходил из старинного дворянского рода. Замужние дамы вздохнули с облегчением и перекрестились. Но счастье молодых длилось недолго. Вскоре новоиспеченный супруг заболел. Снедаемый тайным недугом, он угасал буквально на глазах, за короткий срок превратившись из молодого, пышущего здоровьем человека в чахлого старика. Не прошло и года, как бедолага умер от неизвестной болезни.
Видимо над несчастной княгиней нависло какое-то проклятие и на этом её беды не кончились. Спустя несколько дней после похорон, ночью, когда все еще спали, в княжеском доме случился пожар. Никто не знает, был ли это поджег, или одна из служанок опрокинула горящую свечку, но только родовое поместье князя Решетова сгорело дотла.
Была ли княгиня в ту ночь дома или нет, осталось загадкой. Тело её так и не нашли, да и живую Глафиру Сергеевну Решетову с тех самых пор больше никто никогда не видел. Я слушал эту историю так часто, прося Евдокию Афанасьевну пересказывать её все снова и снова, во всех деталях и подробностях, что в конечном итоге выучил наизусть.
Особенно интересовало меня правдивы ли были слухи, обвиняющие Глашеньку в ведьмовстве, но Евдокия Афанасьевна только махала на меня руками и
Читать далее...